Глава 25. Сделка
«Он знал, что Ху Бугуй согласится — ровно до тех пор, пока Шакал остается тем самым легендарным выдающимся командиром».
Чэнь Линь теперь не опасался за состояние Су Цина — нагло и бесцеремонно он вытянул всю энергию, в которой нуждался сам. Будто бы после тяжкого года в канун новогодних праздников. Когда он пришел в себя, Су Цин уже потерял сознание: лежал на земле ни живой и ни мертвый.
Сняв с тела провода, Чэнь Линь склонился, пальцами касаясь шеи Су Цина — пульс чувствовался слабо. Чэнь Линь мог творить зло, мог творить добро, но он знал, что оставил этому человеку шанс на жизнь. Медленно убрав руку от его шеи, он откинул упавшую к переносице челку, и перед ним предстало почти до совершенства прекрасное юношеское лицо.
Верно гласит старая пословица — красотой сыт не будешь. Узнай Су Цин потом об этом в загробном мире, то смело отправился бы в прямо во дворец владыки Преисподней, причитая о несправедливости. Оказывается, видного Су Цина все еще мог беззаветно вот так измучить какой-нибудь хороший гей. Праздное чтиво людям вредит — «медовые ловушки»* и правда самый ненадежный тактический прием...
Чэнь Линь ласково коснулся холодной щеки Су Цина тыльной стороной ладони, вздохнул. На мгновение на его лице вдруг отразилась вся тяжесть, что накопилась на сердце. Казалось, в нем еще играла совесть.
Сняв свое пальто, он укутал Су Цина, в два счета поднимая на руки его легкое худое тело, и тихо прошептал:
— Давно не виделись, дорогие друзья из «Гуйлин»! Я в курсе, что вы сейчас каким-то образом нашли способ слышать все, что я говорю.
Он всматривался в тусклое небо, неся в своих руках того, кому навредил сам. Лицо Чэнь Линя стало схожим с лицом святого мудреца — оно обнажало и скорбное сочувствие, и молчаливую серьезность.
— Долгое время, — он начал размеренно, — все, кто противостоял вам — это мы, синие печати. И, возможно, вы даже смутно пытались представить ту могущественную организацию за нами, что обеспечивала нас военной и научно-исследовательской мощью. Но вы не знали о них достаточно. Могу ответственно заявить вам, что у Утопии эта база абсолютно точно не одна. И такие базы находятся не только в нашей стране — они хорошенько спрятаны по всему миру. Для них, все, что находится на этих базах, включая синих печатей — всего лишь мелочь... о, конечно, наши драгоценные исследовательские материалы все еще имеют цену, и от нас, вероятно, так просто не отрекутся.
— Для Утопии же, — Чэнь Линь слегка усмехнулся, — все-таки одна проблема есть: они не могут допустить, чтобы в ваши лапы попали владеющее информацией о происходящем здесь сотрудники или исследовательское оборудование и материал. Могу догадаться, как они встретят ваше внезапное нападение.
Не проронив ни слова, Ху Бугуй слушал. Он военнослужащий — день ото дня борется с нарушителями закона и порядка. Он без сомнений может представить все, о чем твердит Чэнь Линь: в тот миг, когда база будет обнаружена, Утопия тут же решит ее покинуть. Стоит подразделению вторгнуться, и они встретят ожесточенное сопротивление, давая время укрыться каждой ключевой персоне. А потом Утопия выберет наилегчайший способ решения — взорвет это место.
Ху Бугуй вовсе не сомневался, что в тот самый день, когда воздвигли базу, в ее стенах заложили бомбы, способные сровнять территорию с землей, захоронив навеки. По этой же причине по плану подразделения «Гуйлин» сначала некоторые отряды должны были пешком пробраться внутрь, вычислить, где держат заложников, пронести зонды и при помощи техперсонала сделать все возможное, чтобы вывести из строя защитный барьер, а потом, стянув вертолеты и устроив перестрелку на передовой, выиграть время, спасая заложников.
— Шакал, я помогу тебе, если покажешься.
Ни секунды не колеблясь, Ху Бугуй тут же снял очки, вытянул с оправы над стеклами антенну, длинной с громоотвод и, отворив ящичек, подключил панель управления, переключаясь на «обратную проекцию» через устройство связи Су Цина. Перед лицом Чэнь Линя возникла картинка.
— Давно хотел познакомиться с вами, многоуважаемый капитан Ху, — тот явно лицемерил.
Ху Бугуй оглядел Чэнь Линя, неизбежно приковываясь взглядом к Су Цину, лежащему в его объятиях. Су Цин был плотно укутан в чужое пальто — выглядывала лишь половина лица и подбородок. Но выглядел он так, будто в его теле не оставалось и капли крови: белый, словно неживой манекен.
— Выкладывай условия и мотив, — он старался не показывать эмоций. — Даже если ты готов нам помочь, времени слушать твою пустую болтовню у нас нет.
Чэнь Линь понял, что серёжка Су Цина подменена еще тогда, когда ее только увидел. Для удобства он снял устройство, вкалывая в плоть своего уха — рука опустилась непоколебимо, безжалостно, словно вкалывал штырек он не в себя, и окропленный кровью коммуникатор вмиг побагровел. Чэнь Линь точно и не знал, что такое боль. Он двигался быстро, неся на руках Су Цина.
— Благодаря энергии происходит выброс, через который синие печати могут раскрыть потенциальные скрытые возможности. Однако, особые способности каждого человека разные. У некоторых крайне сильна сила атаки, у кого-то высокая скорость, другие могут управлять сознанием живых существ, находящихся вблизи определенного диапазона. У меня так себе умение — очень высокая сила восприятия. Я чувствителен ко всему вокруг меня.
Голос Чэнь Линя заглушал ветер, слышимость барахлила. Ху Бугуй его не перебивал, а рядом сидящий Фан Сю всеми силами пытался помочь, фильтруя посторонний шум коммуникатора.
— Но когда мой энергетический кристалл полный, я могу услышать самые сокровенные голоса, почувствовать тот едва уловимый биоток человеческих тел, во всей красе прочувствовать настроение другого человека — а если сосредоточиться, то увижу некоторые произошедшие в этом месте события.
Его речь звучала сродни непостижимому уму — человек, сказавший такое словно жульничал, прикидываясь шарлатаном-святым. Ведь в каком-то роде синие печати уже не считались простыми людьми — они обратились в испорченных, но неполноценных и могущественных, абсолютно новых живых созданий. Чиновникам вся полная информация о них оставалась неизвестной.
— Внутри базы есть запретная зона. Не только для сяохуэй — даже мы не можем туда просто так попасть. Это центр управления и главный штаб базы. По кое-какой причине мои унесенные очки сейчас находятся там. Мои собственные очки. Все эти годы я не расставался с ними ни на секунду. Поэтому я воспринимаю их особо остро.
Ху Бугуй вмиг все понял — Чэнь Линь готов был предоставить им «устройство слежки».
— Насколько близко к ним тебе надо находиться, чтобы четко считать, происходящее вокруг?
— Мне нужно вернуться обратно на базу, внутрь.
— Понял. Мы можем отпустить тебя туда и не станем убивать, — Ху Бугуй кивнул. — Какие еще у тебя условия сотрудничества?
Чэнь Линь слегка ухмыльнулся и только спустя долгое время ответил:
— После того, как все закончится, вы отпустите меня.
— А что такое? — холодно усмехнулся Ху Бугуй. — Думаешь, что лишь раз славировав, помогая нам, сможешь компенсировать все свои грехи, сотворенные раньше? Как ты собираешься объясняться перед человеком в твоих руках?
Чэнь Линь взглянул на Су Цина. В тот момент не нашлось бы ни одной души, знающей, что у него в голове. Ненадолго он замолчал.
— Мне не нужно объясняться перед ним. Пусть даже он и сможет прийти в себя, но, боюсь, он уже не сможет принять моих оправданий...
А потом он добавил еще холоднее:
— У каждого человека своя судьба.
— С какой стати я должен верить тебе?! — почти сквозь зубы процедил одну лишь фразу Ху Бугуй.
— Мне незачем обманывать тебя. Я даю вам информацию, исполняю свою обязанность и получаю свободу. Для синей печати мои боевые способности на среднем уровне. Если синие печати покинут базу, я в одиночку не смогу справиться с преследованием «Гуйлин».
Ху Бугуй молчал.
Но у Чэнь Линя не было и повода беспокоиться: он знал, что Ху Бугуй согласится — ровно до тех пор, пока Шакал остается тем самым легендарным выдающимся командиром.
— Если вдруг потом ты воспользуешься способностями синей печати, чтобы нарушить закон... — не удержавшись, Фан Сю вмешался в беседу.
— Даю клятву, что исполню свой гражданский долг и буду строго соблюдать государственный закон. А иначе наше соглашение будет аннулировано, и вы в любое время можете меня поймать.
Фан Сю, развернулся, заглядывая к Ху Бугую в ожидании его ответа.
Через некоторое время Чэнь Линь своим острым взглядом заметил присланную машину Утопии. Ху Бугуй спросил уже шепотом:
— Как ты будешь передавать информацию?
***
В это же время Ту Туту в Сером доме, находящимся на территории базы, ни о чем не волнуясь, баловался, складывая бумагу в оригами. Веко Чэн Вэйчжи дернулось — должно быть, он предчувствовал происходящее.
Почему Чэнь Линь так внезапно увел Су Цина? Пожалел, что позволил ему вернуться? Или случилось что-то еще?
И он вспомнил — когда Чэнь Линь приходил в последний раз, он не надел очки. Чэн Вэйчжи уже давно задавался этим вопросом, ведь синим печатям вовсе не нужны очки, а этот всегда носил их и вдруг снял?
Чэн Вэйчжи считал его особенным носителем синей печати. Чэнь Линь стал первым, кому удалось выяснить причину происхождения синих печатей, да и вообще первым, кто осознал их собственную проблему... но все же у Чэн Вэйчжи осталось о нем закоренелое и неизгладимое впечатление — бессовестный, бесстыжий безобразник.
Его пустые размышления прервал пронзительный сигнал тревоги. Ту Туту от испуга вздрогнул, едва не расплакавшись, и иступлено глянул на Чэн Вэйчжи — он тут же поднял мальчика на руки, похлопал его по спине и аккуратно приоткрыл щелку двери. Звук в коридоре отзывался эхом, облаченные в форму Утопии охранники с оружием наперевес отточено четко забегали к людям и монотонным, будто автоответчик оператора, голосом объявляли:
— Внимание, внимание! На базе объявлена чрезвычайная ситуация! Всем серым печатям дается десять минут, чтобы покинуть Серый дом и собраться на улице. Всех работников просим оказать содействие! Внимание, внимание...
Дверь комнаты Чэн Вэйчжи грубо толкнули, показался сотрудник в белом халате и медицинской маске, а прямо за ним несколько непроницательно ледяных охранников с винтовками выгоняли один за одним людей из комнат. Посмотрев на Чэн Вэйчжи и оценив, что он оставался в своем уме, тот коротко скомандовал:
— Выходите.
Чэн Вэйчжи не знал, что произошло. Покрепче обняв Туту, он протиснулся сквозь толпу в давке, защищая его, и вышел вслед за взбудораженными или ничего не понимающими серыми печатями.
Небо уже стемнело, фонари повсюду светили так ярко, будто никому не требовалось платить за электроэнергию. Свет слепил глаза.
В это время неподалеку от них посадили вертолет. Чэн Вэйчжи прищурился — с трапа спускался Чэнь Линь, в своих руках неся человека — было неясно, жив ли тот оставался вообще. У Чэн Вэйчжи сжалось сердце.
Чэнь Линь подошел к нему и осторожно, мягко опустив Су Цина на землю, сказал пожилому профессору, глядящему округленными глазами:
— Желаю вам удачи.
А потом, как последний урод, широким шагом ушел.
Примечания:
1) Медовая ловушка — шпионский прием, когда на разведку отправляют красивую женщину, способную очаровать мужчину и выведать необходимую информацию