Глава 31. Ночь накануне
«Ответь-ка, юный босс, готов ли ты сбежать со мной, своим возлюбленным?»
Перед глазами расплывалось марево. Су Цин проморгался. Зрелище предстало великолепное: с до безобразия глупым лицом Сюй Жучун тянул улыбку до ушей. Мышцы лица Су Цина не слушались: невозмутимый внешне он с ужасом и не догадывался, откуда мог свалиться такой идиот.
А потом он увидел Лу Цинбая.
— Скажи, — махал тот двумя пальцами перед ним, — сколько пальцев видишь?
Су Цин молчал.
Черт возьми, второй такой же! Нынче проходит акция «Два по цене одного»?
Тело сковывала усталость, будто он только-только покорил вершину Гималаев. Тяжко давалось даже дернуть кончиком пальцев. Едва разомкнувшиеся веки вновь неволей захлопнулись. Лу Цинбай в момент стал серьезнее и, совершенно не беспокоясь, в постели драгоценный алмаз или больной, бестактно схватился за плечи Су Цина:
— Ай-яй-яй, ты что, в спячку зимнюю завалился, или чего глаза-то опять закрыл? Проснулись, проснулись! Сяо-Сюй, принеси стаканчик холодной воды.
К счастью, выглянул Чэн Вэйчжи — он шагнул вперед, приближаясь к Су Цину:
— Су Цин, ну-ка, помнишь меня?
Тот обомлел и, наконец, пришел в себя:
— Чэн... — беззвучно сказал он одними губами.
Камень свалился с души — со слезами счастья Чэн Вэйчжи растерял все слова, будто едва уцелевшим человеком был он сам.
Но разделить его теплую, искреннюю, приправленную слезами радость могли не все — Лу Цинбай отыскал тетрадь:
— Так, ну, — он снова бесцеремонно подошел ближе, — такой случай выпадает редко, поэтому задам тебе парочку вопросов! Есть ли новые ощущения, когда смотришь на предметы? Мир перед тобой все еще трехмерный? Когда смотришь на людей, удается ли разглядеть движение цитоплазмы? Не слышишь ли странные голоса? Не чувствуешь ли, как тело наполняет мощь?
Су Цин смотрел на него в ответ абсолютно непроницаемым взглядом — из-за перебоев коммуникатора со связью, он даже и не догадался, что этот разодетый в распахнутый белый халат неряха с наполовину заправленной в брюки рубашкой и был тем шарлатаном, несколько раз ударившим его током. Он молча отвернулся.
«Товарищ забыл выпить таблетки перед работой?»
С интересом к новоиспеченной неведомой зверюшке Лу Цинбай продолжал настойчиво лезть в глаза. Кружащий перед Су Цином, как назойливая муха, он явно надумал устроить психологическую атаку нескончаемой болтовней:
— Как сейчас твоя динамическая острота зрения? Если я вот так покажу, перед глазами не начинает двоиться? Или, может, наоборот замедлилась картина... Ай, ну посмотри, что ж ты в потолок-то уткнулся.
Вообще-то Су Цин пытался закатить глаза.
Кровь ударила в голову Лу Цинбаю сильнее, чем болтливому Сюй Жучуну. Не стерпев представления, Ху Бугуй схватил его за воротник, оттаскивая в сторону. Лу Цинбай хотел было что-то снова сказать, но, увидев, как Су Цин пересекся взглядами с Ху Бугуем, проглотил слова с недовольным лицом.
Ху Бугуй стоял подобно немой рыбе, глядя прямо на Су Цина и ничего не говоря. Вспотев от волнения, спустя время он наконец-то оторопело выдавил вопрос:
— Тебе лучше?
Су Цин с каменным лицом посмотрел на него, потом вниз и слабо дернул подбородком, будто в кивке. Отвернувшись, он сомкнул глаза — гостей он не ждал.
Ху Бугуй недолго помолчал:
— Все на выход. Дадим ему отдохнуть.
Оставить такой уникальный живой экземпляр для Лу Цинбая было бы сродни удару ножом по сердцу — но какая жалость! Ху Бугуй прогнал и его. Су Цин вновь открыл глаза, проводив взглядом вышедших людей за стеклом. Только сейчас он понял, где именно находился — внутри похолодело, и он с горечью подумал: «Да почему всегда чуть что, так рядом этот сулящий несчастья?»
Не жизнь, а сплошное мучение.
Сознание Су Цина то прояснялось, то вновь терялось. Он будто почти все время находился в коматозе — видел сны, иногда пробуждался, побеспокоенный людьми, снующими вокруг, и вскоре засыпал вновь.
В полусознательном состоянии он всегда ощущал, что рядом с ним находился человек — он не мог тихонько двигаться, неуклюже шумел и по неумению мог причинить боль, пока переворачивал Су Цина, чтобы обмыть.
Тот смутно догадывался, кто это, но разомкнуть век не мог — да и от сильной усталости они не размыкались.
Спустя десять дней Су Цин пришел в себя.
Его разбудил непрекращающийся глухой стук — малыш Ту Туту водил по палате резиновый мяч. Увидев, что Су Цин очнулся, он взбудоражено оживился, ударяя мячом о стену. Отскочившая игрушка со свистом полетела Су Цину в лицо — знать бы, что за бесстыжий проходимец запустил зайчонка внутрь.
В момент, когда прилетел мяч, он вдруг одолело необъяснимое, странное чувство — будто замороженный извне, мячик замедлился в воздухе. Су Цину хватило времени увернуться. Пролетев мимо его уха, мяч ударился о подушку, отскочив на пол.
Ту Туту захлопал в ладоши:
— Дядя Доставала, ты снова живой! — радостно крикнул он.
Су Цин молчал.
— Ты «умер» на много-много дней, — продолжал махать маленькими ручками Туту, — и не оживал! Они могли тебя поджарить и закрыть в коробочку!
— Я же... не... запеченная утка, — с усилием просипел грубым голосом Су Цин.
Не обращая внимания на его слова, Ту Туту торжественно храбрился:
— Но я им говорил, что ты обязательно оживешь! И не надо дядю Доставалу закрывать в ящичек!
— Ка-ак же я... благодарен тебе, — подшутил Су Цин.
Ту Туту смело отступил назад, кривенько перевернул надетую кепку и потряс ногой:
— Не нужно благодарности! Просто расплатись своим телом... ой. Как-то не так... А! Будь со мной, и я разделю с тобой все, что имею...
Су Цин ошарашенно молчал.
Что там за похабщину включало козявке подразделение «Гуйлин»!?
Запинаясь и заикаясь, Ту Туту повторял реплики воров в законе.
— Тогда купи мне много цветных конфеток! — снова заискивающе прыгнув на койку Су Цина, он сощурил большие круглые глаза.
Хотелось усесться и самому поколотить этого чертенка на «цветные конфетки».
С тех пор, как Су Цин окончательно очнулся, Ху Бугуя он больше не видел — ухаживающие за ним люди то и дело сменялись: теперь прибегала симпатичная девушка по имени Сюэ Сяолу. Она была медиком и возвращала дням Су Цина в больнице комфорт. Только вот в детстве ее, наверное, точно роняли головой вниз — иногда она, разговаривая, вдруг, как пораженная, задумывалась о своем, прижимала к щекам ладони и, глупо глазея на Су Цина, начинала хихикать. А если не улыбалась, то просто держалась странно. «Влюбилась!» — ненароком думал он.
Но каждую глубокую ночь к нему приходил кто-то еще: он ничего не делал, только иногда выключал свет и поправлял одеяло.
Он двигался аккуратно, тихо. Заходил почти тайком, словно чтобы никто не заметил его появления. Чувства, реакция Су Цина вмиг обострялись — гость стоял у входа в палату, но стук его сердца потрясал.
Су Цин прекрасно знал этого человека. Только думал, что не найдет к разговору слов и каждый раз притворно молчал.
Разок его навестил и Чэн Вэйчжи. Снаружи под присмотром сиделки его ждал сын, Чэн Гэ. Старый профессор пришел попрощаться.
— Вся моя жизнь... выдалась неспокойной, — вздохнул перед уходом Чэн Вэйчжи, — наверное, расплачиваюсь за грехи из прошлой.
— Дядя Чэн, — воскликнул Су Цин, — ты же деятель науки! Почему ты так себя не ценишь?
— Но мне посчастливилось встретить такого хорошего мальчика как ты! Твои родители везунчики, раз у них есть такой хороший сын.
— Кажется, батя счастьем меня не считает. Да еще и стал «счастью» врагом, — рассмеялся сквозь слезы Су Цин.
— Как будет возможность, навести его, — протянул руку Чэн Вэйчжи, хлопая юношу по макушке, — как же могут отец и сын жить в непримиримой ненависти... Ну, я пойду. Жизнь — непростая штука. Заходи в гости на новогодних праздниках, налеплю тебе пельменей.
— Дядя Чэн, — внезапно окликнул Су Цин, — проведи для меня новую черту!
Чэн Вэйчжи задумался.
— Не обращай внимания на то, как меняется мир. Не обращай внимания на то, как меняются люди. И не обращай внимания на то, как меняешься ты. Просто оставайся верным себе, зная кто ты сам.
Договорив, старый профессор надел шапку, пряча седину волос и, оставив Су Цину новое наставление, ушел.
***
Лу Цинбай каждый день справлялся о Су Цине — Су Цин видел в глазах шарлатана ужасную жажду, будто тот хотел спустить с него шкуру, но узнал о случившемся.
Су Цин видел, как оголились вены на похудевших руках. Все словно случилось во сне — изменений он не замечал. Так продолжалось вплоть до первого дня, когда Лу Цинбай разрешил ему встать и пройтись. Су Цин почувствовал опору под ногами — он так долго лежал, что ноги обмякли. Удержаться стоя стало слишком трудной задачей. Встав, он со всей силы.
И вот же драма — под беспристрастным, но взволнованным взглядом Лу Цинбая Су Цин протоптал трещину в полу.
— Да, — в предвкушении потер руки Лу Цинай, — вот так сейчас твои дела и обстоят. Ты прямо похож на неожиданно разбогатевшего беспризорного голодранца. Сейчас твое тело наполнено энергией неведомого тебе кристалла. И это абсолютно противоречит тем представлением, что сложились у тебя о себе из прошлого. Оно может вызвать некоторые трудности в твоей жизни, но переживать не стоит. Кристаллы — часть тебя. Немного времени, и ты примешь их, как свои конечности!
Су Цин взглянул на пробитый своими же ногами пол. Потом обратно на Лу Цинбая со сверкающего глазами. Больница лишь государственная собственность, кого вообще этот скол волновать будет?
— Пойду подготовлю для тебя испытания, — хлопнул в ладоши Лу Цинбай, — нужно изучить способности твоего тела, а потом составить план тренировок. Пусть кейс просто особое стечение обстоятельств, но я верю, что ты явно стал добрым предзнаменованием в эволюции человечества!
Не закончив мысль, он радостно удрал прочь. Су Цин молча подковырнул отколотый уголок плитки, возвращая его на место, и осторожно поднялся на ноги, заново обучаясь ходить.
Спустя три дня Су Цина ждали испытания: Лу Цинбай, решив исследовать его вдоль и поперек, спешно подготовил программу. Ходить по улице, есть — Су Цин заново учился таким простым жизненным вещам. В ту же ночь, когда капитан Ху ушел после привычного ночного дозора, Су Цин, неожиданно заворочавшись, поднялся с кровати.
Осторожно стараясь не попасться под камеры видеонаблюдения, он пробрался в комнату Ту Туту:
— Подъем, юный босс! — попытался он разбудить сонного, выдернутого из дремоты ребенка. — Ответь-ка, готов ли ты сбежать со мной, своим возлюбленным?
— А? — Туту потер глаза. — Куда?
— Подальше отсюда, — ответил ему Су Цин. — Хочу отправиться туда, где они меня не найдут.
— Почему? — спросил Ту Туту.
— Тут одни чудаки. Останешься с ними и точно вляпаешься в собачье дерьмо!
— А ты мне сладкого купишь? — Туту сморщил нос.
— Куплю. Каждый день брать буду. Идет?
— А большой поезд?
— Большой не по карману. Но вот про электрический можно подумать!
Ту Туту сосредоточенно задумался.
— Идет! — радостно кивнул он.