Глава 26. Огонь войны
«Дедушка, а дядю Доставалу тоже закроют в коробочку?»
Хлопая огромными глазами, Ту Туту смотрел на Су Цина:
— Дедушка, а дядю Доставалу тоже закроют в коробочку? — подергал он Чэн Вэйчжи за одежду.
От слов малыша Чжао Ифэй опешила и шокировано глянула на растерянного профессора Чэн. Глубоко вздохнув, она медленно нагнулась и осторожно поднесла ладонь к носу Су Цина, проверяя его дыхание.
— Как здорово, он... он жив, — облегченно вздохнув, прошептала Чжао Ифэй.
— Дочка, подержи-ка пока мальца, — набравшись духу, Чэн Вэйчжи передал ей Ту Туту.
Присев на корточки, он поднял Су Цина за плечо и перекинул его руку себе за шею: старый книжный червь, что не мог ни потянуться, ни что-то унести, сейчас изо всех сил старался оттащить лишившегося чувств Су Цина.
Вокруг царила неразбериха, большинство серых печатей обезумело — стоило выйти, они тотчас же разбегались во все стороны. Казалось, работники базы действовали упорядоченно и слаженно, но воздух наполнялся чувством напряжения, накалялся. Кроме вот-вот возвратившегося Чэнь Линя из синих печатей больше никто не показался, а куда они ушли, оставалось тайной.
Чэн Вэйчжи боролся до седьмого пота, изо всех сил — среди кричащей подобно обезьянам толпы, ведя за собой девушку и маленького мальчика, он нес Су Цина на плечах.
Вдруг прямо перед ними выпрыгнул разукрашенный, будто сошедший с картин Пикассо, мужчина. Он на секунду уставился на Ту Туту, которого тут же, защищая, дернула на шаг назад Чжао Ифэй. Мужчина трижды покрутился влево, трижды вправо и внезапно, не попадая в ноты, закряхтел гимн.
Но Ту Туту не знал, что считается «пугающим»: выступление обрадовало ребенка, и он захлопал в ладоши. Чжао Ифэй нахмурилась — этот фанатик, готовый в любой момент рвануть на защиту всего человечества, выглядел не таким сумасшедшим, как все остальные.
Мужчина допел, замолк, взглянул на нее, а потом взял за маленькую ручку Ту Туту. Чжао Ифэй дрожала. Ей хотелось отмахнуться, но, ненадолго замешкавшись, она передумала.
Аккуратно держа пухлую лапку Туту, мужчина шагнул назад, положил ладонь ему на плечо. Грациозно поклонившись, он послал воздушный поцелуй и, коснувшись пальцем лба мальчика, совсем естественно развернулся и ушел.
Он напоминал великого французского пианиста Клайдермана, переодетого в душевнобольного бомжа.
Ту Туту непонимающе потер лоб, вместе с Чжао Ифэй уткнувшись ему вслед.
Как только мужчина распростер руки, лохмотья на его теле обвисли, будто он представил перфоманс современного искусства. Откинув голову, он закатился в смехе, поползшему чумой среди оравы серых печатей — и люди без удержу двинулись следом.
Пред его грудью взметнулся ряд автоматов.
Но словно вовсе не замечая оружия, он продолжал, как мученик, смело идти вперед.
Раздался первый выстрел. На лице мужчины застыла улыбка. С трудом пройдя два шага, он гулко упал.
Перепуганная толпа серых печатей от страха бросилась врассыпную, начался ажиотаж, заклубился дым. Смех и плач разрывали перепонки. В море крови обрывалось бесчестное количество жизней.
Чэн Вэйчжи вел Чжао Ифэй позади, протаскивая ее сквозь льющих слюни замерших кретинов. Одним жестом он велел ей закрыть ребенку глаза. Несколько раз тяжко глубоко вздохнув, он осмотрелся, с силой ногтями впился в кожу, заставляя себя успокоиться, и громко крикнул:
— Так сбежать не получится, надо придумать план!
Только сейчас Чжао Ифэй почувствовала, как по щекам, не прекращаясь, катились холодные слезы, и спешно потерла лицо рукавом. Чэн Вэйчжи наконец пришел в себя, подтащил сползающего Су Цина, сглотнул.
— Девочка, послушай. Кажется, я понял, что происходит... просто так они бы не убивали массово серых печатей. Выходит, на базу неожиданно напали. Сейчас им нет дела до чего-то еще и не остается ничего, кроме как разобраться с нами.
Чжао Ифэй замолчала, а после повторила его слова:
— На базу... напали?
— Должно быть, люди с правительства, — кивнул Чэн Вэйчжи. — Услышав, что началась перестрелка, они тут же приступят к началу операции. Скоро это место превратится в поле боя, здесь слишком опасно.
— Тогда... что нам тогда делать?
Глубоко вздохнув, Чэн Вэйчжи запрокинул голову, глядя на серое хмурое небо. Вокруг витала пробирающая меж костей, словно сдерживающая снегопад знобящая сырость. Кончик носа старого профессора покраснел от мороза, на висках выступил пот. Он придерживал Су Цина, но его едва заметно трясло. Оглядев всю базу, он решительно сказал:
— Дитя, послушай. Здесь довольно много собранных материалов и аппаратов. Работники базы попросту не позволят попасть всему этому в руки врага. Они точно могут вернуться, когда все разрешится. Где бы мы сейчас ни были — везде опасно. Кроме... кроме Серого дома.
— Нам... — Чжао Ифэй уставилась на профессора широко раскрытыми глазами, — нам надо бежать в Серый дом?!
— Да. Снаружи мы на виду — останемся на улице и нас быстро прикончат. Нужно найти укромное место, и спрятаться там. В Сером доме держат серых печатей, там нет ничего, кроме вещей первой необходимости. Сотрудники Утопии не придадут ему значения. А когда они сбегут, мы воспользуемся моментом, и выберемся.
Своих идей у Чжао Ифэй не было: она решила во что бы то ни стало без малейших возражений следовать за Чэн Вэйчжи.
Когда он крикнул: «Беги!», она, схватив Ту Туту, побежала. Промчавшись сквозь толпу, Чжао Ифэй проскользнула в Серый дом.
И прямо как сказал профессор Чэн — стоило в Утопии раздаться выстрелам, отряд «Гуйлин», поспешивший на передовую, вместе с техниками пробил защитную сеть. Соперники схлестнулись в молниеносной огненной битве. Хаос нарастал.
Ху Бугуй знал, что Чэнь Линь оставил Су Цина другим серым печатям — но тот унес коммуникатор с собой, и какого черта творилось с несчастным ребенком сейчас, ему узнать не удавалось.
— Второй отряд, за мной. Мы проникнем внутрь. Лао-Ляо, на тебе вертолет, прикроешь с высоты. Фан Сю, ты ответственный за командование авангардом. Цинь Ло, держи связь с Чэнь Линем, отслеживай действия противника.
***
Собранных вместе синих печатей вывозили после главных научных исследователей.
Гуй Сун от страха прижался к окну — будто управляемого голосовыми командами, его трясло от каждого выстрела. Цзян Лань с пулеметом в руках молчаливо стояла в углу, Ло Сяофэн озлобленно потягивал сигарету, а Ши Хуэйчжан, как загнанный зверь, метался по комнате.
И только Чэнь Линь, расслаблено сидя на софе, раздумывал о чем-то своем.
— Куда нас могут увезти? — спустя время решился поинтересоваться у стоящего в дверях работника Утопии Ло Сяофэн.
— На другую базу, — ответил мужчина в форме. Тот сморщил брови, задрал голову и пересекся взглядами с Ши Хуэйчжаном. Поразмыслив, он снова спросил:
— На новую базу или... ту, где уже есть люди? Там будут другие синие печати?
— Верно.
Ши Хуэйчжан даже не догадывался, что в мире существуют носители синих печатей помимо них. Он посмотрел на Ло Сяофэна, а потом повернулся к Чэнь Линю: в их кругу Ши Хуэйчжан всегда считался негласно признанным главой. Цзян Лань ни с кем не ладила, но пока ее не трогали, она и не задумывала подрывать чужой авторитет. Только Чэнь Линь, казалось, не мог прожить и дня, не съязвив ему.
Ши Хуэйчжан давно мечтал прикончить Чэнь Линя, но подходящей возможности никогда не подворачивалось: он раз за разом мечтал досадить во время пиршества, только вот не знал как — тому всегда фартило улизнуть.
На новом месте будут другие синие печати — в душе Ши Хуэйчжана роились мысли: «Я должен придумать способ уничтожить его. Надо воспользоваться смутой и убить Чэня еще до того, как мы встретим собратьев. Иначе он принесет еще больше проблем».
Так и порешав, он потянул к выходу стоящего у двери сотрудника Утопии:
— Снаружи бардак. Хотелось бы уточнить у тебя по поводу перемещения.
Вдруг ни с того ни с сего Чэнь Линь загадочно рассмеялся. Закинув голову на спинку софы и закрыв глаза, он каждой клеточкой старался прочувствовать успешно скрытые в штабе Утопии очки.
***
Чэн Вэйчжи и Чжао Ифэй повезло: в беспорядке их не пристрелили шальной пулей. Только у самого входа в Серый дом бегущей с Туту на руках Чжао Ифэй попали в ногу, и она упала наземь вместе с ним. Казалось, мальчик тоже все прекрасно понимал — не проронив и слезинки, он лишь скривился от боли в ободранных ладошках.
Чэн Вэйчжи поспешно оставил Су Цина на полу. Нагнувшись, совсем как в онлайн-игре, он выбежал из Серого дома, одной рукой в охапку поднимая Туту, а другой придерживая Чжао Ифэй. Без оглядки он завел обоих внутрь.
Девушка всем телом дрожала от боли, ее губы побелели. Чэн Вэйчжи попытался заговорить, но в этот момент окно пробила пуля — старый профессор замер, и только оторвав от своей одежды кусок ткани, крепко перевязал ногу Чжао Ифэй, останавливая кровь. Изнеможенно осев на пол, он грузно прижался к стене.
Туту озирался по сторонам — на ребенка никто не обращал внимания. Проковыляв к Су Цину, он сел на корточки, тыкая пухлым пальчиком тому в лицо:
— Дядя Доставала, — тихо пробормотал мальчик, — просыпайся быстрее, не спи! Будешь спать, они спрячут тебя в коробочку.
В глазах Чэн Вэйчжи читалась печаль, он слышал, как в стороне заплакала Чжао Ифэй, и всеми силами стараясь сдержать слезы, вдохнул.
— Дочка, не плачь. Не бывает безвыходных ситуаций. Сейчас потерпим немножко, и кто знает...
Повернувшись, он взглянул на Су Цина. Слова застыли на языке. Чэн Вэйчжи снова вздохнул.
***
Команда Ху Бугуя встретила непредвиденно жесткое сопротивление.
— Капитан Ху, — в наушнике раздался голос Цинь Ло, — новости от Чэнь Линя: враг собрался уничтожить всех серых печатей, не давая ни одному живому попасть в наши руки.
Ху Бугуй холодно усмехнулся:
— Сообщи наземной службе изучить территорию, сбить все самолеты. Дезертиров схватить. Ни один не должен сбежать. Если им хватит смелости, они взорвут базу. Позволим их людям и синим печатям сгинуть следом.
***
Ожесточенная перестрелка шла больше двух часов. Прячась в стенах Серого дома, Чжао Ифэй, утомившись, без сил уснула. Сидящий рядышком с Су Цином Ту Туту, настойчиво теребил его волосы, стараясь разбудить. А натянутый, как струна, Чэн Вэйчжи защищал израненных детей. Каждый шорох надолго заставлял его напрячься.
Вдруг он почувствовал, как земля задрожала. Он вздрогнул, торопливо поворачиваясь к Ту Туту:
— Туту, скорее, скорее иди к дедушке...
Но договорить он не успел — прогремел мощный, оглушающий взрыв. Вырванная из сна Чжао Ифэй закричала, Чэн Вэйчжи схватился за голову прежде, чем смог встать.
Споткнувшись о вздыбленный кусок пола, он едва не упал, ломая позвонки. В его душе затаились жуткие мысли — неужели этот взрыв и захоронит их здесь?
Он не жалея сил потянулся за Ту Туту, но ошарашенный страхом ребенок сидел внизу, глядя на него широко раскрытыми, невинными глазами. А в мальчика летел огромный камень.
И в это мгновение ребенка одной рукой сгребли в объятия, откатываясь назад вместе с ним. Коридор с грохотом обвалился, и Чэн Вэйчжи провалился в неведение.