Глава 40. Охотник
«Этот мужчина... и правда похож на него...»
И даже тысяча криков «Еб твою мать!» своим ревом не передала бы всю гамму тяжести, навалившуюся в эту минуту на душу Су Цина. «Да бля, вот же испытание всевышний подкинул!» — подумал он.
Почему впереди не объявилась та одиноко раздающая листовки девчонка, выдавшая себя с головой? Почему не объявился полицейский спецназ, способный ринуться вперед по приказу капитана? Почему перед ним не Сюй Жучун в очках, линзы которых напоминают донышки от бутылки?
Не поскупившийся на ложь Ху Бугуй робко протянул руку, поднимая прижатого к полу коленом мужчину. По инерции он пригляделся — привычка профессии — и как обличающее волшебное зеркало его глаза рентгеном просветили Су Цина насквозь.
Су Цин почувствовал то самое чувство приближающейся развязки, и имя ему — «попался с поличным».
В богатой терзаниями душевной суматохе Су Цин начал осторожно подниматься: ухватившись за руку Ху Бугуя, он постепенно вытягивался — подняв голову и, распахнув глаза, он испуганно и взволнованно взглянул на схваченного носителя синей печати, уверяясь, что все в порядке. Облегченно похлопав себя по груди, Су Цин неспешно поднялся, вытянул шею и, изобразив искреннее удивление, оглянулся по сторонам.
— Ой-ой-ой! Тц-тц... — обернувшись профилем к Ху Бугую, тщательно загримированный под повидавшего на своем веку Су Цин заговорил на неродном, но чистейше отыгранном южном диалекте,* — средь бела дня людей пугать вздумали!
Ху Бугуй нахмурился, окинув задумчивым взглядом «человека средних лет». Этот мужчина... и правда похож на него.
Краем глаза заметив, как стоящий обок Ху Бугуй не прекращая сканировал его «инфракрасным зрением», Су Цин брезгливо отряхнул штанину от пыли. Несмотря на всю занятость, он оглядывался на шумиху вплоть до тех пор, пока «Гуйлин» не вывели задержанного носителя синей печати.
Мельком заметив, как человек, за которым он наблюдал, склонив голову, принялся усердно жевать, Су Цин подумал: «Надо незаметно стряхнуть кое-кого с хвоста».
Обернувшись, он натянул меркантильную улыбочку и, испытующе посмотрев на Ху Бугуя, с энтузиазмом протянул ладонь:
— Ах, полицейский! Большая честь, большая честь! У меня племянник, вот, только-только выпустился из полицейской академии! В этом году! Что-то до сих пор не знает, куда на работу-то податься! А я смотрю, работенка у вас опасная!
Нерешительно пожав ему руку, Ху Бугуй вмиг учуял резкий запах дешевого поддельного одеколона.
«Летом его, наверное, точно комары не кусают».
Покопавшись, Су Цин из-за пазухи вытащил «кричащую» визитницу и, вынув карточку, вручил ее Ху Бугую. В нос «полицейского» снова ударил резкий аромат, и, шмыгнув носом, тот почувствовал, как его мгновенно покинуло обоняние. Голова закружилась.
На покрытой позолотой визитке красовалась надпись: «Генеральный директор гранд-отеля Циншуан, Цзи Мэн». Эту картонку словно создали как отличный пример фразы «не все же золото, что блестит».
Неловко отказавшись от визитки, Ху Бугуй невозмутимо отступил. Но сделай он шаг назад, Су Цин тут же на шаг подался ближе, хлопая напоминающими зенки мертвой рыбы глазами с глубокими, неприятными отеками век:
— А какое преступление тот человек совершил? — указав на дверь, чересчур взбудораженным шепотом спросил он.
Взгляд Ху Бугуя по-прежнему не сходил с лица Су Цина. Поначалу возникшие сомнения наконец постепенно сошли на нет: этот человек был похож на Су Цина разве что внешне, чуть-чуть, но ни их характеры, ни их возраст ни капли не совпадали. И если возраст не имело труда подделать, то...
Мужчина широко улыбнулся, и кривая ухмылка только сильнее опошлила его вид.
«Как мне вообще могло показаться, что они похожи?» — с горечью усмехнулся над собою Ху Бугуй.
В его душе образ Су Цина был увековечен бессменно молодым, немного незрелым — точеным, живым, прекрасным, упрямым и сильным. А может, за такой короткий срок знакомства, за такое долгое время расставания Ху Бугуй так и не разглядел Су Цина по-настоящему. Может, он видел в Су Цине только хорошее. И все это вообразимо хорошее за три года поисков и затаенной в глубине души вины постепенно бродило, сгущалось, превратившись в почти иллюзорный образ, тень.
У Цзи Пэнчэна Су Цин учился только одному — считывать собеседника: как прислушиваться к речам людей и вглядываться в выражение чужого лица. Углядев, как Ху Бугуй отвел дотоле пристальный взгляд, он понял — в чем бы тот сейчас не сомневался, сомнения в конце концов одолели его. И Су Цин продолжил смелее: притворившись, будто он не заметил, как Ху Бугуй попятился назад, он намеренно двинулся на него:
— Он наркоторговец, да? — понизил голос Су Цин. — Или человека убил? Или.. Хе-хе, ну-с, ты понял, о чем я... тот самый... негодяй бесстыжий...
Но увернувшись одним грубым: «Я занят», Ху Бугуй спешно скрылся.
— Ай, ну куда же вы, я же не договорил! — махнул за его спиной рукой Су Цин.
Увидев, как тот ускорился, он лишь с досадой расстроился — никакого продолжения шоу. Покачав головой, парочку раз цокнув, Су Цин сел на прежнее место и заносчиво крикнул официантке:
— Эй! Что у вас тут с сервисом творится?! Почему мне все еще не подали крем-суп? Вы вообще видите, что я спешу?!
— Извините, господин, из-за того, что...
— Мне не нужны ваши объяснения! Позовите менеджера! Вы хоть понимаете, что я тут с вами не птица одного полета? Вы хоть понимаете, сколько я денег потеряю, опоздав на одну минуту?!
У самой двери услышав, как мужчина недовольно бранится, Ху Бугуй ненадолго замер — захлопнув отражатель, он спрятал устройство в карман — если бы тот ругался лишь для виду, то стоило Ху Бугую развернуться на выход, он бы точно расслабился и показал «настоящее лицо».
Но нет... если... Человек держался безупречно.
Только тот, кто в силах обмануть себя, непревзойденно справится с обманом других.
Су Цин и сам это прекрасно знал. А потому в роли Цзи Мэна он абсолютно «не понимал» намеки других. И в то же время он знал, что Ху Бугуй человек осторожный — он осторожен в заботе к другим и в делах. И пусть сейчас он, поджав хвост, сбежал, но в его душе посеялось семя сомнения: он обязательно оставит для слежки людей.
«Если играть, то не сдаваясь, до конца» — подумал Су Цин: с владельцем ресторана он примирился и, бесплатно поужинав, довольный ушел.
Рассчитав время, он вышел вслед за мужчиной, трапезничавшим в углу зала.
На вид ему было около тридцати. Мужчина с бритой под ежик головой не выделялся внешностью — в неклассическом пиджаке на белую рубашку он полностью сливался с простыми людьми: выйдя в толпу, он вмиг в ней растворился.
Но вышедшего следом за ним он заметил — да каждый посетитель ресторана заметил бы не заплатившего за еду Су Цина.
Из-за какой-то личной особенности Бритоголовый всегда остерегался специально или ненароком приблизившихся к нему людей — по пути он не переставая оглядывался на отражение идущего позади. Но к счастью, спустя два светофора, говоривший по телефону мужчина скрылся в огромном торговом центре.
С облегчением вздохнув, Бритоголовый продолжил путь к обговоренному месту встречи. Через десять минут он снова напрягся — к его ногам выкатился грязный, умственно отсталый бродяга. Сложив руки лодочкой, тот, пуская слюни, с улыбкой брюзжал:
— Подайте на пропитание, подайте...
Бритоголовый нахмурился, обходя его. Но бродяга неожиданно двинулся вслед.
— Подайте на пропитание, подайте... — ухватился за его штанину черной, измазанной ручонкой бродяга.
— Катись, уйди с дороги, — оттолкнул его ногой Бритоголовый.
Больше бродяга не решался мешать — свернувшись у угла стены, он во всю глотку завыл, со страхом оглядывая идущего впереди мужчину с бритой головой.
Через какое-то время бродяга поднялся. Он шел по дороге по-прежнему нелепо, слабоумно. Размахивая руками, он бормотал песни на непонятном, исковерканном языке. Порой с песней смешивалось чье-то сдавленно-тихое: «Убирайся! Уйди!», а прохожие, думая, что он обезумел, избегали чудака.
Отделавшийся от бродяги Бритоголовый ускорил шаг — в его душе расцвело странное дурное предчувствие. Небо потихоньку стемнело, друг за дружкой загорелись фонари. Быстро миновав квартал, он вышел в центральный парк. Купив подогретый апельсиновый сок и газету, мужчина сел на каменную скамейку в глуби высаженного людьми лесочка, и, с безмятежным видом принялся читать. Тщательно присмотревшись, он бы сразу заметил — поверхность напитка колыхалась.
За чтением толстого выпуска газеты он просидел до глубокой ночи — звезды уже усыпали небосвод, прогуливающиеся по парку туристы вернулись домой. Укромный уголок, где он сидел, опустел и подавно.
Бритоголовый снова огляделся. Убедившись, что вокруг никого, он из-под скамьи достал серебристый телефон и, откинув крышку раскладушки, произнес три слова:
— Я на месте.
Его голос вдруг затих — индикатор заряда усовершенствованного мобильного бешено закрутился, как лопасти вентилятора.
Не успев опомниться, откуда пришла опасность, Бритоголовый бессознательно упал.
Сменивший за личиной вульгарного мужчины образ бродяги Су Цин вновь перевоплотился в «выдающегося юношу» из самолета. Подхватив выскользнувший из рук оглушенного Бритоголового телефон, Су Цин посмотрел на него и поднес к динамику крошечное устройство звукозаписи.
— По пути возникли сложности, но все уже решено.
Имитация голоса звучала чересчур хорошо.
— Что там? — сказали на другом конце линии.
Су Цин задумался.
— Его... быстро поймали, — уклончиво ответил он.
— Ничего страшного. Он спятил и ничего не понимает. А у синих печатей и впрямь есть предел. Эти существа все еще несовершенны.
— У них ведь и других недостатков хватает.
— Точно подмечено. Будь осторожен, разлетевшаяся по новостям информация о гибели «Номера три» очень всех всколыхнула. Видимо, в последнее время «Гуйлин» разгулялись.
Су Цин сразу же понял, что «Номером три» прозвали Чжао Ифэй. Вдохнув, он шепотом спросил:
— Как думаешь... как лучше поступить дальше?
— Что такое Шесть-ноль-восемь-шесть? С чего вдруг такие вопросы?
Услышав обращение и манеру речи, Су Цин вмиг догадался, что у бритоголовой пешки Утопии нет никакого права вмешиваться в дела «вышестоящих».
— Просто дурное предчувствие. Возможно, членов подразделения «Гуйлин» стало слишком много. Напрягает.
— Не переживай так сильно. Возвращайся, посодействуешь с «Номером четыре». Там трудновато, конечно, но он гораздо важнее «Номера три». Мы ни в коем случае не должны ему позволить выжить, понял? Испытания пока оставь.
На мгновение замолчав, Су Цин нерешительно ответил:
— Мгм.
Сбросив звонок, он склонил голову. С каменным лицом посмотрев на оглушенного работника Утопии, он достал из-под штанины нож длиной с ладонь, медленно присел на корточки и поднес лезвие к шее Бритоголового.
В тот момент никто не мог прочитать по спокойному лицу Су Цина, какие мысли терзали его душу.
Спустя долгое время, он глубоко вздохнул. Убрав оружие, Су Цин снял одежду с мужчины и, осмотрев его тело, забрал найденные устройства. Удостоверившись, что все в порядке, он связал человека.
Найдя у себя смятую салфетку, Су Цин нарисовал на ней маршрут и обернул диктофон и трофейный телефон.
На следующий день десятилетний мальчишка передал кулек раздающей флаеры девушке, а Су Цин, купив билет на ночной рейс, улетел.
Он прекрасно понял, кого прозвали «Номером четыре».
Примечания:
1) В Китае, как многим известно, существует множество диалектов. Хорошим примером здесь служит разница между тем, как говорят на юге и на севере страны; различия встречаются как в наборе разговорной лексики, так и в произношении — из самого заметного: на юге, как правило, довольно нежные шипящие согласные переходят в свистящие.