Глава 37. Старый плут
«Видимо, в этом мире слово «казалось» действительно стало корнем всех бед...»
И после он медленно скатился спиной по стене. Перед глазами почернело, сознание угасло.
В этом смятении Су Цин чувствовал, будто парит в воздухе, качаясь на ветру. Он не знал, куда его направил сильный ветер. Спустя время Су Цин увидел знакомые окрестности и, оглянувшись, догадался — он дома.
Сознание не прояснилось, сердце сдавило. Ему что-то подсказывало — быть может, кто-то сложа руки, дожидался, пока он сам попадется в сеть? Как он добрался сюда?
И в это время навстречу вышел человек. Стоя посреди проспекта, Су Цин замер. Он бы не успел обернуться. Это была домработница дома Су — Сяо У.
Сердце забилось сильнее, он вдруг перестал понимать, как поступить. Но Сяо У как ни в чем не бывало прошла мимо. Будто и не увидела вовсе. Замерший на дороге Су Цин не удержался — нагнав женщину, он похлопал ее по плечу, но рука скользнула сквозь.
И вдруг его одолела поразительная мысль — неужели умер?
Су Цин наивно шагнул в сторону дома, взошел по знакомой лестнице. Он пожелал отркыть дверь, но ладонь снова прошла через нее. Су Цин горько усмехнулся: теперь он умеет ходить сквозь стены. Не открывая дверь, он зашел.
Су Чэндэ всегда погрязал в делах: дома на стол накрывали поздно, а он подходил к трапезе, как стемнеет.
Сяо У вместе с ним не садилась: подав блюда, она удалялась на кухню, и за большим обеденным столом, словно одинокий волк, оставался только Су Чэндэ.
Су Цин тихонько шагнул дальше, и, не спеша приблизившись к отцу, крепко обнял его со спины — прямо как в детстве, повиснув на шее. Маленькому Су Цину его плечи казались широкими: Су Чэндэ без труда усаживал сына на спину. Но сейчас вдруг он будто осунулся, вдруг неожиданно стал выглядеть хилее.
А потом взгляд Су Цина переметнулся на стол.
За столько лет старик не изменил привычки — если не принимал гостей, он ел все так же непривередливо, скромно. Залив вчера отваренный рис луковым соусом, он как попало обжаривал смесь — для него и такая еда уже лакомство.
Су Цин тайком вздохнул, а после всем телом задрожал: кроме приборов для Су Чэндэ на столе лежало еще два набора. Один для мамы Су Цину — так негласно решили сын и отец — и второй...
Глаза обожгло слезами.
— Па-ап... — необдуманно позвал Су Цин.
С аппетитом набросившийся на еду Су Чэндэ перестал жевать.
— Сяо У? Сяо У! — осмотревшись вокруг, громко позвал он домработницу.
— Да, господин, что случилось? — отозвалась она.
— Кто-то звал меня. Не ты?
— Я? — обомлела Сяо У. — Я не звала.
Су Чэндэ обеспокоенно ответил, квинул и больше ее не беспокоил. Су Цин вздохнул и обогнул обеденный стол, подумывая сесть напротив.
И в эту же секунду его словно безжалостно потянула наружу развернувшаяся черная дыра за окном. Протянув руку, Су Цин попытался коснуться сидящего неподалеку Су Чэндэ, но сопротивляться безумной силе притяжения он так и не смог.
— Па! Пап! Помоги! — громко крикнул Су Цин. Однако Су Чэндэ его не слышал. Словно почувствовав что-то странное, словно что-то не сходилось, мужчина поднял голову и недоуменно посмотрел в сторону сына, а после, списав все на мнительность, качнул головой и вновь склонился над едой.
Су Цин чувствовал, как его затягивал ураган. Перед глазами открылась непроглядная тьма, и тело вдруг упало вниз. Содрогаясь от рыданий, он раскрыл глаза.
***
Он лежал на дубовой, жесткой кровати. Вытянув шею, на него смотрел сморщенный щуплый старик.
— Ой-ей, юноша, быстро ты проснулся! — Увидев, что он очнулся, старик улыбнулся кривыми, неровными зубами. Его лицо сморщилось, напоминая анус.
Зрачки Су Цина сузились, он, выпрямившись, сел. Нога отозвалась резкой болью, и он застыл. Обернувшись, он недоверчиво в переодетого то ли в буддийского, то ли в даосского неформала-старика.
Старик радостно протянул ему стакан воды. Не шелохнувшись, Су Цин на него посмотрел:
— Кто ты такой? — грубовато спросил он.
— Тц, современная молодежь все меньше уважает старших. Взгляни сам, я всего лишь старик, притащивший тебя домой на своем старом горбу. Спас человека, а в ответ с головы до пят обвинениями усыпали...
Су Цин посмотрел вслед за ним — его ранение чуть подлатали и наложили бинты. Ни на секунду не расслабляясь, он вдруг услышал, как старик снова заговорил:
— Неужели тебе больше бы пришлось по душе остаться лежать в одном переулке с мертвецом, дожидаясь приглашения на чашечку чая от полиции?
Су Цин вздрогнул и пристально уставился на старика:
— Ты видел труп и при этом притащил меня сюда. Кто ты такой?
— Ай-яй-яй! — старик ему не ответил, крутнул головой и неторопливо вытянул у изголовья кровати опиумную трубку. Привычка отца раскуривать трубку всегда казалось Су Цину старомодной. Он совсем не ожидал столкнуться с еще одним таким же пещерным человеком.
Раздумывая о своем, старик пускал облака. Почувствовав, что ответа он не дождется, Су Цин, перетерпев боль, стиснул зубы и встал с кровати, окидывая взглядом дом.
Только сейчас он заметил, насколько чуднó было внутри — маленькая площадь, бетонный пол да, как подобает по даосской традиции, меч из персикового дерева* у проема двери и разбросанные повсюду расписанные киноварью амулеты из желтой бумаги.* У Су Цина дернулся глаз.
— Слушай, да чем ты вообще занимаешься?! — не сдержался от вопроса он.
Старик вольготно выдохнул белый дым:
— Слаба сила великой удачи. Противоположные друг другу цянь и кунь да пять элементов вселенной... Противоположные друг другу земля и небо наполняют мою старую душу.* Вижу, судьба твоя с самого рождения несчастна, над тобой склонился злой рок. Вижу, что грядет пора любви хе-хе, думаю...
— Тьфу, — опустив ногу на пол, Су Цин оперся, — так ты и есть тот старый аферист, предсказывающий судьбу.
Пылая яростью, старик, зажав трубку, замахнулся, но перехватив удар, Су Цин отстранился. В его голове что-то щелкнуло. О чем-то вспомнив, он оперся раненной ногой о большой деревянный шкаф и скрестил руки на груди:
— Ай, старик, отвечай давай! Это ты ведь ты обманул балбеса Лю Дацина, чтоб он вместо тебя высунулся? Ты позвал ту шайку, чтобы они его избили толпой?
— А, тот отзывчивый благодетель... Ох, сказать по правде, я предсказал, что в скором будущем ему предстоит пережить испытание и, ах, оно могло быть и большим, и малым: улыбнется удача, так отделается дракой страшной, а коль обернется судьба иначе, так быть жуткой кровопролитной беде. Нас свела сама судьба, и в моей власти было изменить его кончину...
— Нормальным языком говори, а не ерунду эту неси.
Старик сморщил и без того сморщенный рот:
— Да, я.
— А потом ты сбежал, — холодно усмехнулся Су Цин. — И обратно вернулся, чтобы глянуть, умер он или живой, да?
— Каков же вздор! — вытянул шею старик. — Конечно же лишь пожелал узнать, покинул ли его горький фатум...
Су Цин нахмурил брови:
— Тот человек... он реально мертв?
Старик молчал. Его сморщенное лицо приняло странный, заумный вид. Снова зажав трубку в зубах, он глубоко затянулся и выпустил изо рта кружащийся дым.
— Более чем, — сказал он после. — Смерть его непроста. Думается мне, что будучи живее всех живых, умер он от испуга.
Су Цин ошарашенно остолбнел. Снова непонимающе посмотрев на старого афериста, он почувстоввал спокойствие в душе — старик врет как дышит, зачем его слушать?
С трудом шагнув, Су Цин отправился к выходу.
— Выйдя за мой порог, обязательно столкнешься с кровавой бойней, — спокойно сказал ему в след старик. Семь раз отмерь и один раз отрежь, молодой человек.
Остановившись, Су Цин обернулся — отсюда, в туманной дымке старый плут точно и правда походил на святого.
— Ты... о чем? — не удержался от опроса он. — Зачем тебе понадобилось спасать меня?
Старик неслышно засмеялся. Он был в годах, но глаза его совсем не напоминали мутные глаза простых стариков — в глубине черных глаз едва заметно сверкал яркий блеск.
— Знаю я, что дар у тебя от природы, в теле твоем выдающаяся способность. Ты отличаешься от обыкновенных людей. Знаю и то, что недавно ты пережил несчастье, а дальше встретишь еще большее, однако ж... скрыться от него у тебя есть шанс.
Он прервался и, увидев, как Су Цин на него смотрит, с хитрым оскалом протянул руку:
— Ну-с, как издавна сложилось: хочешь пережить беду малую — плати триста, за беду большую — пятьсот, в твоем случае... риск крайне велик. Сверху еще две сотни. Оплата только наличными, по карте и чеком не принимаю...
— Господин почтенный провидец, — выдавил фальшивую улыбку Су Цин, — раз вы такой святой, то должны знать мое имя, фамилию, где живу, болеет ли моя мама?
Старик махнул рукой, в знак достоверности скрестил пальцы и вольготно сказал:
— Любовь сыновья у тебя, юноша, немалая. Но будь спокоен, вижу я, что матушка твоя в поре расцвета сил. Ждут ее долгие годы богатой и знатной жизни. В этом году ей следует чаще выбираться из дома и поселиться в месте, где окна выходят на юг, тогда она обязательно поймает удачу за хвост, а дни ее наполнит благость.
— Да пошел ты нахуй, моя мама давно мертва.
— Точно! — Старик икнул и снова махнул рукой. — Матушка твоя уже прошла сквозь реку перерождения Ванчуаньхэ и, пройдя цикл смертей и рождений, обрела новую жизнь.* Пепел к пеплу, прах к праху* — я не в силах высчитать судьбы ее прошлой, но даю предсказание на новую.
Су Цин не обращал внимания на льющийся бред. Вспомнив о чем-то, он вытащил из кармана триста юаней, пораздумывал и спрятал обратно двести. Сунув купюру в руки старика с голодным на деньги жадным взглядом, он сказал:
— Сейчас ты пойдешь в дом Лю Дацина и приведешь мне мальчика по имени Ту Туту. Как вернешься обратно, дам тебе еще сотку.
— Две! — возразил старик.
— По рукам, — радостно отозвался Су Цин, — иди уже.
«Странно было бы тебе, конечно, отдать деньги».
Старый плут крутнулся вокруг, надел темные очки, притворяясь слепым, подобрал палочку и вышел из дома, беспорядочно посткуивая ею вокруг. Стиснув зубы, Су Цин упал на колени, отворачивая наложенный бинт — он нисколько не доверял перевязке старого обманщика и не знал, выудил ли тот пулю из ноги.
— Су Цин, — раздался в этот момент голос Ху Бугуя, — ты в городе С?
Рука Су Цина дрогнула. Не услышав ответа, Ху Бугуй взволнованно спросил:
— Они нашли тебя? Ранили? Как обстановка?
Его голос пропитало неподдельное беспокойство. Неосознанно Су Цин взметнул руку вверх, но, легонько коснувшись фальшивой серьги пальцами, одернул кисть.
Посмотрев вниз, он размотал бинт. «Ладно! Теперь все зависит лишь от меня, сам же себя кормлю и одеваю», — подумал он.
Когда Су Цин умирал, Ху Бугую казалось, что тот лишь задыхался от пыли. Сейчас, когда сходил с ума от беспокойства Ху Бугуй, Су Цину казалось, что переживал тот лишь по долгу службы и из-за чувства вины.
Видимо, в этом мире слово «казалось» действительно стало корнем всех бед...
Примечания:
1) Меч из персикового дерева — даосская ритуальная утварь. С давних пор китайцы полагают, что висящий над входом в дом меч из персикового дерева гармонирует фэн-шуй в доме, отгоняет злых духов и уменьшает влияние темной энергии инь. Меч вырезается из натуральной древесины и украшается филигранной резьбой.
2) Амулеты из желтой бумаги — еще один даосский атрибут. Амулеты подразумевают собой лист бумаги с написанным на нем тушью или киноварью заклинанием (древние считали, что киноварь изгоняет зло). Во время нанесения рисунка на талисман необходимо читать молитву.
4) Речь старца наполнена понятиями из одного из самых ранних философских китайских канонических текстов — «Ицзин» (кит. 易经, yì jīng) или «Книги перемен». В системе гадательных дощечек багуа «цянь» (кит. 乾 qián) означает небо, а «кунь» (кит. 坤 kūn) — землю. Они являются противоположными друг другу элементами и параллельно с этим означают мужское (ян) и женское (инь) начало. В предисловии «Ицзин» говорится, что в начале были Земля и Небо, а после они как Мать и Отец сотворили все живое на земле. Именно поэтому инь-ян, земля-небо и кунь-цянь — это равноправные противоположные друг другу пары.
5) Ванчуаньхэ — река на пути перерождения души, находящаяся между живых и царством мертвых. По легендам и даосским поверьям ее желтые воды кишат неупокоенными душами, не обретшими реинкарнации, воздух вокруг реки зловонный, а вокруг кружат только змеи и пресмыкающиеся. Реку Ванчуаньхэ пересекает мост, на котором сидит старуха Ван-по – богиня, готовящая суп забвения мэнпотан. Переходя в новую жизнь, человек обязан испить суп и позабыть все о своей прошлой жизни. Не отведавший суп пересечь мост не может и становится неупокоенной душой.
6) «Цикл рождений и смерти» — кит. 转世投胎 zhuǎn shì tóu tāi, идея буддизма, подразумевающая переход потока ума и души из старой жизни в новую (при этом не обязательно новая жизнь будет в облике человека).
7) «Пепел к пеплу, прах к праху» — часть заупокойной молитвы из Библии.