Ты опозорил семью 2
Прошёл месяц.
Чимин больше не чувствовал себя чужим в этой квартире. У него появилась своя кружка - та, которую он выбрал сам, когда Чонгук однажды вечером открыл шкаф и сказал: «Выбирай любую». Он выбрал белую с маленьким медвежонком. Чонгук только усмехнулся и сказал: «Хороший выбор».
У него появились свои вещи - мягкие свитера, свободные штаны на резинке, домашние тапочки. Он заказывал всё сам, сидя на диване с телефоном Чонгука (альфа дал ему старый, сказав, что «всё равно валяется без дела»), и каждый раз, когда курьер привозил пакет, Чимин чувствовал укол вины, но Чонгук неизменно говорил: «Ты выглядишь счастливым. Этого достаточно».
Чимин научился готовить. Не то чтобы он не умел раньше - в доме родителей он часто помогал по хозяйству, - но здесь, на этой кухне с большими окнами и идеальной техникой, у него получалось иначе. Он ждал возвращения Чонгука с ужином, накрывал на стол и чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое, когда альфа говорил: «Вкусно. Спасибо».
Они ужинали вместе почти каждый вечер. Чонгук рассказывал о работе - выборочно, избегая моментов, которые могли бы напугать или навести на мысли о том, что у знаменитостей тоже бывают проблемы. Чимин слушал, задавал вопросы, иногда смеялся. А иногда просто молчал, наблюдая, как Чонгук ест, как откидывается на спинку стула, когда устаёт, как его глаза становятся мягче к концу вечера.
Чимин не говорил об этом вслух, но он ждал этих вечеров. Весь день он ждал, когда щёлкнет замок, когда в коридоре появятся знакомые шаги, когда голос скажет: «Я дома».
«Я дома». Чонгук всегда говорил это с порога, и Чимин каждый раз отвечал: «Добро пожаловать».
И каждый раз внутри всё сжималось от осознания того, что это не его дом. Что он здесь временно. Что всё это может закончиться в любую минуту.
---
Живот начал округляться заметнее. Чимин стоял перед зеркалом в ванной, приподняв край свитера, и смотрел на себя. Раньше он был худым, почти прозрачным - рёбра проступали сквозь кожу, ключицы торчали острыми выступами. Теперь он набрал вес. Щёки округлились, кожа стала чище, а под рёбрами появился мягкий, едва заметный бугорок.
Он коснулся его ладонью, и внутри шевельнулось что-то. Маленькое. Живое.
Чимин замер. Сердце заколотилось где-то в горле. Это было первое шевеление - лёгкое, похожее на взмах крыла бабочки.
- Привет, - прошептал он, глядя на своё отражение. - Это ты?
В ответ - ничего. Но он знал, что это было. Ребёнок внутри него дал о себе знать.
Он стоял так несколько минут, не в силах оторвать руку от живота. Потом услышал, как хлопнула входная дверь, и голос Чонгука:
- Чимин? Я дома.
Чимин быстро опустил свитер, вытер глаза, которые почему-то стали влажными, и вышел из ванной.
- Добро пожаловать, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Чонгук стоял в прихожей, снимая пальто. Он взглянул на Чимина и нахмурился.
- Ты плакал?
- Нет, - слишком быстро ответил Чимин. - Вода попала в глаза.
Чонгук не поверил, но не стал давить. Он прошёл в гостиную, сел на диван и похлопал по месту рядом.
- Иди сюда. Рассказывай.
Чимин сел рядом, оставив между ними привычное расстояние. Чонгук всегда следил за этим - не подходил слишком близко, не прикасался без необходимости. Чимин знал, что альфа боится его напугать. И был благодарен за это.
- Я... - Чимин замялся, не зная, стоит ли говорить. - Он шевельнулся.
Чонгук замер. Повернул голову, и в его глазах Чимин увидел что-то, чего раньше не замечал. Не удивление. Не любопытство. Что-то более глубокое.
- Впервые?
- Да. Только что. В ванной.
Чонгук смотрел на него долгим взглядом. Потом его взгляд скользнул вниз, туда, где под мягким свитером скрывался маленький живущий внутри человек.
- Можно? - спросил он тихо, и Чимин понял, о чём он спрашивает.
Сердце пропустило удар. Чимин никогда не позволял никому прикасаться к своему животу. Даже Минхо не дотрагивался - тот ушёл раньше, чем живот начал расти. Но сейчас, глядя в глаза Чонгука, видя в них эту осторожную просьбу, Чимин не смог отказать.
Он кивнул.
Чонгук медленно, очень медленно протянул руку. Он не торопился, давая Чимину возможность передумать в любой момент. Ладонь остановилась в нескольких сантиметрах от живота.
- Можно? - спросил он снова.
- Да, - выдохнул Чимин.
Ладонь легла на живот. Тёплая, большая, покрывающая почти всю выступающую часть. Чонгук замер, не двигаясь, просто держа руку там, где внутри билась маленькая жизнь.
- Не шевелится, - сказал он с ноткой разочарования.
- Он только что... наверное, спит, - Чимин чувствовал, как щёки горят. Было странно и... правильно. Будто рука Чонгука всегда должна была быть здесь.
Они сидели так несколько минут - в тишине, в полумраке гостиной, с ладонью альфы на животе омеги. И это было больше, чем просто прикосновение. Это было обещание. Хотя никто из них не произнёс его вслух.
- Спасибо, - сказал Чонгук, убирая руку, и в его голосе было что-то хриплое, непривычное.
- За что? - удивился Чимин.
- За то, что позволил.
Чимин опустил глаза. Пальцы непроизвольно коснулись того места, где только что была рука Чонгука.
- Я... я хочу показать вам кое-что, - сказал он вдруг. - Подождите здесь.
Он встал, ушёл в спальню и вернулся с блокнотом. Сел на диван, сжимая его в руках, и чувствовал, как колотится сердце.
- Это то, что я писал, - сказал он, не поднимая глаз. - Вы сказали, что не будете читать без разрешения. Я... я хочу, чтобы вы прочитали. Если хотите.
Он протянул блокнот. Чонгук взял его осторожно, как хрупкую вещь. Открыл первую страницу.
Чимин сжался, ожидая. Чонгук читал молча. Его лицо не менялось, только мышцы челюсти напряглись, когда он дошёл до строки про то, что Чимин боится, что его выгонят. Он читал долго - все страницы, исписанные мелким, аккуратным почерком. Про страх. Про надежду. Про апельсины. Про первую ночь, когда Чимин не плакал. Про утро с блинами. Про то, как Чимин впервые подумал, что, может быть, всё будет хорошо.
Когда Чонгук закрыл блокнот, его глаза были влажными. Он не плакал - глаза альфы Чонгука не плакали, - но Чимин видел эту влагу, и у него самого защипало в носу.
- Ты правда думал, что я тебя выгоню? - спросил Чонгук тихо.
Чимин не ответил. Только кивнул.
Чонгук поставил блокнот на стол и повернулся к нему. На этот раз он не соблюдал дистанцию. Он сел ближе, так близко, что Чимин чувствовал тепло его тела.
- Послушай меня, - сказал он, и голос его был твёрдым, как сталь, но мягким, как шёлк. - Я не выгоню тебя. Никогда. Я не знаю, что будет дальше, я не знаю, как мы справимся со всем этим, но я обещаю тебе: ты не останешься один. Ни ты, ни этот малыш.
Чимин смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Слёзы текли по щекам, но это были не слёзы боли.
- Почему? - прошептал он. - Я не понимаю. Я ничего не даю вам. Я только беру. Еду, одежду, крышу над головой, ваше время, вашу доброту. Я...
- Ты даёшь мне гораздо больше, чем думаешь, - перебил Чонгук. - Ты даёшь мне смысл.
Чимин замер.
- До того как я нашёл тебя, моя жизнь была... пустой, - продолжал Чонгук. - Концерты, деньги, слава. Всё это было, но внутри было пусто. А потом я увидел тебя на набережной. Испуганного, замёрзшего, беременного. И впервые за долгое время я захотел не петь, не выступать, не зарабатывать. Я захотел просто... быть рядом. Защищать. Заботиться. И когда я вижу, что ты улыбаешься, когда ты говоришь «добро пожаловать», когда ты ешь мою еду и спишь в моём доме... я чувствую, что делаю что-то правильное.
Чимин всхлипнул.
- Вы не обязаны...
- Я ничего не делаю по обязанности, - Чонгук взял его за руку. - Я делаю это, потому что хочу. Потому что ты стал важным для меня. Потому что я... - он замолчал, словно подбирая слова, - потому что я не хочу тебя терять.
Чимин смотрел на их соединённые руки. Рука Чонгука была тёплой, уверенной. Рука Чимина - маленькой, дрожащей.
- Я тоже не хочу вас терять, - выдохнул он.
Это было признание. Осторожное, неуверенное, но самое честное, что он мог сказать.
Чонгук сжал его пальцы.
- Тогда не теряй. Оставайся.
- Надолго?
- Настолько, насколько захочешь.
Чимин поднял глаза. В них всё ещё стояли слёзы, но сквозь них пробивалась улыбка - робкая, неуверенная, но настоящая.
- Хорошо, - сказал он. - Я останусь.
---
Той ночью Чимин снова не спал в гостевой спальне. Они сидели на диване, смотрели какой-то старый фильм, который Чонгук включил для фона. Чимин не помнил названия. Он помнил только, как его голова опустилась на плечо Чонгука, и альфа не отодвинулся. Наоборот - укрыл его пледом и осторожно, боясь спугнуть, приобнял.
Чимин закрыл глаза и почувствовал, как внутри снова шевельнулся малыш. Словно тоже чувствовал себя в безопасности.
- Чонгук-сси? - прошептал Чимин сквозь сон.
- Мм?
- Может быть... может быть, перестанете называть меня на «вы»? Мы же... мы теперь...
Он не договорил. Не знал, как назвать то, что между ними.
Чонгук понял без слов.
- Хорошо, Чимин, - сказал он, и его голос был совсем рядом. - Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, Чонгук.
Впервые он назвал его просто по имени. Без «сси», без дистанции.
И это было начало чего-то нового.
---
Это случилось на шестой неделе.
Чонгук допустил ошибку. Все эти недели он был идеально осторожен: уборка отменена, курьеры оставляют еду у двери, Юнги даже близко не подходит к гостевой спальне. Но в тот день всё пошло не по плану.
Съёмки затянулись на четыре часа. Чонгук забыл телефон в машине, а когда вернулся, увидел пропущенные от Чимина - четыре звонка подряд. Сердце ухнуло вниз. Он набрал ответ, но никто не взял трубку.
Он сорвался с площадки, не дождавшись финального дубля.
- Чонгук! - крикнул ему вслед Юнги. - Ты куда? У нас ещё...
- Не могу, - бросил Чонгук на ходу. - Мне нужно домой.
- Что случилось?
- Ничего. Не жди меня.
Он не ждал лифта - побежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Ворвался в квартиру, сбивая дыхание, и замер.
В прихожей было пусто.
- Чимин? - позвал он, и голос сорвался.
Тишина.
Он прошел на кухню - пусто. В гостиную - пусто. Сердце колотилось где-то в горле, когда он открыл дверь гостевой спальни.
Чимин лежал на кровати, свернувшись калачиком, с телефоном в руке. Он спал. Щёки влажные, под глазами круги, но дыхание ровное. Живот равномерно поднимался и опускался.
Чонгук выдохнул так громко, что Чимин вздрогнул и открыл глаза.
- Чонгук? - прошептал он, моргая спросонья. - Ты... ты пришёл?
- Ты звонил, - Чонгук сел на край кровати, всё ещё тяжело дыша. - Четыре раза. Я не взял трубку, потом ты не отвечала. Я испугался.
Чимин посмотрел на телефон, потом на Чонгука, и его лицо виновато сморщилось.
- Прости, я... у меня живот болел. Немного. Я испугался, хотел спросить, что делать. Потом отпустило, и я просто... уснул. Я не хотел тебя пугать.
- Живот болел? - Чонгук напрягся. - Сильно? Сейчас как?
- Уже нормально. Наверное, просто устал. Я сегодня много ходил по квартире.
- Ты должег был сразу сказать, - Чонгук провёл рукой по лицу, и Чимин заметил, как он дрожит. - Не молчать и не ждать. Я бы приехал.
- Ты на работе...
- Плевать, - отрезал Чонгук. - Ты важнее.
Чимин опустил глаза. В груди разлилось тепло, но он всё ещё чувствовал себя виноватым.
- Я в порядке, правда, - тихо сказал он. - И малыш тоже.
Чонгук посмотрел на его живот, потом на лицо. Кивнул.
- В следующий раз звони сразу. Обещаешь?
- Обещаю.
Они сидели в тишине, и Чонгук всё ещё не мог успокоить дыхание. Мысль о том, что Чимину могла понадобиться помощь, а его не было рядом, вгоняла в панику.
Он потянулся к его руке, сжал пальцы. Чимин ответил.
- Я принесу тебе чай, - сказал Чонгук, поднимаясь. - И позвоню врачу, пусть скажет, нормально ли это для твоего срока.
- Не надо врача, - испугался Чимин. - Вдруг он что-то заподозрит? Узнает, что я здесь...
- Я позвоню своему, - Чонгук уже доставал телефон. - Тому, кто работает со мной. Он молчит.
Он вышел в коридор, набирая номер. Чимин остался в спальне, прижимая руки к животу и чувствуя, как внутри успокаивается маленькая жизнь.
Они не услышали, как открылась входная дверь.
Юнги вошёл без стука - у него был ключ, он всегда так делал, когда Чонгук срывался с площадки и не отвечал на звонки. Менеджер переживал, что с его подопечным что-то случилось. Он уже собирался крикнуть что-то вроде «Чонгук, ты где?», когда увидел картину, от которой слова застряли в горле.
В коридоре, у двери в гостевую спальню, стоял Чонгук с телефоном у уха. Он был бледный, взъерошенный, в рубашке, которую не успел переодеть после съёмок. А за его спиной, в проёме открытой двери, Юнги увидел кровать, пледы и на них - маленького омегу.
Беременного омегу.
В футболке Чонгука.
Юнги замер.
Чонгук заметил его не сразу. Он говорил с врачом, спрашивая о болях в животе на четвёртом месяце, и не слышал шагов. А когда повернулся, встретился с глазами своего менеджера и лучшего друга.
- ...я перезвоню, - сказал Чонгук в трубку и медленно опустил телефон.
Тишина стала плотной, как стена.
Юнги переводил взгляд с Чонгука на Чимина, потом обратно. На лице его не было злости - только полное, абсолютное недоумение.
- Чонгук, - голос Юнги был неестественно спокойным, что всегда означало, что он на грани. - Объясни мне, почему в твоей квартире, в твоей футболке, на твоей кровати находится беременный омега?
Чимин, услышав чужой голос, вжалась в кровать. Он узнал этот голос - тот самый, который звучал в коридоре несколько недель назад. Менеджер. Друг. Тот, кто не должен был узнать.
Его глаза расширились от ужаса, и он вцепился в одеяло, словно пытаясь спрятаться.
- Юнги, - Чонгук шагнул вперёд, заслоняя собой проём в спальню. - Давай выйдем.
- Нет, - Юнги не двинулся с места. - Я хочу услышать это сейчас. Здесь. Кто это? Откуда он взялся? Как долго он здесь? Чонгук, ты вообще понимаешь, что...
- Я всё понимаю, - перебил Чонгук, и в его голосе зазвучал металл. - Но сейчас мы не будем это обсуждать перед ним. Он напуган. Выходим.
Юнги посмотрел на друга. В глазах Чонгука он увидел не просто просьбу - требование. И что-то ещё. Защиту. Такую сильную, почти животную, что у Юнги мороз пробежал по коже.
Он перевёл взгляд на Чимина - маленькую фигурку, съёжившуюся на кровати. Бледное лицо, огромные испуганные глаза, рука на животе. Беременный. Омега. Ребёнок.
Юнги выдохнул, провёл рукой по лицу и отошёл в гостиную.
Чонгук обернулся к Чимину. Его голос сразу стал мягче, хотя в нём всё ещё чувствовалось напряжение.
- Всё хорошо, - сказал он тихо. - Я сейчас поговорю с ним. Ты оставайся здесь. Хорошо?
- Он... он расскажет кому-то? - голос Чимина дрожал. - Он заставит меня уйти?
- Нет, - ответил Чонгук твёрдо. - Никто тебя не заставит. Обещаю.
Он вышел и закрыл за собой дверь спальни.
Юнги стоял у окна в гостиной, скрестив руки на груди. Он не обернулся, когда Чонгук вошёл.
- Две недели, - сказал Юнги глухо. - Ты врал мне две недели. Отменял уборку, запрещал заходить в гостевую, сам ходил в магазин. А всё потому, что у тебя в квартире прячется беременный омега.
- Не прячется, - поправил Чонгук. - Живёт.
Юнги резко развернулся.
- Живёт?! Чонгук, ты в своём уме? Ты - известный певец. Твоё лицо на каждом билборде. Если кто-то узнает, что у тебя в доме живёт беременный омега без пары, без документов, без...
- Не продолжай, - Чонгук говорил спокойно, но Юнги знал этот тон. Это был тон, когда Чонгук уже принял решение и не собирался его менять. - Я знаю все риски. Я знаю, что ты сейчас скажешь. Но это не изменит того факта, что он остаётся здесь.
- Кто он вообще такой? - Юнги повысил голос. - Откуда он взялся?
Чонгук помолчал. Потом сказал:
- Я нашёл его на набережной. В ту ночь, когда ты уехал раньше. Он стоял на холоде, беременный, без денег, без дома. Родители выгнали, альфа бросил. Ему шестнадцать лет.
Юнги замер. Краска отхлынула от его лица.
- Шестнадцать? - переспросил он тихо.
- Шестнадцать, - повторил Чонгук. - Он не ел два дня. Он не знал, где переночевать. Я не мог оставить его там.
Юнги закрыл глаза. Постоял так несколько секунд, переваривая информацию. Потом открыл, и в его взгляде гнев сменился чем-то другим - усталостью и, возможно, пониманием.
- Ты должен был сказать мне, - сказал он уже спокойнее. - Я бы помог.
- Ты бы сказал, что это опасно. Что он может оказаться фанатом. Что это подстава. Я слышал это уже в своей голове тысячу раз. Я не хотел слышать это от тебя.
Юнги вздохнул.
- И что теперь? Он будет жить здесь до родов? А потом? Ты собираешься растить чужого ребёнка?
Чонгук посмотрел на дверь спальни. Сквозь закрытую дверь он словно видел Чимина - испуганного, сжимающего живот, ждущего, когда решится его судьба.
- Если придётся, да, - сказал он.
Юнги присвистнул.
- Ты влюбился, что ли?
Чонгук не ответил. Но его молчание было громче любых слов.
Юнги прошёлся по комнате, потирая переносицу. Он думал. Просчитывал варианты. Это была его работа - просчитывать всё за Чонгука, защищать его от ошибок.
- Ладно, - сказал он наконец. - Я никому не скажу. Но ты должен понимать: если это выплывет наружу, я не смогу это замять. Скандал будет огромным. Твоя карьера...
- Моя карьера переживёт, - Чонгук говорил спокойно, но в его глазах горел огонь. - А он может не пережить, если я выгоню его сейчас. Я не буду тем, кто бросит беременного омегу на улице.
Юнги посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул.
- Я хочу поговорить с ним, - сказал он.
- Нет, - отрезал Чонгук.
- Не как менеджер. Как... человек, который должен убедиться, что ты не вляпался в историю, которая тебя уничтожит. Пять минут.
Чонгук колебался. Но в глазах Юнги он видел не угрозу - беспокойство. Настоящее, искреннее беспокойство друга.
- Если он испугается - ты выходишь, - сказал Чонгук.
- Хорошо.
Чонгук вернулся в спальню. Чимин сидел на кровати, поджав ноги, и сжимал в руках подушку. Увидев его, омега выдохнул с облегчением, но напряжение не ушло.
- Всё в порядке, - Чонгук сел рядом. - Он не будет ничего делать. Он просто хочет поговорить с тобой. Я буду рядом.
- Я не хочу, - прошептал Чимин. - Он меня выгонит.
- Никто тебя не выгонит, - Чонгук взял егл за руку. - Юнги мой друг. Я доверяю ему. И если он увидит тебя, поймёт, кто ты, он перестанет бояться за меня. А значит, перестанет пытаться что-то менять.
Чимин посмотрел на дверь, потом на Чонгука. В его глазах было обещание - такое же твёрдое, как в ту ночь на набережной.
- Хорошо, - выдохнул он.
Чонгук позвал Юнги.
Тот вошёл медленно, стараясь не делать резких движений. Он увидел Чимина - совсем ребёнка, закутанного в плед, с испуганными глазами и животом, который уже нельзя было скрыть. Увидел, как она вцепилась в руку Чонгука. Увидел, как Чонгук инстинктивно придвинулся ближе, защищая.
Юнги сел на стул у двери - на безопасном расстоянии.
- Привет, - сказал он, и голос его был мягче, чем Чимин ожидал. - Меня зовут Мин Юнги. Я менеджер Чонгука и его друг. Я не собираюсь тебя пугать или выгонять. Я просто хочу понять, что происходит.
Чимин молчал. Его пальцы сжимали руку Чонгука.
- Тебя как зовут? - спросил Юнги.
- Пак Чимин, - ответил он тихо.
- Сколько тебе, Чимин?
- Шестнадцать.
Юнги кивнул, хотя внутри всё сжалось. Ребёнок. Совсем ребёнок.
- Ты хочешь здесь остаться?
Чимин посмотрела на него. В его глазах мелькнуло удивление - он ожидал обвинений, а не вопроса.
- Да, - сказал он твёрдо. - Я никому не скажу, что живу здесь. Я не буду просить денег. Я просто... я не знаю, куда мне идти. У меня никого нет.
- А Чонгук? - спросил Юнги. - Он для тебя кто?
Чимин замялся. Посмотрел на Чонгука. Тот сжал её руку.
- Он... - Чимин сглотнул. - Он спас меня. Он единственный, кто не выгнал. Он заботится обо мне. Я знаю, что я ему никто. Но я... я буду благодарен ему всю жизнь.
Юнги долго смотрел на него. Потом перевёл взгляд на их сцепленные руки и вздохнул.
- Ладно, - сказал он, поднимаясь. - Я не буду никому рассказывать. Но вы должны быть осторожнее. Чонгук, если кто-то узнает - я не смогу это контролировать. Ты понимаешь?
- Понимаю, - Чонгук кивнул.
Юнги направился к выходу, но у двери остановился.
- Чимин, - сказал он, не оборачиваясь. - Если тебе что-то понадобится - еда, лекарства, одежда - скажи Чонгуку. Он передаст мне. Я помогу.
Чимин удивлённо посмотрел на него.
- Спасибо, - прошептал чимин
Юнги вышел. В прихожей он задержался, надевая обувь, и тихо сказал Чонгуку, который вышел следом:
- Ты уверен в этом?
- Никогда ни в чём не был так уверен, - ответил Чонгук.
Юнги посмотрел на друга. В его глазах он увидел то, чего не видел никогда за все годы их знакомства. Спокойствие. Цель. Смысл.
- Тогда береги его, - сказал Юнги и вышел.
Когда дверь закрылась, Чонгук вернулся в спальню. Чимин сидел на том же месте, но теперь его плечи не дрожали. Он смотрел на него с надеждой.
- Он не злится? - спросила омега.
- Нет, - Чонгук сел рядом. - Он просто переживает за меня. Но теперь он знает. И он не против.
Чимин выдохнул, и напряжение наконец отпустило его Он отпустил подушку и положил голову на плечо Чонгука.
- Я испугался, - признался он. - Думал, он заставит меня уйти.
- Я бы не позволил, - Чонгук обнял его за плечи, осторожно, чтобы не давить на живот.
- Знаю, - прошептал Чимин.
Они сидели так в тишине, и Чимин чувствовал, как внутри успокаивается малыш, как ровно бьётся сердце Чонгука под его щекой, как мир перестаёт быть враждебным.
- Чонгук, - позвал он.
- Мм?
- Ты правда сказал ему, что будешь растить моего ребёнка, если придётся?
Чонгук замолчал. Потом сказал:
- Правда.
Чимин закрыла глаза. По щеке скатилась слеза - тёплая, светлая.
- Ты сумасшедший, - прошептал он
- Возможно, - Чонгук улыбнулся, хотя он этого не видел. - Но ты тоже.
- За что?
- За то, что остался
Они не говорили больше ни слова. Не нужно было.
~~~❤️💫❤️~~~
Прошло ещё две недели. Живот Чимина округлился настолько, что скрывать его под свободными свитерами становилось всё сложнее. Он часто стоял перед зеркалом, рассматривая себя, и каждый раз внутри что-то сжималось - то ли от страха, то ли от странного, незнакомого чувства, которое он не решался назвать.
- Нам нужно показаться врачу, - сказал Чонгук однажды вечером, глядя, как Чимин массирует поясницу, пытаясь снять напряжение. - Ты ни разу не был у гинеколога. Это неправильно.
Чимин вздрогнул.
- Я не могу пойти в больницу. Меня увидят. Спросят, кто я, откуда, почему без родителей. Меня...
- Мы пойдём в обычную клинику, - перебил Чонгук мягко, но твёрдо. - Не в ту, где бывают знаменитости. Я найду врача, который не задаст лишних вопросов. И я пойду с тобой.
- Но тебя узнают! - Чимин испуганно посмотрел на него. - Твоё лицо везде. Если кто-то увидит, что ты входишь в женскую консультацию с беременным омегой...
- Не узнают, - Чонгук уже всё продумал. - Я буду в маске и кепке. Никто не смотрит на меня, когда я так выгляжу. Я проверял.
Чимин хотел возразить, но внутри шевельнулся малыш, и он замолчал. Ребёнку нужен был врач. Это было важнее страха.
- Хорошо, - выдохнул он. - Когда?
- Завтра утром. Я договорился.
---
Утром Чимин нервничал так, что не мог проглотить и кусочка тоста. Чонгук не настаивал, просто завернул еду в контейнер и положил в рюкзак - на случай, если проголодается позже.
Одевались они в тишине. Чимин натянул свободную толстовку, которая скрывала живот, и джинсы на мягкой резинке, которые Чонгук заказал ему неделю назад. Чонгук надел чёрную толстовку с капюшоном, чёрную кепку, чёрную маску. В зеркале отражался кто угодно, но только не знаменитый певец, чьи постеры висели по всему городу.
- Похож на подозрительного типа, - прокомментировал Чонгук, глядя на себя. - Идеально.
Чимин нервно усмехнулся. Сердце колотилось где-то в горле.
Они вышли из квартиры, спустились в подземный паркинг и сели в машину. Чонгук выбрал неприметный тёмный автомобиль - не тот, на котором обычно ездил, а старый, который брал, когда хотел остаться незамеченным.
- Если кто-то спросит, я твой старший брат, - сказал Чонгук, выруливая со стоянки. - Ты студент, я тебя сопровождаю. Никаких имён. Просто пациент.
- А если спросят про альфу? - тихо спросил Чимин.
Чонгук помолчал.
- Скажешь, что его нет. Или что он погиб. Или что угодно. Главное - чтобы не задавали лишних вопросов.
Чимин кивнул, сжимая в кармане блокнот, который взял на всякий случай. На первой странице он написал свои данные - имя, возраст, срок беременности, который они с Чонгуком насчитали по календарю. Врач должна была знать правду. Но не больше.
Клиника оказалась небольшой, в спальном районе, далеко от центра. Чонгук специально выбрал такую - где меньше всего шансов встретить кого-то из своего окружения. Они припарковались за углом, прошли пешком последние сто метров. Чимин шёл рядом, чувствуя, как дрожат колени, но стараясь держаться ровно.
Внутри пахло антисептиком и чем-то сладковатым - успокаивающим. В регистратуре сидела пожилая женщина в очках. Она подняла глаза на вошедших, скользнула взглядом по Чонгуку в маске, потом по Чимину и его животу.
- Записаны? - спросила она буднично.
- Да, на десять, к доктору Пак, - ответил Чонгук, стараясь говорить тише обычного.
Женщина сверилась с журналом.
- Пак Чимин?
- Да, - сказал Чимин, и голос его чуть дрогнул.
- Оплата онлайн прошла. Подождите, вас позовут.
Они сели на пластиковые стулья в коридоре. Чимин сжался, стараясь выглядеть как можно незаметнее. Рядом сидели женщины - кто с животом, кто с маленькими детьми. Одна бросила на них любопытный взгляд, но Чонгук, низко надвинув кепку и уткнувшись в телефон, выглядел настолько обыденно, что интерес быстро пропал.
- Всё будет хорошо, - тихо сказал Чонгук, не поднимая головы.
Чимин кивнул, хотя внутри всё сжималось от страха.
- Пак Чимин? - в дверях показалась медсестра. - Проходите.
Они поднялись. Медсестра проводила их в кабинет, где за столом сидела женщина лет сорока - доктор Пак. Она подняла очки на лоб, посмотрела на Чимина, потом на Чонгука.
- Вы сопровождающий?
- Брат, - коротко сказал Чонгук.
Доктор кивнула, не проявляя лишнего интереса.
- Раздевайтесь до пояса, ложитесь на кушетку. Сейчас сделаем УЗИ.
Чимин снял толстовку, оставшись в тонкой футболке, и лёг на кушетку. Руки дрожали. Холодный гель на животе заставил его вздрогнуть.
- Расслабьтесь, - сказала доктор спокойно. - Дышите ровно.
Чонгук стоял у изголовья, не сводя глаз с экрана аппарата. Сердце колотилось так сильно, что он боялся, что это услышат.
Доктор водила датчиком по животу Чимина, и на экране появилось размытое, но уже различимое изображение.
- Вот, - сказала она, указывая на экран. - Ваш малыш.
Чимин замер. Он смотрел на экран и не мог поверить своим глазам. Там, в чёрно-белой ряби, было что-то маленькое, живое. Головка. Руки. Ноги. Сердце билось - быстро-быстро, словно крошечная птица в клетке.
- Сердцебиение отличное, - доктор включила звук, и комната наполнилась быстрым, ритмичным стуком. - Слышите?
Чимин слышал. И не мог дышать. Слёзы потекли сами собой - тёплые, беззвучные. Он положил руку на живот и чувствовал, как под ладонью бьётся эта маленькая жизнь.
- Всё в порядке? - голос Чонгука прозвучал хрипло. Он смотрел на экран так, будто видел чудо. И, наверное, так оно и было.
- В полном порядке, - ответила доктор. - Размер соответствует сроку, все показатели в норме. Малыш активный, хорошо набирает вес. Вы молодец, - обратилась она к Чимину. - Для омеги без пары вы в отличной форме.
Чимин вытер щёки тыльной стороной ладони.
- Можно... можно фотографию? - спросил он тихо.
- Конечно, - доктор нажала несколько кнопок, и принтер зажужжал, выплёвывая чёрно-белый снимок.
Чонгук взял его первым. Смотрел на размытый силуэт, на маленькую головку, на крошечные ручки. В груди что-то сжалось, а потом разлилось теплом - таким сильным, что у него перехватило дыхание.
Он протянул снимок Чимину. Тот взял его дрожащими пальцами, прижал к груди и закрыл глаза.
- Здоров, - прошептал он. - Слышишь? Ты здоров.
Доктор дала ещё несколько рекомендаций по питанию и витаминам, записала дату следующего визита и отпустила их. Чонгук помог Чимину одеться, поддерживая под локоть, когда тот вставал с кушетки.
В коридоре Чимин остановился, глядя на снимок.
- Хочешь, я подержу? - спросил Чонгук.
Чимин покачал головой. Прижал снимок к груди ещё крепче.
Они вышли из клиники. На улице светило солнце, и Чимин впервые за долгое время чувствовал, что мир не рушится. Что внутри него растёт жизнь - настоящая, живая, со своим сердцебиением и маленькими ручками.
В машине Чонгук снял маску и кепку, откинулся на сиденье и посмотрел на Чимина.
- Ты как? - спросил он.
- Я... - Чимин поднял глаза. В них всё ещё стояли слёзы, но он улыбался. - Я впервые его увидел. Настоящего. Живого.
Чонгук смотрел на него, и в его груди разрасталось то самое тепло.
- Можно я сохраню одну фотографию? - спросил он вдруг. - Доктор распечатала две.
Чимин удивился. Посмотрел на снимки - в его руке их действительно было два.
- Зачем? - спросил он тихо.
Чонгук не ответил сразу. Протянул руку, и Чимин положил один снимок ему на ладонь.
- Чтобы помнить, - сказал Чонгук, пряча фотографию в нагрудный карман куртки. - Что ради кого я теперь живу.
Чимин замер. Смотрел на карман, где лежал снимок его ребёнка, и чувствовал, как сердце пропускает удар.
- Ты... ты не обязан...
- Я знаю, - Чонгук завёл машину. - Я ничего не делаю по обязанности.
Они поехали домой. Чимин всю дорогу смотрел на снимок, переворачивал его, гладил пальцами. А Чонгук смотрел на дорогу и улыбался под маской, которую снял только в машине.
Вечером Чимин открыл блокнот и написал:
«Сегодня я впервые увидел тебя. Ты похож на маленькую фасолинку, но у тебя уже есть сердцебиение. Доктор сказала, что ты здоров. Чонгук взял твою фотографию себе. Сказал, что теперь знает, ради кого живёт. Я не знаю, что это значит. Но сегодня я впервые за долгое время не боюсь завтрашнего дня.»
Он закрыл блокнот и спрятал под подушку. В комнату тихо вошёл Чонгук с кружкой тёплого молока.
- Выпей, - сказал он, ставя кружку на тумбочку. - Сегодня был тяжёлый день.
Чимин взял кружку, отпил глоток.
- Чонгук?
- Мм?
- Ты правда хочешь пойти со мной на следующее УЗИ?
Чонгук сел на край кровати.
- Правда.
- Но если тебя узнают...
- Не узнают, - Чонгук улыбнулся. - У меня есть кепка.
Чимин усмехнулся, но потом его лицо стало серьёзным.
- А если узнают? Если кто-то увидит, что ты ходишь с беременным омегой в клинику? Что тогда?
Чонгук помолчал. Потом взял Чимина за руку.
- Тогда я скажу правду, - сказал он. - Что ты - самый важный человек в моей жизни. И что я не собираюсь этого скрывать.
Чимин смотрел на него, не веря своим ушам.
- Но твоя карьера...
- Моя карьера не стоит того, чтобы ты чувствовал себя ненужным, - Чонгук сжал его пальцы. - Ты слышишь меня? Ты не ненужный. Ни ты, ни этот малыш. Вы - моя семья.
Слово «семья» повисло в воздухе. Чимин не мог дышать. Он смотрел на Чонгука, на его серьёзное лицо, на руку, которая сжимала его ладонь, и чувствовал, как слёзы снова подступают к глазам.
- Ты правда это говоришь? - прошептал он.
- Правда, - Чонгук поднёс его руку к губам и поцеловал кончики пальцев. - И я повторю это столько раз, сколько нужно, чтобы ты поверил.
Чимин не ответил. Он просто наклонился вперёд и уткнулся лицом в плечо Чонгука. Альфа обнял его - осторожно, бережно, одной рукой придерживая за спину, другой - не касаясь живота, но так, чтобы Чимин чувствовал себя защищённым.
- Спасибо, - прошептал Чимин в его плечо.
- Не за что, - ответил Чонгук. - Ты мой дом.
Они сидели так долго. А снимок УЗИ лежал на тумбочке рядом с кружкой молока, и маленькая жизнь внутри Чимина мерно билась, чувствуя тепло и покой.
Продолжение следует...