Воспоминание
Чимин шёл домой пустынной улицей. Осенний ветер гнал по асфальту пожухлые листья, но он не чувствовал холода — внутри всё было пусто и гулко, как в заброшенном доме.
Три дня. Три дня с тех пор, как он перевернул последнюю страницу.
Он помнил всё: шёлк простыней в их покоях, утренний свет в волосах Чонгука, его хриплый со сна голос, когда тот шептал его имя. Он помнил войну, разлуку, ту сцену у обрыва, где Чонгук смотрел на него с такой любовью и болью, что у Чимина до сих пор сжималось сердце. А потом... потом книга закончилась. И Чимин открыл глаза у себя в постели, в Сеуле, один.
Всё это было по-настоящему. Он знал это. Знал, потому что чувствовал на губах вкус его поцелуев, а на запястье — призрачное тепло его пальцев.
Но Чонгук не помнил ничего.
Чимин первым делом побежал к нему. Чонгук был его лучшим другом в реальности, соседом по общежитию. Но когда Чимин ворвался к нему с расширенными от надежды глазами, Чонгук лишь удивлённо моргнул, отрываясь от телефона.
— Ты чего такой взъерошенный? Случилось что?
Чимин тогда замер. Он смотрел в эти родные, но такие пустые глаза и чувствовал, как внутри что-то обрывается.
— Ты... ты ничего не чувствуешь? — спросил он тихо. — Когда читал ту книгу... про нас?
Чонгук нахмурился, пытаясь вспомнить.
— А, та старая фэнтези-история, которую ты мне подсунул? Классный сюжет, боевка отличная. А что?
— И всё? — выдохнул Чимин.
— А что ещё? — Чонгук пожал плечами, и в этом жесте не было ни капли той нежности, которой Чимин жил последние недели. — Персонажи харизматичные, конечно. Главный герой этот... как его... ну, который принц, красивый очень. Но ты же знаешь, я плохо запоминаю имена.
Чимин тогда ушёл. Ему было физически больно. Как будто его предали во второй раз, вырвали из одного мира и бросили в другой, где он оказался совершенно один.
Теперь, спустя три дня, боль притупилась, превратившись в тупой, ноющий фон. Он просто хотел добраться до кровати, забраться под одеяло и провалиться в сон — может быть, там он снова увидит его.
Чимин сунул озябшие руки в карманы пальто и ускорил шаг, когда вдруг услышал за спиной торопливые шаги и сбивчивое дыхание.
— Чимин! Постой! Чимин!
Он вздрогнул. Голос был до боли знакомым, но сейчас в нём звучали такие отчаянные нотки, каких Чимин не слышал даже в их книжном мире. Он остановился, но не обернулся сразу. Не мог. Боялся, что если увидит его равнодушное лицо, то просто не выдержит.
Чонгук догнал его, тяжело дыша. Он был без шапки, в расстёгнутом пальто, и его глаза... Чимин наконец заставил себя посмотреть в них и замер.
Эти глаза горели. В них плескалось что-то тёмное, горячечное, то самое, что Чимин видел в минуты их близости в книге. Тоска. Узнавание. Любовь.
— Чимин, — выдохнул Чонгук, хватая его за рукав. — Я вспомнил. Я всё вспомнил.
Сердце Чимина пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Но разум, измученный тремя днями одиночества, включил защиту.
— Что? — холодно спросил он, отдёргивая руку. — Что ты вспомнил, Чонгук? Что мы сегодня вместе завтракали? Что я должен тебе тысячу вон?
— Нет! — Чонгук шагнул ближе, преграждая ему путь. — Я вспомнил нас. Там. В книге. Я — Ли Чонгук, генерал Северных земель, а ты — принц Пак Чимин, ради которого я готов был сжечь весь мир. Я вспомнил, как впервые увидел тебя на балу, как ты танцевал, и у меня остановилось сердце. Я вспомнил ту ночь в библиотеке, когда ты впервые меня поцеловал. И обрыв... Чимин, я помню обрыв! Я думал, что потерял тебя навсегда, и эта боль была такой реальной!
С каждым его словом Чимина пробирала дрожь. Всё было правильно. Всё сходилось. Но страх, что это снова окажется ошибкой, что Чонгук просто перечитал книгу и теперь дразнит его, был сильнее.
— Перестань, — голос Чимина дрогнул. — Ты прочитал книгу заново и теперь просто цитируешь её. Ты не помнишь. Ты не мог помнить три дня назад, а сейчас, после того как пролистал страницы, вдруг вспомнил? Так не бывает.
— Бывает! — Чонгук почти кричал. — Я не знаю, как это объяснить, но как только я закрыл книгу сегодня, всё само всплыло в памяти! Будто щёлкнуло! Чимин-а, посмотри на меня. Посмотри в мои глаза. Разве я мог так смотреть на тебя раньше?
Чимин поднял глаза. Взгляд Чонгука был таким пронзительным, таким настоящим, что у него защипало в носу.
— Ты просто... — начал Чимин, но голос предательски сел. — Ты просто не представляешь, как мне было больно, Чонгук. Я вернулся оттуда, а ты... ты был пустой. Ты смотрел сквозь меня. Я чувствовал себя идиотом, который влюбился в выдумку, в книжного персонажа, а оказалось, что это был ты! Но ты меня не помнил!
Глаза Чимина наполнились слезами. Одна слеза, не выдержав тяжести, сорвалась и покатилась по щеке, оставляя мокрый след. Он всхлипнул, пытаясь отвернуться, чтобы Чонгук не видел его слабости.
Но Чонгук увидел.
Время для него остановилось. Эта слеза обожгла его сильнее, чем любое вражеское заклинание в том мире. Его принц плакал. Его Чимин плакал из-за него.
Не думая ни секунды, Чонгук сделал шаг вперёд и мягко, но настойчиво прикрыл ладонью глаза Чимина. Его тёплая, чуть шершавая ладонь легла на мокрые от слёз ресницы, заслоняя от холодного света фонарей и от всего мира.
Чимин замер. Он почувствовал, как Чонгук приблизился вплотную, как его дыхание коснулось его губ.
— Не прячь, — прошептал Чонгук прямо в его губы. Его большой палец нежно, едва касаясь, стёр дорожку от слезы. — Я здесь. Я всё вспомнил. И клянусь той самой клятвой, что дал тебе у обрыва — я больше никогда не заставлю тебя плакать в одиночестве.
Под его ладонью Чимин судорожно вздохнул. Он чувствовал жар его руки, слышал бешеный стук его сердца, который отдавался в его собственной груди. И в этом жесте — таком простом и таком интимном — было больше любви, чем во всех словах книги.
Мир вокруг замер. Осенний ветер стих, листья перестали кружиться. Были только они двое: Чимин, спрятанный от бед за ладонью своего генерала, и Чонгук, смотревший на него так, словно тот был самым драгоценным сокровищем во всех мирах.
Чимин медленно поднял свои руки и накрыл ладонь Чонгука, прижимая её к своему лицу ещё крепче. Сквозь слёзы на его губах проступила слабая, робкая улыбка.
— Ты действительно вспомнил, — выдохнул он, и это был не вопрос.
— Каждую секунду, — ответил Чонгук, улыбаясь в ответ той самой улыбкой, которую Чимин помнил на страницах той проклятой и любимой книги. — Я дома, Чимин. Я вернулся к тебе.
Конец