Глава 32. Триумфальный побег
«Стянув кепку, он помахал медицинскому крылу подразделения "Гуйлин "...»
Скрепив с Ту Туту тайный замысел мизинчиками, Су Цин тихо побрел к своей палате. Серый дом его научил терпению, семь раз отмерить и только потом — отрезать.
Привыкшему поразительно быстро контролировать тело Су Цину разрешили днем прогуливаться во дворе. Поначалу, слушаясь приказов юного босса, он играл вместе с ним: тот еще жулик Су Цин, далеко закидывая мяч, ждал, пока малыш радостно помчится следом, подбирая его и возвращая пас. А потом закидывал снова. Но спустя время даже маленький Туту понял, что его держат за дрессированного щенка — проступок оскорбил вышестоящего! И, бросив Су Цина, разгневанный юный босс пристал к красавице Сюэ Сяолу.
Как подворачивался случай, Су Цин изучал каждый кусочек, каждый миллиметр медицинского крыла подразделения «Гуйлин» — охраняли его хорошо, в стенах больницы можно было смело прожить благодатную, не знающую забот старость. Но для желающего сбежать охрана встала поперек горла костью — поиск маршрута и планирование побега отняли много сил.
Су Цин не мог объяснить, почему он стремился сбежать — ежеминтуно грезя о побеге из Серого дома, он все равно возвращался туда. И снова сбегал. «А не появилась ли привычка»? — спрашивал себя он. Куда бы ни заводила жизнь, старость он встречать в тех краях не хотел.
Но одно было правдой точно: иметь дел с подразделением «Гуйлин» он не желал.
Полное питья, еды и красоток место все сильнее стесняло грудь — особенно ночью, когда украдкой приходил проведать Ху Бугуй. Су Цин чувствовал его стыд за вину. Нужно ли обращать внимание? Трудно сказать. Когда он очнулся от комы и перестал валять дурака, он раз за разом себя убеждал, что товарищ Ху не сделал ничего плохого. Жизнь в комфорте, снующий по округе, докучающий Ту Туту... разве это плохо?
Раньше Су Цин думал, что от жизни, наслаждаясь моментом, нужно брать все. Сейчас он глупцом быть перестал — день прошел и славно, не нужно придаваться расчету. Разве поиск отца не добавит хлопот?
Но присутствие Ху Бугуя огорчало его до сих пор, а после комы — и подавно. Разными способами, лично и от других, Су Цин разузнал: если Ху Бугуй не погрязал в делах, то становился тем еще неразговорчивым, косноязычным пердуном. И обо всем умалчивал. Сгорая от вины, он даже не мог прямо извиниться перед «пострадавшим», продолжая молчаливо искупать вину. Как умеет, по-своему.
Су Цин привык, что его восхваляли, баловали. Подобное отношение уже не волновало. Но потом, через участь страшнее смерти, через жизнь, что висела на волоске — он выковал себя из стали, закалился. И забота Ху Бугуя начала досаждать.
Он думал, что Ху Бугуй берег его за никудышность, как фарфорового человечка — однако Су Цин знал и сам: никудышным он был всегда. А теперь все сильнее хотел от этого убежать.
Он ничего плохого в бесполезности раньше не видел: даже когда Го Цзюйлинь горестно молил подумать о собственном будущем, просьбы не задели его ленивой души. Если бы его не захоронил под завалом взрыв, быть может, Су Цин бы и не изменился. Он бы не смог осознать — люди могут к нему хорошо относиться, могут испытывать сильные чувства, но они все еще другие. Дружба бесценна, но она не залог. В решающий момент его могут оставить и заменить. Все зависит от других.
«Полагаться нужно только на самого себя»* — для кого-то пословица стала проповедью, для Су Цина же — кто однажды упал и воспрянул вновь — она стала разрывающей изнутри болью. И он решил покинуть безрадостное место.
Но Ту Туту... ему перед гибелью доверил Тянь Фэн. Он доверил, как друг, как приятель. А Су Цин вызывался помочь — он боялся доверить ребенка кому-то еще.
Прихватив «пасынка» и зеркальце, чтобы видеть себя, он будет готов начать путь. Ему не нужно знать, ненавидят ли его, гнушаются ли им, презирают ли его или стыдятся. Он пойдет своей дорогой.
«Ад — это другие».*
Рассчитав подходящий маршрут, Су Цин привел Ту Туту переночевать к себе.
— Сегодня ночью мы тихо захватим территорию, — сказал он малышу, — Без пальбы и шума.* Юный босс, побег зависит от тебя. Не подведи!
Получивший революционную миссию Ту Туту расправил плечи — к выполнению он был готов.
Во время вечернего обхода Сюэ Сяолу подверглась бесстыжей атаке: малявка, тот еще хитрюга, крутя шеей и «хвостом», кокетливо растягивал слова. Су Цин покрылся мурашками, а юная леди так и разрешила Ту Туту остаться у него.
— А сейчас что делать? — высунув язык, запрыгнул обезьянкой на кровать Ту Туту.
— Забирайся сюда, — похлопал рядом с собой Су Цин, — притворись пока спящим, потом я тебя позову.
Гусеничкой подползя к Су Цину, Ту Туту улегся в его объятиях, честно-пречестно закрывая глаза. Перед сном он всегда галдел, но, притворившись спящим ответственно, преданно делу, он спустя мгновение уснул. Выглянув, Су Цин присмотрелся — протянув руку, он ущипнул ребенка за нос, но тот только дважды фыркнул и отмахнулся своей крошечной лапкой. Угрюмый юноша повеселел и, сомкнув глаза следом, задремал.
***
Когда Ху Бугуй, как обычно, пришел с докладом, он увидел свернувшегося в объятиях Су Цина Ту Туту — пухлой ручкой тот ухватился за чужой воротник. Су Цин чуть склонился к ребенку — мягкие волосы упали на лоб, профиль его лица в темноте выглядел необычайно нежно и ласково, красиво.
Затаив дыхание, Ху Бугуй замер в проходе. На кровати будто лежали два ангела. Один совсем взрослый, и один поменьше, со смешной стрижкой «под горшок».
Но вдруг его одолела волна стыда за самого себя. Даже не пройдя в палату, Ху Бугуй незаметно ушел.
Только он переступил порог, как Су Цин раскрыл глаза, прислушиваясь — в коридоре людей не было. Разбудив Ту Туту, он подхватил висевшее неподалеку полотенце, не обращая ни на что внимания, и вытер ребенку лицо:
— Командир Ту! — тихо прошептал он. — Готовимся прорывать кольцо окружения!
Командир Ту бестолково позволил ему продолжить цирк.
Открыв дверцу прикроватной тумбочки, Су Цин вытащил пузырек желатиновых капсул, прибирая его с собой — это была высокоочищенная биологически активная добавка, успешное творение Лу Цинбая. Иной человек не смог бы принять лекарство — прямо как убивающая одной каплей ядовитая живая водица из «Чу Люсяна»* Гу Луна, таблетка могла до смерти насытить целого дракона. Но не Су Цина.
Словно воплотившийся человеком голодный призрак, Су Цин теперь знал: добавки и им подобные придуманы не зря. Даже если бы с утра до вечера он только набивал живот, времени наесться ему бы не хватило. Облаченный в больничную одежду — его старая пришла в негодность — он проводил в госпитале дни, а подразделение «Гуйлин» других нарядов не выдавало. Су Цин поморщился. Придется тайком что-то утащить.
Раскрыв окно, он выглянул наружу. Окно закрывала защитная решетка, палата высилась на четвертом этаже. Разбиться не должен... Су Цин сглотнул: он не знал, мог ли положиться на Лу Цинбая. На каждом углу лестничного пролета висели камеры, а зал внизу строго охранялся. Он задумался — лучше держаться первоначального плана и прыгать через окно.
Изо всей мочи хватаясь за решетку, он попробовал ее оторвать. Но не тут-то было! Ставшему «чудной зверюшкой» Су Цину до сносящего преграды быка-вожака было далеко — отколовшаяся плитка с пола в тот день могла быть просто плохого качества и треснуть под его весом.
Приложив еще больше сил, Су Цин, наконец, согнул железный прут — к счастью, он худенький, много пространства не занимал.
— Еще не готово? — заносчиво спросил Ту Туту, оглянувшись по сторонам и сдавив зевок. — Почему ты такой тупой!?
— А не потому ли, что у тебя головешка огромная? — раздраженно глянул на него Су Цин. — Боюсь, что застрянешь еще! Иди сюда!
Наклонившись, он поднял Туту и встал на подоконник.
— Если голова большая, значит умный, — подавленно буркнул Ту Туту.
— Закрывай рот, головастик, — Су Цин хлопнул ребенка по попе, — а то ветра нахватаешься.
Ту Туту почувствовал, как договорив, Су Цин с ним на руках со свистом спрыгнул вниз. Су Цин видел падение замедленно, но все еще сомневался в себе: вытянув ногу, он зацепился за металлические перила окна второго этажа, и два человека повисли вверх тормашками в воздухе.
Но Туту страха не знал — захихикав, он рассмеялся, представляя себя на американских горках, пока Су Цин не закрыл ему рот. Как Человек-паук, он в талии развернулся в воздухе, мир «перевернулся» обратно, он ухватился за перила рукой и спрыгнул ногами вниз уже со второго этажа, приземляясь.
Только ступни коснулись земли, их осветили фонариком. «Это конец, — подумал Су Цин. — Неудачник! Наткнулся на патруль сразу, как спустился!» Дежурный сотрудник услышал шорох. Он думал подойти помочь, но только собрался заговорить, как увидел пациента с ребенком на руках.
— Так поздно гуляете? — спросил он, подойдя ближе. — Не боитесь заболеть?
Су Цин оглянулся и притворно задрожал — молодой парнишка, несший службу, добродушно стянул с себя куртку и вручил ему:
— Надоело в больнице, да? — понимающе улыбнулся он. — Решили тайком выйти воздухом подышать? Гулять не запрещено, но лучше не задерживайтесь и прислушивайтесь к советам врачей!
Су Цин взял добытую обманом одежду. Поступок не растрогал до слез — глядя на выглаженную солдатскую форму, преисполненный коварством Су Цин вдруг мило улыбнулся, будто сибирский колонок:
— Да от этой больницы скоро плесенью порасту! А тут еще и сорванец спать ночью не хочет — звезды ему подавай! — ущипнул он Ту Туту за зад.
Ребенок ойкнул и, растянув губы, завопил:
— У-а-а! Хочу посмотреть на звездочки! Хочу увидеть Пастуха и Ткачиху! Хочу увидеть птичий мостик!* У-а-а! Хочу!
— Не плачь, дружок! — растерянно похлопал Туту по голове потрясенный солдат. — Ну разве я сказал, что нельзя? Посмотришь чуть-чуть, и вернетесь в больницу. Скорее успокаивайся!
Проведенный дьявольской песенкой маленького подлеца несчастный и не вспомнил — сегодня ночное небо затянули облака.
Су Цин снова ущипнул ребенка, и Ту Туту, словно как по нажатому выключателю, прекратил плакать:
— Правда? — сквозь пальцы посмотрел он.
С радостью помогший братишка-солдат обнажил в очаровательной белоснежной улыбке зубы, помахал Су Цину и развернулся.
Но только он собрался уходить, Су Цин ловлко ударил его в шею, и обессиленное тело рухнуло вниз. Рука опустилась быстро — простой человек бы не успел среагировать.
Солдат беззвучно повалился вперед. Перепугавшись, Су Цин внимательно проверил его дыхание. Но ничего не произошло, тот остался жив. Облегченно вздохнув, Су Цин хлопнул себя в грудь, поставил Ту Туту на стражу и, в два счета стянув с охранника одежду, переоделся.
Перед уходом, мучимый совестью Су Цин накрыл несчастного альтруиста больничной хлопковой одеждой. Замаскированный формой, он натянул козырек кепки ниже — едва не пойманный врасплох, отделавшийся легким испугом он, наконец, согласно плану, мог бежать с Ту Туту.
Стянув кепку, Су Цин помахал медицинскому крылу подразделения «Гуйлин» и, расплывшись в наглой улыбке, как ни в чем не бывало, двинулся прочь.
Примечания:
1) «Полагаться нужно только на себя» — кит."靠山山会倒，靠树树会摇", досл. «обопрешься на гору, и гора обрушится; обопрешься о дерево, и дерево сломается». Китайская пословица, означающая, что поддержкой себе можешь быть только ты сам.
2) «Ад — это другие» — главный тезис и финальная строка пьесы «За закрытыми дверями» автора Жан-Поль Сартра, французского философа и писателя. Как ее однажды описал сам Сартр: «Я подразумевал, что если наши отношения с другими искажены, повреждены, то другой человек может быть только адом. <...> Следовательно, если мои отношения с другими плохи, то я полностью от них завишу, и на самом деле это означает, что я попадаю в ад. В мире довольно много людей, которые находятся в аду, потому как они слишком сильно зависят от чужих суждений...»
3) «Сегодня ночью мы тихо захватим территорию. Без пальбы и шума» — цитата из фильма 1965 г. «Подземная война» (地道战). Фильм повествует о происходящих в маленькой деревушке событиях китайско-японской войны, когда люди, используя систему окопов, защищались от японских захватчиков.
4) «Легенда о Чу Лусяне» — уся роман писателя Гу Луну, история о талантливом совершенствующемся Чу Лусяне. «Волшебная вода Тяньи» — это сильнейший яд, не имеющий запаха и вкуса; одна его капля, попадая в организм человека, вмиг приобретала вес трехсот ведер воды, разрывая тело выпившего.
5) Пастух и Ткачиха — герои популярных легенд, легших в основу китайского дня всех влюбленных Цисицзе (кит. 七夕节 qī xī jié), который празднуется 7 июля по лунному календарю (то же самое, что и японская Танабата). Сюжеты легенд самые разные, но общее в них есть — влюбленных друг в друга простолюдина Пастуха и фею Ткачиху развела судьба, разделив их Млечным Путем. С тех пор им разрешили видеться лишь раз в году — ночью 7 июля. В этот вечер сороки слетаются в сорочий мост (кит. 鹊桥 què qiáo), по которому влюбленные проходят друг к другу, чтобы провести время вместе (именно его Туту назвал «птичьим мостиком» :D). К слову, легенда рассказывает о том, как появился сам Млечный путь и две звезды — Альтаир (Пастух) и Вега (Ткачиха).