Ты опозорил семью
Стеклянная дверь за спиной захлопнулась с громким, окончательным стуком. Чимин вздрогнул, чувствуя, как вибрация отдается в позвоночнике. Слова матери всё еще звенели в ушах, смешиваясь с холодным осенним ветром.
«Ты опозорил семью. Возвращайся, когда исправишь то, что натворил эта твоя... омежья сущность».
Ему было шестнадцать. Шестнадцать, без гроша в кармане, в тонкой толстовке, которая почти не спасала от холода, и с тяжелым, пугающим секретом внутри. Чимин не знал, как можно «исправить» беременность. Он не знал, как жить дальше, зная, что альфа, поклявшийся в вечной любви, просто исчез из города, узнав о положительном тесте.
Беременные омеги без пары - это социальное дно. Изгои. Чимин чувствовал себя грязным, ненужным, разбитым.
Он брел по набережной, где яркие огни дорогих ресторанов сливались в расплывчатые пятна из-за непрошеных слез. Ноги сами принесли его в элитный район, туда, где у обычного парня-омеги не было ничего общего. Здесь пахло деньгами, дорогим парфюмом и властью.
Чимин прислонился к холодному металлическому ограждению, пытаясь унять тошноту. Он не заметил, как на противоположной стороне улицы остановился черный внедорожник, а из него вышел высокий мужчина в длинном черном пальто.
---
Чон Чонгук возвращался после очередного изнурительного концерта. Он был альфой, чье лицо знала вся страна, чей голос собирал стадионы, а состояние измерялось миллиардами. Он привык к вниманию, блеску софитов и навязчивому вниманию фанатов. Но сейчас, в этот поздний час, он хотел только одного: тишины.
Однако нос уловил то, что заставило его остановиться.
Сквозь запах выхлопных газов и сырости реки пробивался тонкий, но отчетливый аромат - испуганный, сладкий с горчинкой стресса, но с глубокой, пронзительной нотой внутри. Запах беременного омеги. Одинокого.
Чонгук нахмурился. Его альфа внутри дернулся, пробуждаясь от усталой спячки. Обычно он не вмешивался в чужие жизни, но этот запах... он звал его. Требовал внимания.
Он перешел дорогу, и только приблизившись, понял, насколько все серьезно. Перед ним стоял мальчишка. Хрупкий парень с дрожащими плечами, со следами грязных слез на пухлых щеках. Он сжимал руками живот, словно пытаясь защитить то, что росло внутри, и смотрел на Чонгука круглыми, полными ужаса глазами.
- П-пожалуйста, - прошептал Чимин, пятясь назад. - Я сейчас уйду. Я не знал, что здесь нельзя... Я не прошу милостыню, я просто...
- Ты замерз, - голос Чонгука прозвучал глухо, но в нем не было агрессии. Он медленно, чтобы не напугать, стянул с плеч свое тяжелое пальто. - И дрожишь. Это вредно для детеныша.
При упоминании ребенка Чимин сломался. Его губы задрожали, и он закрыл лицо руками, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.
- Меня выгнали, - выдохнул он в ладони. - У меня никого нет. И я не знаю, что мне делать. Я даже не знаю, как вас зовут, но, пожалуйста... не трогайте меня.
Чонгук на мгновение замер. Известный альфа, которого боятся конкуренты и обожают миллионы. Но сейчас он чувствовал только острую, животную потребность накрыть этого мальчишку собой, защитить, убрать из его голоса эту безысходность.
Он шагнул вперед, накинул пальто на плечи Чимина, чувствуя, как хрупкое тело сотрясает крупная дрожь. Чонгук осторожно приподнял подбородок омеги, заставляя посмотреть ему в глаза.
- Меня зовут Чонгук, - сказал он тихо, но твердо. - Это ничего не значит. Сейчас важно другое: ты не будешь спать на улице. Пойдем.
Чимин смотрел на него расширенными глазами. Он узнал это лицо. Его постеры висели в комнате его бывшего парня. Но сейчас это не имело значения. Важен был только этот глубокий, успокаивающий голос и тепло, исходящее от чужого тела.
- Я... я не могу... мы не знакомы, - слабо запротестовал Чимин, но его ноги подкашивались от слабости.
- Давай договоримся так, - Чонгук, не спрашивая разрешения, аккуратно подхватил его под локоть, принимая на себя вес. - Сейчас ты просто позволишь мне отвезти тебя туда, где тепло и есть еда. А знакомство оставим на потом. Когда ты перестанешь трястись и примешь душ. Идет?
Чимин не смог возражать. Он позволил вести себя к машине, чувствуя, как сильные руки альфы бережно прижимают его к боку, ограждая от ветра. Запах Чонгука - сандал, кедр и что-то неуловимо сладкое - окутал его, заглушая панику.
Он сел в теплое кожаное кресло, пахнущее дорогим автомобилем, и закрыл глаза. Он не знал, кто этот человек. Он не знал, почему знаменитый альфа подбирает на улице бездомного беременного парня-омегу.
Но впервые за последнюю неделю Чимин перестал дрожать. Где-то в глубине сознания, под толщей усталости и страха, его внутренний омега удовлетворенно выдохнул, чувствуя рядом сильную защиту.
***
Они ехали в тишине. Чимин съежился на кожаном сиденье, стараясь занимать как можно меньше места. Пальто Чонгука все еще было на нем - тяжелое, пропитанное чужим запахом, от которого внутри разливалось странное успокоение. Он боялся пошевелиться, боялся испачкать что-то в этом идеально чистом автомобиле, пахнущем дорогим деревом и кожей.
Чонгук украдкой поглядывал на него. Под светом уличных фонарей, которые полосами проносились по салону, мальчик казался еще более хрупким. Тонкая шея, острые ключицы, выступающие из-под ворота растянутого свитера, и живот - пока еще почти незаметный под одеждой, но для чуткого носа альфы этот сладкий, молочный запах новой жизни был неоспорим.
- Ты ел сегодня? - спросил Чонгук, стараясь, чтобы голос звучал мягче.
Чимин молчал несколько секунд, потом едва слышно ответил:
- Вчера... в школе давали булочку.
Чонгук сжал руль. Вчера. Этот ребенок не ел целый день. Беременный омега, который должен получать полноценное питание, не ел сутки.
- Понял, - только и сказал он, сворачивая в подземный парк своего жилого комплекса.
Чимин смотрел на элитную отделку паркинга, на дорогие машины в индивидуальных боксах, и ему становилось все страшнее. Что он здесь делает? Что этот человек сделает с ним? На секунду паника снова захлестнула его, когда Чонгук открыл дверцу и протянул руку.
- Выходи.
- Я... может, не надо? - голос Чимина дрогнул. - Я правда не буду никому рассказывать, что видел вас. Я просто пойду...
- Куда? - Чонгук присел на корточки перед открытой дверью, оказавшись с ним на одном уровне. Его глаза были серьезными, но в них не было угрозы. - Скажи мне, куда ты пойдешь? К родителям, которые выгнали тебя? К альфе, который бросил?
Чимин закусил губу, и по щекам снова потекли слезы.
- Я не знаю, - прошептал он. - Но я не могу... я вам ничего не должен. Я не хочу быть обузой.
- Ты никому ничего не должен, - Чонгук говорил медленно, четко выговаривая каждое слово. - Сейчас ты просто переночуешь в тепле. Поешь. Примешь душ. А завтра мы решим, что делать дальше. Я ничего не требую взамен. Слышишь?
Чимин всхлипнул и кивнул. Он позволил альфе помочь ему выйти из машины, и даже когда его повело от слабости, сильные руки тут же подхватили его, не давая упасть.
Лифт поднимался на пентхаус. Чимин никогда не видел таких лифтов - с зеркальными стенами, мягким светом и тихой музыкой. Он чувствовал себя чужим, неуместным. В зеркале отражался растрепанный, бледный подросток в чужом пальто, и рядом с ним - высокий, уверенный в себе альфа, от которого веяло силой и спокойствием.
Квартира встретила их теплом и тишиной. Чонгук включил свет, и Чимин замер на пороге. Это было не просто жилье - это было пространство из стекла и бетона, с панорамными окнами на ночной город, с мягкой мебелью нейтральных оттенков и идеальным порядком. Холодно и стерильно, как музей.
- Проходи, - Чонгук снял обувь и помог Чимину разуться. - Сейчас я что-нибудь приготовлю. Ты любишь суп?
Чимин не ответил. Он стоял посреди гостиной, обхватив себя руками, и смотрел на огни города внизу. Ему казалось, что он попал в какую-то параллельную реальность. Еще час назад он собирался ночевать на вокзале, а теперь находится в доме человека, чье имя знает вся страна.
- Чимин? - тихо позвал Чонгук. - Ты как?
- Почему? - голос мальчика прозвучал глухо. - Почему вы это делаете? Мы не знакомы. Я для вас никто. Просто... беременный омега, которого вы нашли на улице. Почему вы не прошли мимо?
Чонгук замер. Он и сам не мог до конца объяснить себе этот порыв. В его мире все было просто: контракты, выступления, деньги, фанаты. Он давно привык, что люди хотят от него что-то получить. Но этот мальчик... он ничего не просил. Он просто стоял там, на холоде, и плакал. И что-то внутри Чонгука перевернулось.
- Потому что я тоже был один, - сказал он после паузы. - Не в твоем смысле, но... я знаю, каково это, когда кажется, что весь мир против тебя. И знаю, как важно, чтобы в такой момент рядом оказался кто-то.
Он прошел на кухню, достал кастрюлю. Чимин остался стоять, но теперь его плечи уже не дрожали так сильно.
- Иди в душ, - бросил Чонгук через плечо. - Полотенца в шкафу слева. Я оставлю чистую одежду на стиральной машине. Она великовата, но лучше, чем то, в чем ты ходил.
Чимин замешкался, но тяга к теплу и чистоте была слишком сильна. Он нашел ванную - огромную комнату с белым мрамором и джакузи, которую он побоялся включать. Он просто встал под горячую воду и стоял так, пока кожа не покраснела, а пар не заполнил все помещение.
Когда он вышел, надев футболку Чонгука, которая доходила ему почти до колен, в гостиной пахло едой. На столике стояла тарелка с куриным супом, рис и стакан теплого молока.
Чонгук сидел в кресле напротив, делая вид, что смотрит в телефон, но на самом деле он просто давал мальчику пространство.
- Садись, - кивнул он на диван. - Ешь.
Чимин сел, взял ложку. Первый глоток обжег горло, но он не мог остановиться. Он ел быстро, жадно, словно боясь, что еда исчезнет. Только когда половина тарелки опустела, он заметил, что Чонгук смотрит на него с каким-то странным выражением.
- Не торопись, - мягко сказал альфа. - Никто не отнимет.
- Извините, - Чимин покраснел, ставя ложку. - Я просто...
- Не извиняйся. Ты голоден. Это нормально.
Они снова замолчали. Чимин доел суп, выпил молоко и почувствовал, как усталость наваливается с невероятной силой. Веки стали тяжелыми, голова опустилась на подушку дивана.
- Спать хочешь? - Чонгук уже поднимался.
- Нет, я... - Чимин попытался выпрямиться, но тело не слушалось. - Я просто немного... посижу...
Чонгук тихо усмехнулся. Он подошел, взял Чимина на руки - легко, будто тот ничего не весил. Мальчик что-то пробормотал в полусне, но не проснулся.
В гостевой спальне было темно и тихо. Чонгук осторожно опустил Чимина на кровать, накрыл одеялом. В свете луны, проникающем через незашторенные окна, он смотрел на спящего омегу. На спутанные волосы, на разметавшиеся по подушке ресницы, на то, как рука неосознанно легла на живот.
Чонгук задержал взгляд на этом жесте. Потом медленно выдохнул, поправил одеяло и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
Он не знал, что ему делать с этим мальчиком. Не знал, почему так сильно забилось сердце, когда он увидел его на набережной. И не знал, почему мысль о том, что кто-то посмел бросить такого омегу одного на улице, вызывает в нем глухую, давящую ярость.
Но одно он знал точно.
Этой ночью Чимин впервые за долгое время спал без кошмаров.
А Чонгук сидел на кухне, пил холодный кофе и думал о том, что с завтрашнего дня он должен во всем разобраться.
~~~💫~~~
Утро ворвалось в пентхаус ярким, холодным солнечным светом. Чимин проснулся от того, что впервые за долгое время ему было тепло и мягко. Он не сразу понял, где находится. Чужая кровать, пахнущая деревом и тишиной. Чужая огромная футболка на теле. И тишина - такая глубокая, что звенело в ушах.
А потом он вспомнил всё. Вчерашний холод. Слезы. Человека в черном пальто, который подобрал его на набережной. Чонгука.
Чимин резко сел, сердце заколотилось где-то в горле. Ему нужно было уйти. Прямо сейчас. Пока он не обременил этого человека еще больше. Он уже собрался на цыпочках прокрасться к выходу, как вдруг услышал звук открывающейся входной двери и чужой, незнакомый голос, разнесшийся по коридору:
- Чонгук, ты готов? Машина внизу, у нас через сорок минут встреча с продюсерами, ты же помнишь?
Чимин замер, вжавшись в стену. Кто-то пришел. Друг? Коллега? Если этот кто-то увидит его - чужого, беременного, в одежде Чонгука - что тогда? Что подумает? Что скажет? Паника сжала горло.
- Выхожу, - спокойно ответил Чонгук, и его голос прозвучал совсем близко.
Чимин услышал шаги. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он попятился, ища глазами укрытие, но было поздно - дверь в гостевую спальню приоткрылась, и на пороге показался Чонгук.
Он заметил Чимина сразу. Мальчик стоял бледный, с расширенными от ужаса глазами, вжавшись спиной в стену. Его пальцы судорожно вцепились в край футболки, словно она была единственной защитой.
Чонгук среагировал мгновенно. Он шагнул внутрь комнаты и плотно закрыл за собой дверь, отрезая их двоих от гостиной. В коридоре послышалось нетерпеливое:
- Чонгук? Ты где?
- Секунду, - крикнул Чонгук, не сводя глаз с Чимина.
Он подошел ближе, и его голос стал тихим, почти шепотом:
- Тише. Это просто мой менеджер. Он не зайдет сюда.
- Я... я сейчас уйду, - выдохнул Чимин, и голос его дрожал. - Я не хочу, чтобы кто-то знал. Я не хочу вам навредить.
- Ты никому не навредишь, - Чонгук накрыл его плечо ладонью, чувствуя, как под пальцами бьется мелкая дрожь. - Послушай меня. Сейчас я уеду на работу. Ты остаешься здесь. В этой комнате. Еда на кухне, я оставил. Никто не узнает, что ты здесь. Я сделаю так, чтобы никто не заходил в эту часть квартиры.
- Но... если он увидит... - Чимин бросил взгляд на дверь.
- Не увидит, - твердо сказал Чонгук. - Я обещаю.
Он развернулся, открыл дверь ровно настолько, чтобы выскользнуть, и тут же плотно прикрыл ее за собой.
Чимин остался в темноте комнаты, прислушиваясь к голосам, доносившимся из коридора.
- Ну наконец-то, - проворчал менеджер. - Ты чего там застрял?
- Искал наушники, - голос Чонгука был ровным, расслабленным. - Поехали, опоздаем.
- Ты вчера поздно вернулся, я смотрю. Машина всю ночь на улице стояла.
- Да, гулял. Долго не мог уснуть.
- Ну, гулять полезно. Ладно, поехали. У нас сегодня тяжелый день.
- Юнги, - голос Чонгука стал чуть ниже. - Я сегодня хочу, чтобы никто не заходил ко мне домой. Даже уборку отмени.
Пауза.
- С чего вдруг?
- Просто хочу побыть один. Отдохнуть от всех.
- Ладно, как скажешь. Чудак. Поехали.
Чимин слышал, как хлопнула входная дверь, как щелкнул замок. Тишина опустилась на квартиру, густая и давящая. Он ждал несколько минут, потом еще несколько, прежде чем решился выйти.
В гостиной никого не было. На столе стояла тарелка с накрытым завтраком - омлет, тосты, стакан сока - и записка, оставленная на салфетке.
Крупным, немного угловатым почерком было выведено:
«Ешь. Отдыхай. Я вернусь вечером. Никто не придет. Обещаю. - Ч.Ч.»
Чимин взял записку дрожащими пальцами и прижал к груди. Он не знал, почему этот незнакомец делает для него так много. Не знал, зачем рискует, скрывая его от своего менеджера, от всего мира.
Но впервые за долгое время он чувствовал себя... в безопасности.
Он сел за стол, медленно съел завтрак. Потом вернулся в гостевую комнату, лег на кровать и свернулся калачиком, положив ладонь на живот.
- Мы пока поживем здесь, - прошептал он едва слышно, обращаясь к маленькой жизни внутри себя. - Никто не узнает. Никто нас не тронет.
Глаза закрывались. Усталость брала свое.
А в это время Чонгук сидел на пассажирском сиденье черного внедорожника, смотрел в окно на мелькающие здания и думал о том, как ему удастся сохранить все в тайне. Он не сказал Юнги ни слова. Не сказал никому. И не собирался.
Это был его секрет. Его ответственность. И его... Чимин.
Пока еще чужой. Но с каждой минутой - все более родной.
~~~~~~~
Чонгук вернулся только к вечеру. Чимин слышал, как щелкнул замок входной двери, как тихо стукнули ботинки в прихожей, как альфа на мгновение замер, прислушиваясь. Потом раздались шаги - не к гостевой спальне, а сначала на кухню, потом в гостиную. Чонгук словно проверял, всё ли на месте, не убежал ли его случайный гость.
Чимин сидел на кровати, поджав ноги, и сжимал в руках край футболки. За день он успел принять душ, сложить свою старую одежду в пакет (он не решился выбросить её в мусорное ведро - вдруг это будет невежливо) и несколько раз обойти гостиную, разглядывая фотографии на стенах, книги на полках, музыкальное оборудование в отдельной комнате. Всё здесь было чужим, но почему-то не пугало.
Он даже нашёл на кухне молоко и выпил стакан. Потому что внутри кто-то тихо, но настойчиво требовал еды.
Стук в дверь заставил его вздрогнуть.
- Чимин? - голос Чонгука был приглушенным. - Можно войти?
- Да, - ответил Чимин, и голос прозвучал хрипло - он почти не разговаривал сегодня.
Дверь открылась. Чонгук стоял на пороге в расстегнутой рубашке, с немного растрепанными после тяжелого дня волосами. Выглядел он уставшим, но, увидев Чимина, его лицо смягчилось.
- Не сбежал, - констатировал он с чем-то похожим на облегчение.
- Я... вы сказали ждать, - тихо ответил Чимин. - Я не знал, куда мне идти.
Чонгук кивнул, прошел в комнату и сел на край кровати, оставляя между ними приличное расстояние. Чимин инстинктивно сжался, но не отодвинулся.
- Как прошёл день? - спросил Чонгук. - Ел что-нибудь?
- Я нашёл молоко. И тосты. Надеюсь, это можно было...
- Можно всё, что найдёшь, - Чонгук усмехнулся. - Я не держу еду под замком.
Чимин опустил глаза. Молчание затягивалось, но оно не было неловким. Скорее - осторожным, как у двух зверей, которые ещё не поняли, можно ли доверять друг другу.
- Я думал о тебе сегодня, - вдруг сказал Чонгук, и Чимин поднял голову. - О твоей ситуации. О том, что делать дальше.
- Я не хочу быть обузой, - быстро сказал Чимин. - Я могу уйти. Я найду...
- Куда? - Чонгук посмотрел на него спокойно, без нажима. - Ты скажешь мне, куда пойдёшь? К родителям, которые выгнали тебя? К альфе, который бросил? В приют для несовершеннолетних омег, где твоим ребёнком займутся опекуны?
Каждое слово попадало в цель. Чимин сжал пальцы на коленях так сильно, что побелели костяшки.
- Я не знаю, - прошептал он. - Я ничего не знаю.
- Поэтому я предлагаю тебе остаться, - Чонгук сказал это так просто, как будто речь шла о том, чтобы оставить у себя на ночлег знакомого. - Временно. Пока мы не поймём, что делать. Я не могу позволить тебе ночевать на улице. Не после того, как уже нашёл тебя там.
- Но люди... ваши коллеги... менеджер... - Чимин замялся. - Они не должны узнать. Вам будет плохо, если узнают, что вы подобрали бездомного омегу.
- Пусть это будет нашим секретом, - Чонгук чуть наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. - Я умею хранить секреты. А ты?
Чимин посмотрел на него. На этого человека, который был для него никем ещё вчера утром, а сегодня стал, кажется, единственным, кто держал его на плаву. В груди что-то дрогнуло - тепло, почти болезненное.
- Умею, - выдохнул он.
- Тогда договорились, - Чонгук поднялся. - Идём. Я заказал ужин. Ты должен есть за двоих, забыл?
Чимин невольно коснулся живота. Пока ещё почти незаметного, но внутри уже росла новая жизнь - та самая, из-за которой его выгнали, бросили, забыли. А этот чужой альфа... помнил.
Он встал и пошёл за Чонгуком в гостиную, чувствуя, как впервые за долгое время где-то глубоко внутри рождается что-то, похожее на надежду.
---
Чонгук поставил перед ним контейнеры с супом, рисом, овощами - так много еды, что Чимин растерянно заморгал.
- Это всё... мне?
- Тебе и малышу, - Чонгук сел напротив, открывая свой контейнер. - Не смотри на меня так. Я в твоём возрасте тоже много ел.
- Вам двадцать три? - осторожно спросил Чимин.
- Двадцать пять, - поправил Чонгук. - А тебе шестнадцать. Слишком маленький, чтобы быть родителем, и слишком маленький, чтобы быть бездомным.
Чимин опустил глаза. Взял ложку. Сделал глоток супа и почувствовал, как по щеке скатилась слеза. Он вытер её рукавом, надеясь, что Чонгук не заметил.
Но Чонгук заметил. И ничего не сказал. Просто пододвинул к Чимину салфетку и продолжил есть, давая ему время.
- Почему вы это делаете? - спросил Чимин тихо, почти шёпотом. - Вы не знаете меня. Я мог бы оказаться плохим человеком.
- Ты не плохой, - Чонгук ответил сразу, даже не задумавшись. - Плохие люди не плачут от того, что им дают суп.
Чимин всхлипнул и снова вытер глаза.
- Я верну вам всё, - сказал он твёрдо, хотя голос дрожал. - Когда смогу. Я буду работать, я...
- Не надо, - перебил Чонгук мягко. - Ничего ты мне не должна. Просто... будь здесь. Отдыхай. Дай мне помочь. Хорошо?
Чимин посмотрел на него долгим взглядом. В глазах у него стояли слёзы, но впервые это были слёзы не от боли.
- Хорошо, - прошептал он.
Чонгук кивнул и вернулся к еде. А Чимин смотрел на него и думал о том, как странно устроена жизнь. Вчера он был готов умереть на холодной набережной. А сегодня сидит в тёплой квартире, ест горячий ужин, и какой-то незнакомый альфа - известный, красивый, сильный - смотрит на него так, словно он здесь не случайность, а... необходимость.
Где-то внутри шевельнулся маленький омега, прятавшийся до этого глубоко под слоями страха и боли. Он потянулся к запаху Чонгука - сандалу и кедру - и впервые за долгое время расслабился.
Рядом с этим альфой было безопасно.
---💫💫💫---
Прошла неделя.
Чимин привык к новому ритму жизни быстрее, чем ожидал. Каждое утро он просыпался в гостевой спальне, прислушивался к звукам квартиры и ждал, когда Чонгук уйдет на работу. Альфа всегда оставлял завтрак - иногда горячий, если успевал приготовить сам, иногда просто накрытый на столе, если торопился. Рядом всегда лежала записка. Короткая. Простая. Но Чимин каждый раз перечитывал её по несколько раз и прятал в ящик прикроватной тумбочки.
«Не забудь поесть. Ч.Ч.»
«Сегодня холодно, не выходи на балкон. Ч.Ч.»
«Купил апельсины. В холодильнике. Ч.Ч.»
Чимин ни разу не видел, чтобы Чонгук их покупал. Но каждое утро в холодильнике появлялось что-то новое - йогурты, фрукты, соки. Вчера - детское питание. Чимин увидел баночку с пюре и замер, глядя на неё. Потом долго стоял у холодильника, прижимая прохладное стекло к щеке, и не мог выдавить из себя ни слова.
Чонгук ничего не говорил. Просто однажды вечером, когда Чимин сидел на диване, обхватив колени руками, альфа сел рядом и положил перед ним книгу. Не какую-то специальную литературу, а обычный блокнот с твердой обложкой.
- Пиши, если хочешь, - сказал он. - Имена. Даты. Вопросы. Всё, что приходит в голову. Иногда проще написать, чем сказать.
Чимин взял блокнот, провел пальцами по гладкой обложке. Он не написал в тот вечер ничего. Но на следующее утро, когда Чонгук ушел, открыл первую страницу и вывел дрожащей рукой:
«Меня зовут Пак Чимин. Мне 16 лет. Я беременный омега. Мой альфа бросил меня. Родители выгнали. Я живу в доме незнакомого человека, и я не знаю, почему он добр ко мне. Я боюсь, что это закончится. Я боюсь, что однажды он поймёт, что я - ошибка, и выгонит меня тоже. Но сегодня я поел апельсины и смотрел на город из окна. Сегодня было почти хорошо.»
Он закрыл блокнот и спрятал под подушку.
---
Чонгук приходил домой поздно. Иногда - когда график был не таким плотным - к восьми. Иногда - за полночь. В такие дни Чимин слышал, как он тихо ходит по коридору, проверяет замок, заглядывает в гостевую спальню, но не входит, если видит, что Чимин уже спит.
Но в этот вечер Чимин не спал. Он сидел на кухне, завернувшись в плед, и пил теплое молоко. Спальня казалась слишком большой и слишком пустой.
Чонгук вошел, увидел его и остановился.
- Не спится? - спросил он, снимая пальто. Под ним оказалась простая белая футболка, и Чимин в который раз подумал, что этот альфа выглядит совсем не так, как на плакатах. Проще. Ближе.
- Не хотелось, - признался Чимин. - Можно я здесь посижу? Я не буду мешать.
- Ты не мешаешь, - Чонгук прошел на кухню, налил себе воды. - Это твой дом тоже. Пока ты здесь.
«Пока ты здесь». Чимин каждый раз вздрагивал от этих слов.
- Чонгук-сси? - голос Чимина был тихим, словно он боялся спугнуть тишину.
- Мм?
- Почему вы не спрашиваете?
Чонгук повернулся к нему, опираясь бедром о столешницу.
- О чём?
- О нём. О моём альфе. О том, как я... как это случилось. Почему я не предохранялся. Почему не сделал аборт. Почему...
- Стоп, - Чонгук поднял руку, и Чимин замолчал. - Ты хочешь, чтобы я спросил?
Чимин закусил губу. Потом медленно кивнул.
- Я хочу, чтобы кто-то спросил. Но я боюсь отвечать.
Чонгук смотрел на него долгим взглядом. Потом пододвинул стул и сел напротив. На расстоянии. Всегда на расстоянии, чтобы не пугать.
- Я не буду спрашивать, если ты не хочешь говорить, - сказал он. - Но если когда-нибудь захочешь рассказать - я выслушаю. Без осуждения. Обещаю.
Чимин посмотрел на него. На этого человека, который ничего не требовал взамен. Который просто... был рядом.
- Его звали Минхо, - слова сорвались с губ сами собой, тихие и горькие. - Он был старше. Сказал, что любит. Сказал, что мы будем вместе. А когда я сказал про ребёнка... он просто исчез. Заблокировал везде. Переехал в другой город.
Чонгук молчал. На его лице не дрогнул ни один мускул, но пальцы, сжимающие стакан, побелели.
- Родители сказали, что я опозорил их, - продолжал Чимин, и голос его становился всё тише. - Что я должен был думать головой. Что я - омега, и моя задача - быть осторожным. А я не уберёг. И теперь... теперь у меня есть только это.
Он положил руку на живот. Там, под ладонью, уже чувствовалось едва заметное округление.
- Ты не виноват, - голос Чонгука прозвучал твёрже, чем обычно. - Ты был влюблён. Ты доверился человеку, который оказался трусом. Это не твоя вина.
- Но родители сказали...
- Твои родители ошибаются, - отрезал Чонгук, и в его голосе впервые прозвучала сталь. - Они не имели права выгонять тебя. Никто не имеет права бросать своего ребёнка. Твой альфа подонок. Но ты... ты просто мальчик, который оказался в ситуации, с которой не справился бы даже взрослый. И ты всё ещё здесь. Ты всё ещё борешься. Это уже делает тебя сильнее, чем ты думаешь.
Чимин смотрел на него широко открытыми глазами. Никто никогда не говорил ему таких слов. Никто не защищал его. Никто не называл сильным.
Слёзы потекли сами собой - не горькие, не солёные от боли, а какие-то другие. Тёплые. Очищающие.
- Я... - он хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле.
Чонгук протянул руку и осторожно, медленно, чтобы дать Чимину возможность отстраниться, убрал слезу с его щеки большим пальцем.
- Всё будет хорошо, - сказал он тихо. - Я не знаю как, но мы что-нибудь придумаем.
«Мы». Чимин услышал это слово. И впервые за долгое время ему показалось, что он не один.
---
Ночь они провели на кухне. Чонгук рассказывал о работе - смешные истории с записей, как Юнги чуть не подрался с продюсером, как он сам однажды забыл слова на сцене и пришлось импровизировать. Чимин слушал, улыбался, иногда тихо смеялся - первый раз за эту неделю, первый раз за много месяцев.
Когда глаза начали слипаться, Чонгук не отправил его в спальню. Он принёс плед, укрыл Чимина прямо на диване в гостиной и сел рядом, листая что-то в телефоне.
- Спокойной ночи, Чимин, - сказал он.
- Спокойной ночи, Чонгук-сси, - прошептал Чимин, проваливаясь в сон.
И ему снилось что-то тёплое и светлое.
---
Утром Чимин проснулся от запаха кофе и блинов. На кухне что-то шипело на сковороде, и голос Чонгука тихо напевал что-то под нос.
Чимин лежал, укутанный в плед, и слушал. Солнце светило в окна, город внизу жил своей обычной жизнью, а где-то на кухне альфа готовил для него завтрак.
И это было странно. И это было неправильно - по всем законам мира, где омеги должны жить со своими парами или с родителями, а не с чужими знаменитыми альфами.
Но Чимин впервые чувствовал себя... дома.
Он сел, потянулся и пошёл на запах еды, оставляя плед на диване.
- Доброе утро, - сказал он, входя на кухню.
Чонгук обернулся, лопатка в руке, и улыбнулся - просто, без надрыва, как будто так и должно быть.
- Доброе утро. Как спалось?
- Хорошо, - Чимин сел за стол. - Впервые за долгое время... хорошо.
Чонгук поставил перед ним тарелку с блинами и баночку с вареньем.
- Ешь. Сегодня у меня съёмка клипа, вернусь поздно. Но я оставлю ужин в холодильнике. Разогреешь.
- Хорошо, - Чимин взял блин и надкусил. Тёплый, сладкий, тающий во рту.
- И... - Чонгук помедлил, словно не был уверен, стоит ли говорить. - Я подумал. Может быть, тебе нужна одежда. Не моя футболка, а своя. Я дам тебе карточку, закажешь онлайн, что хочешь. Чтобы не выходить из дома.
Чимин замер с блином во рту.
- Я не могу... вы и так слишком много...
- Это не обсуждается, - Чонгук мягко, но твёрдо перебил. - Ты растешь. И малыш растет. Тебе нужна удобная одежда. Считай это... авансом. Когда-нибудь вернешь.
Чимин посмотрел на него. В глазах снова защипало, но он сдержался.
- Хорошо, - прошептал он. - Спасибо.
Чонгук кивнул, допил кофе, собрал сумку. Уже у двери он обернулся:
- Чимин.
- Да?
- Тот блокнот... который я дал. Если ты что-то в нём пишешь - это только твоё. Я никогда не буду читать без разрешения.
Чимин прижал руки к груди.
- Откуда вы...
- Ты спрятал его под подушку, - Чонгук усмехнулся. - Я заметил, когда поправлял одеяло. Не волнуйся, я не смотрел.
Он вышел, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком.
Чимин сидел за столом, сжимая в руках кружку с соком, и думал о том, как странно устроен мир. Как из всего этого хаоса - предательства, боли, холода - вдруг возникло что-то, что можно назвать безопасностью.
Он допил сок, помыл посуду, зашёл в спальню, достал из-под подушки блокнот и открыл на второй странице.
Написал:
«Сегодня Чонгук сказал, что всё будет хорошо. Я почти поверил. Сегодня он назвал меня сильным. Я попробую им быть. Для себя. Для малыша. И для него - чтобы он не пожалел, что подобрал меня на той набережной.»
Он закрыл блокнот, улыбнулся своим мыслям и пошёл смотреть в окно на город, который ещё вчера казался чужим и враждебным.
А сегодня - просто городом. Местом, где можно жить.
---
Чонгук на съемочной площадке никак не мог сосредоточиться. Режиссер в третий раз просил повторить сцену, потому что взгляд у альфы был «слишком отстраненный».
- Ты в порядке? - спросил Юнги, подходя между дублями. - Ты какой-то рассеянный сегодня.
- Всё нормально, - Чонгук сделал глоток воды. - Просто не выспался.
Юнги прищурился, но ничего не сказал. Чонгук уже неделю находил причины, чтобы отменить уборку квартиры, не пускал никого в гостевую спальню и даже сам покупал продукты, хотя раньше этим занимался персонал.
- Если у тебя проблемы...
- Нет у меня проблем, - Чонгук посмотрел на друга. - Просто... устал. График тяжелый.
Юнги не поверил, но спорить не стал. Отступил.
А Чонгук смотрел в экран телефона, где на камеру видеонаблюдения в прихожей (он установил её вчера, чтобы убедиться, что Чимин в безопасности, и тут же почувствовал себя сталкером) не было никакой активности. Мальчик наверняка сидит на кухне, пьет чай и смотрит в окно.
Чонгук убрал телефон, выдохнул и пошел на пятый дубль.
«Всё будет хорошо,» - повторил он про себя слова, сказанные Чимину. - «Я сделаю так, чтобы у него всё было хорошо.»
Он не знал ещё, что это обещание изменит его жизнь больше, чем любой контракт или песня.
Но это было только начало.
Продолжение следует...