Глава 48. Последний раз
Су Цин проснулся раньше всех. Поднявшись еще до рассвета, он никуда не уходил.
Выглянув в глазок, за ночь набравшийся сил юноша ужаснулся: за дверью, низко склонив голову, на корточках — то ли во сне, то в дремоте — сидело неизведанное существо. Сбоку от него, под стать братской могиле, рядком лежали распотрошенные сигареты.
Ошарашенно втянув воздух покрывшийся холодной испариной Су Цин тихо шагнул назад. Чуть пораздумав, он принялся кружить по комнате: маленький кухонный шкафчик был заставлен баночками с добавкой, а стоящий в глубине холодильник — едой. Су Цин оглядел этикетки. Срок годности продуктов еще не истек, значит принесли их недавно.
Дальше обеденного уголка на улицу выходил просторный балкон, и через панорамные окна в пол снаружи виднелись подвешенные в воздухе искусственные цветы. С балкона не приходилось глазеть на суровых и строгих постовых: рядом с простым и изящным «садиком» стояло кресло да накрытый чайный столик. Около него располагалась маленькая книжная полка, на углу которой некто оставил записку.
«Здесь проведен беспроводной интернет, ноутбук в кабинете. Он новый, операционка уже установлена. Можешь спокойно пользоваться», — гласил все тот же знакомый ровный и разборчивый почерк.
Ну какая красота!
Опустившись в кресло, Су Цин бесстрастно осмотрел рисунок голубого неба на потолке. И вдруг его настигло неожиданное гнетущее чувство — будто бы без всякого повода тот оказался перед Ху Бугуем в долгу.
С обеспокоенным лицом Су Цин медленно прошел в ванную. Умывшись, он глубоко вздохнул и легонько толкнул дверь — Ху Бугуй сидел у стены, впросонье прикрыв глаза. Услышав, как дверь открылась, он вдруг поднял голову, пугая Су Цина своим мрачным видом.
— Куда ты? — напряженно спросил Ху Бугуй.
— Решил узнать, зайдешь ли...
Он не задавал вопросов, почему Ху Бугуй, не сомкнув глаз, глубокой ночью караулил вход. Но абсолютно любой зрячий человек, увидев переживание капитана в этот момент, сразу бы понял — тот попросту боялся, что Су Цин ускользнет вновь.
Чуть вздернутые от напряжения плечи Ху Бугуя расслабились, и он старательно заморгал — прямо как подобает только-только проснувшемуся перед самым рассветом человеку. Су Цин вдруг заметил, что невероятно длинные ресницы Ху Бугуя, отбрасывая тень, делали его глаза еще чернее, будто в них таился сокровенный смысл, намек, а суровая мимика и маленький рубец меж бровей неизменно придавали ему мрачный вид.
Проведя Ху Бугуя в комнату, Су Цин ударился в бесконечные размышления: «Симпатичный он все-таки. Если бы не его многострадальный вид, ох, сколько бы на него вешалось натуралок и молоденьких геев. Тц, какая потеря».
В вопросах приема гостей Су Цин всегда был хозяином образцовым — не спрашивая, почему Ху Бугуй всю ночь провел на корточках у его порога, он заискрился улыбкой:
— Давай одеяло тебе принесу, еще даже пяти нет, полежишь немножко.
— Не надо, я не хочу спать, — тут же отрицательно качнул головой Ху Бугуй.
Прекрасно понимая, что со спокойной душой тот ни за что не уснет, Су Цин, решив не настаивать, подумал угостить Ху Бугуя чаем. Но стоило ему только подойти за заваркой, капитан мельком подходил к тумбочке, где лежал чай; стоило ополоснуть чашку, тот следом появлялся на кухне; стоило плеснуть кипяток — Ху Бугуй тотчас же, остановившись на два шага позади, начинал наблюдать. Ху Бугуй постоянно следовал за ним. Даже когда Су Цин, поднеся в гостиную чай, сел на диван, капитан опустился рядом и тихо поблагодарил.
Разыгрывая из себя дурака, Су Цин говорил о всякой ерунде, а Ху Бугуй вовсе не знал, как стоит отвечать — обычно члены подразделения редко разменивались перед ним бесполезной болтовней, и единственным любителем пустых фраз оставался генерал Сюн. Только вот, если Ху Бугуй совсем не привык обращать внимание на генерала, Су Цина он так игнорировать не мог и, напрягая мозги, пытался вести разговор. Время от времени Ху Бугуй поглядывал на собеседника — что бы тот ни рассказывал, с его лица никогда не сползала улыбка, по которой не получалось разобрать, радость ли предшествовала ей.
— Домой, наверное, неудобно добираться, когда генштаб за городом? У тебя семья живет в городской черте?
— Угу, — ответ показался Ху Бугую слишком скупым, — обычно я остаюсь здесь. Живу как раз через стенку от тебя. Когда ухожу в отпуск, уезжаю домой, — добавил он.
— А отпуск редко удается взять? — кивнув, заискивающе поинтересовался Су Цин. — Эх, работа у вас... тот еще тяжкий труд. С поста не сорваться, жить тут приходится... Тяжело вам, конечно. А еще тяжелее, если семья уже есть... Холостякам всяко проще.
Они не просто трудились — будучи готовым в любое время кинуться с докладом к почтенному Ленину, они трудились в поте лица.
Неудивительно, что непонятно сколько держащий себя в руках деловой господин Ху, как возвращался в город, тут же мчался скоротать время в баре.
От этих слов сердце Ху Бугуя пропустило удар — он был слишком чувствительным к каждому слову, к каждому движению Су Цина, его нервы напрягались, как натянутая струна. Почувствовав в словах собеседника неладное, Ху Бугуй тут же ответил:
— На самом деле все не так плохо, как ты думаешь. Условия работы у простых военнослужащих и ключевого состава подразделения разные. Если на выходные не выпадают задания, мы можем вернуться домой. Пока нет поручений особой важности, можно просто предупредить других и покинуть пост.
Но, разумеется, дела обстояли иначе.
Ху Бугуй понял и сам — погорячившись, он сказал лишнее. Капитан резко замолчал.
— Конечно, — вновь заговорил он, — даже в обычное время требуется соблюдать некоторые формальности. Но не волнуйся, там ничего сложного. Если тебе нужно будет отпроситься, скажешь мне, я помогу и договорюсь вместо тебя.
Су Цин видел, как сильно напрягал Ху Бугуя разговор.
— Капитан Ху, ты там не голодный? Пойду приготовлю чего-нибудь, — чуть откашлявшись, спросил он.
Стоило Су Цину подняться, скромно сидевший на диване мужчина, тут же, будто поддавшись рефлексу, немедля встал на ноги.
Пока Су Цин кипятил воду, ему уже передавали нарезанные овощи и яйца. Пока Су Цин опускал в сотейник тонкую лапшу, ему тут же подавали палочки, чтобы было удобнее мешать. Пока Су Цин проверял, сварилась ли лапша, ему в руки уже вручали баночки специй. Всю свою сферу деятельности Ху Бугуй непоколебимо ограничил радиусом в полметра от Су Цина по центру.
Этот громадный, околачивающийся рядом прилипала уже сидел в печенках.
За завтраком Су Цин включил телевизор и с тех пор, облегчая обоим жизнь, больше не говорил. Казалось, что, вечно глядя на осмотрительного, предельно осторожного, будто стоящего на самом краю пропасти, Ху Бугуя, сидящего с таким серьезным лицом, словно он прямо сейчас выполнял важную миссию, можно было заработать несварение.
Тем временем остальные служащие потихоньку приступали к работе.
— Разве капитан Ху не хотел познакомить меня с командой? — спросил после нескольких часов скучных шоу Су Цин.
Программа убаюкала за всю ночь не сомкнувшего глаз Ху Бугуя, но чуть Су Цин открыл рот, пружинки в теле дотоле вялого капитана вмиг затянулись. Дрема неожиданно отступила, и тот, как ни в чем не бывало, пришел в себя:
— О, точно. — Посмотрев на помятую легкую одежду уже вставшего Су Цина, Ху Бугуй указал на шкаф в стороне. — Ничего не подошло?
— Я не мерил еще.
Без слов подойдя к шкафу, Ху Бугуй вытянул оттуда куртку и, мимоходом достав пузырек с капсулами, засунул баночку в карман. Тихо передав верхнюю одежду Су Цину, он смотрел, как тот одевался и, ловко выправив воротник своей рубашки, легонько пригладил его пальцами.
Заметив взгляд Су Цина, Ху Бугуй одернул руку и, сжав губы, прошептал:
— Давило просто...
«Ох, господин, возьмите уже меня!» — молчаливо взмолился другой.
***
Спустя полчаса Су Цин, как и хотел, увидел генерала Сюна. Тепло и любезно пожав ему руку, генерал справился о здоровье Су Цина и отвел его в сторону, надеясь «один на один перекинуться парой фраз». И радовало это куда сильнее.
Ху Бугую осталось только обиженно сидеть у двери, дожидаясь, когда, наставив на верный путь, генерал Сюн проповедует мораль маленькому единомышленнику с пылающим сердцем.
До ушей по струночке вытянувшегося у двери капитана смутно доносились голоса. Проходивший мимо Лу Цинбай с любопытством остановился рядом, указав на дверь:
— Они там?
— Тс, — тут же призвал к тишине Ху Бугуй. Ему казалось, что Су Цин уж очень сошелся характерами с генералом: прислушавшись, он понял, что их беседа вошла в дружелюбное русло, и всеми силами держа уши востро, тот решил научиться у начальника общаться с Су Цином. Посмотрев на отпечаток усердия на лице Ху Бугуя, Лу Цинбай вмиг перенял серьезность коллеги и, присоединяясь, припал к двери.
Но результат не заставил себя ждать. Спустя десять минут по лицу коллеги стало понятно, что ему наскучило слушать: диалог Су Цина и генерала Сюна напоминал настоящее идеологическое пособие по нравственному воспитанию — Лу Цинбай понимал каждое слово, но, в отличие от них, не мог сложить фразы воедино. Чувствовал он только одно... мурашки по коже.
Взглянув на Ху Бугуя, что с суровым лицом сосредоточив все свое внимание, боялся упустить и слово, Лу Цинбай не выдержал и ушел, думая лишь о том, что жизнь службой и правда страшна — даже у Ху Бугуя сдали нервы.
***
Ведя задушевные беседы с генералом Сюном, будто они подружились несмотря на разницу лет, Су Цин незаметно готовил саботаж. Дедуля не служил в выездной шайке, где у каждого был так сильно наметан глаз так, что любой бы смог вдеть нить в иголку с трех метров.
Спустя полчаса генерал Сюн, наконец, выговорился. И многозначно — выражая, что как появится возможность побеседовать с юным товарищем, всеми силами стремящемуся к прогрессу, он обязательно свяжется с ним вновь — собственноручно открыл Су Цину дверь.
Ху Бугуй с облегчением вздохнул. Пока он не видел Су Цина, душу терзало беспокойство, сейчас же он продолжил великое дело рыбки-прилипалы вновь.
Су Цин тайком усмехнулся, считая шаги: пять, четыре, три, два, один... только они завернули за угол, позади послышался взрыв. Вмиг отозвавшись, завыла сирена. Нацепив на лицо маску самого настоящего изумления, Су Цин обернулся, на мгновение осознанно пересекаясь взглядом с Ху Бугуем. И все его лицо выражало необъяснимую безвинность.
Тот посмотрел вслед за ним — из кабинета генерала Сюна вдруг повалило облако густого дыма. Все заволокло дымом, и ворвавшиеся внутрь солдаты, дотоле стоявшие у входа, не могли разобрать, что произошло внутри. В отчаянном порыве Ху Бугуй схватил Су Цина — отпусти руку, и он ускользнет вновь.
А Ху Бугуй его уже однажды потерял...
Су Цин был абсолютно не готов к такой реакции — спланированный маршрут побега целиком и полностью провалился, и, оступившись на шаг, он оказался намертво прикованным хваткой капитана. «Да что за подстава?», — подумал Су Цин.
Прибыло множество спасателей. В миг, когда один из отрядов поравнялся с ними, замедляя Ху Бугуя, Су Цин юркнул в толпу. И как он подоспел ко входу, люди в толпе перекрыли путь — в густом дыму было не заметить, что произошло внутри. Вдруг дернувшись, Су Цин надсадно закашлялся.
На этот раз Ху Бугуй его, наконец, отпустил. Чуть отступив, Су Цин прислонился к стене и, пряча одну руку в карман штанов, другой, кашляя, дернул воротник.
— Все в норме, — со слезами на глазах отмахнулся он, — поперхнулся немного. Зайди, посмотри, что там.
На мгновение засомневавшись, Ху Бугуй все же вошел в густой дым. Он не переставал прислушиваться к кашлю Су Цина, но даже не заметил, как тот успел выудить из кармана маленький диктофон, на котором зациклено повторялся записанный звук.
Поняв, что кто-то всего лишь бросил ко входу в кабинет генерала Сюна дымовую шашку, капитан вдруг обернулся. Только вот пока в углу стены, безукоризненно выполняя свою функцию, от лица Су Цина разрывался диктофон, сам он уже исчез.
Ху Бугуй со всей дури ударил по стене — его душу заполонило невероятно бессилие.
«Да почему его так трудно удержать?!»
В это же мгновение кто-то легонько похлопал его по плечу. Он не знал, как долго позади него простоял окруженный охраной генерал Сюн.
— Ох, юноша, ну не нужно вечно так горячиться!
— Так точно! — закрыв глаза, Ху Бугуй обернулся и отдал честь.
Генерал Сюн многозначно улыбнулся.
— Думается мне, юный товарищ Су отлучился в туалет, — не стесняясь, врал он, — позже, как его встречу, скажу найти тебя в полдень.
Ху Бугуй обомлел.
— Я уже письменно утвердил распределение нашего юного товарища. Ступай, займись делом, глянь, найдется ли время после полудня, разберись с задачами, выкрои минутку, чтобы помочь ему с процедурой оформления и познакомить с подразделением.
Подняв голову, генерал Сюн увидел, как ошеломленно на него глазел Ху Бугуй.
— Чего это ты застыл, — хлопнул генерал ему по предплечью, — вперед за работу!
Дождавшись, как Ху Бугуй нехотя уйдет, генерал, наконец, обернулся и, оглядевшись вокруг, сказал неприметному и низенькому мужчине из охраны, скрывающему лицо за козырьком:
— Уважаемый, пройдите в кабинет. Для вас есть поручение.
В груди Су Цина похолодело — ему казалось, что, сменив облик, он успешно смешается с толпой охраны. Кто ж знал, что генерал Сюн раскусит его. И вот теперь на глазах у всех Су Цину не оставалось ничего, кроме как скрепя сердце вновь зайти в уже избавленное от шашки помещение.
Генерал Сюн не закрывал дверь — стоящий в коридоре капитан охранного отряда тут же понял, что Су Цин ему не знаком, и напрягся, думая, что что-то произошло.
Он видел, как генерал Сюн мягко сказал о чем-то незнакомому молодому мужчине, и тот, ненадолго замешкавшись, молча взглянул на генерала с опущенной головой. Потом генерал тихо-тихо бросил гостю пару фраз, но тот снова не ответил.
Двое удивительно долго обменивались взглядами. Вдруг генерал Сюн стянул с несопротивляющегося юноши козырек, и капитан удивился: это был тот самый незнакомец, кто уже недавно заходил в кабинет. Когда же он оказался там снова?
Вновь что-то сказав, генерал Сюн указал на дверь. Последние слова он уже не пытался сказать тише:
— «Иди, раз все обдумал». — Услышал капитан.
Молодой человек не шевелился. Медленно-медленно кивнув, он, даже не взяв с собой форменную кепку, задумчиво ушел, не поднимая головы.
***
Спустя двадцать минут в дверь не находившего покоя Ху Бугуя постучала Сюэ Сяолу. Как ни в чем не бывало за девушкой стоял Су Цин.
— Капитан Ху, надо кое-что обсудить, — прямо к делу перешел он, — в тот раз я забрал с собой одного чертенка. Не знаю, помните ли... мелочь такая, Ту Туту, тоже серая печать. Он у меня живет. Можно его тоже сюда привести?