Цена Господина
В доме Чонов действовал негласный, но строжайший закон: омеги-слуги обязаны носить подавители. Это было правилом гигиены, порядка и, как говорили старые тетушки, «сохранения морального облика семьи». Для Чимина, который поступил в особняк три года назад, эти таблетки были спасением. Без них его сущность, истощенная тяжелой работой и вечным недоеданием, все равно не представляла интереса для альф, но подавители давали иллюзию безопасности.
Чон Чонгук, наследник состояния, вернулся в особняк неожиданно. Вместо запланированного года учебы за границей он приехал через три месяца. Говорили, что не ужился с тамошними преподавателями или, по слухам, подрался с каким-то важным альфой из-за девушки. Чимину не было до этого дела. Его дело было маленькое: убирать комнаты, менять белье, следить, чтобы в кувшине для умывания всегда была свежая вода.
Впервые он столкнулся с молодым господином в библиотеке. Чимин вытирал пыль с корешков старых фолиантов, когда дверь распахнулась без стука. Чонгук был выше, чем казалось на фотографиях в холле. Широкоплечий, с тяжелым взглядом исподлобья и запахом альфы, который даже сквозь подавители заставил Чимина инстинктивно вжаться в стеллаж.
- Ты кто? - спросил Чонгук, разглядывая его форму слуги.
- П-Пак Чимин, господин. Новый слуга, - Чимин поклонился, чувствуя, как дрожат колени. Запах Чонгука был терпким, древесным, с нотками озона — так пахнет гроза.
Чонгук кивнул и потерял к нему интерес. Он прошел к столу, взял какую-то книгу и ушел, даже не закрыв за собой дверь. Чимин выдохнул.
Прошел месяц. Чонгук, казалось, не замечал прислугу. Он был погружен в себя, тренировался в саду, допоздна сидел в кабинете отца. Чимин же старался лишний раз не попадаться ему на глаза. Но случайности преследовали его.
То Чонгуку не нравилось, как пахнет его подушка хотя Чимин стирал наволочки с лавандой, как и все остальные. То он замечал, что Чимин ставит чай ровно в семь утра, и если опаздывал на минуту, кабинет наполнялся гнетущей тишиной. Чимин научился быть невидимым, но Чонгук, обладающий звериным чутьем альфы, всегда знал, где он находится.
Однажды вечером Чимин почувствовал себя плохо. Голова раскалывалась, а внизу живота тянуло знакомой, но давно забытой болью. Он заперся в своей каморке, принял двойную дозу подавителей и попытался уснуть. Но организм, ослабленный и истощенный, дал сбой. Утром он понял, что опаздывает, и, кое-как умывшись, побрел в кабинет Чонгука подавать завтрак.
Чонгук сидел за столом с чашкой кофе. Когда Чимин вошел, поставил поднос и начал расставлять тарелки, альфа вдруг замер. Чимин почувствовал это физически воздух будто сгустился.
- Что с тобой? - голос Чонгука был низким и напряженным.
- Всё в порядке, господин, - автоматически ответил Чимин, не поднимая глаз. Рука его дрогнула, когда он ставил сахарницу.
В следующую секунду Чонгук резко отодвинул стул и встал. Он сделал шаг к Чимину, и тот, наконец, поднял голову. В глазах наследника плескалось что-то темное и опасное. Его ноздри раздувались, втягивая воздух.
- Ты врешь, - выдохнул Чонгук. - Ты пахнешь… Ты что, не принял лекарство?
Чимин похолодел. Подавители. Они перестали работать. Его собственный, сладкий, ванильно-карамельный запах омеги, пробивался сквозь химическую броню, ударяя альфе прямо в мозг.
- Я принял, господин, клянусь… - прошептал Чимин, пятясь назад, пока не уперся спиной в дверной косяк.
Чонгук приблизился. Его грудь почти касалась груди Чимина. Он нависал сверху, огромный и пугающий. Чимин чувствовал жар его тела, слышал, как бешено колотится сердце альфы. Запах грозы стал невыносимо сильным.
- Пахнешь… - повторил Чонгук, и в его голосе послышались хриплые нотки. Он медленно поднял руку и провел пальцем по скуле Чимина, от чего по телу омеги пробежала дрожь, не имеющая отношения к страху. — Сладкий. Слишком сладкий для слуги.
- Отпустите… - выдохнул Чимин, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Вместо ответа Чонгук резко развернул его лицом к себе, прижал к стене и впился в его губы поцелуем. Это не было нежностью. Это было требовательное, собственническое вторжение. Он пил его дыхание, его запах, его страх. Чимин пытался оттолкнуть его, но его кулаки утопали в твердых мышцах груди альфы.
Чонгук оторвался от его губ и посмотрел в затуманенные глаза Чимина.
- Ты теперь никуда не денешься, - прошептал он, прижимаясь лбом к его лбу. - Ты пахнешь моим. Теперь ты будешь пахнуть только мной.
Чимин понял, что спокойная жизнь в тени закончилась. Наследник сделал свой выбор. И отказать ему было нельзя.
~~~ 💕 ~~~
После того поцелуя в кабинете Чимин думал, что его выгонят. Или, в лучшем случае, переведут в конюшни, подальше от господских глаз. Но Чонгук поступил иначе.
На следующее утро Чимин обнаружил, что его вещи из маленькой каморки рядом с кухней перенесены в отдельную комнату на втором этаже, по соседству с покоями наследника. Комната была небольшой, но по меркам прислуги — невиданная роскошь: отдельная кровать с чистым бельем, письменный стол и даже маленькое окно, выходящее в сад.
- Господин Чонгук распорядился, - сухо сообщил дворецкий, не глядя на Чимина. — Отныне вы приставлены только к нему. Личный слуга.
Личный слуга. Чимин прекрасно понимал, что это значит в устах альфы, который попробовал его запах. Это был эвфемизм.
Первое время Чонгук не прикасался к нему. Он словно давал Чимину время привыкнуть, или, может быть, сам пытался справиться с наваждением. Он требовал только одного: присутствия. Чимин должен был находиться рядом, когда Чонгук работает, читает или просто сидит в кресле у камина.
- Сядь здесь, - говорил Чонгук, указывая на пуфик у своих ног.
И Чимин садился. Он сидел тихо, как мышь, чувствуя на себе тяжелый взгляд альфы. Иногда Чонгук протягивал руку и перебирал его волосы, медленно, задумчиво, словно успокаивая сам себя. От этих прикосновений у Чимина перехватывало дыхание, но он не смел пошевелиться.
Слуги судачили. Шепотки за спиной стали привычным фоном.
- Омега-слуга в личных покоях наследника? Стыд-то какой...
- Говорят, он специально подавители не принимал, чтобы привлечь внимание.
- И что теперь? Натешится и выкинет, как старую тряпку.
Чимин делал вид, что не слышит. Но по ночам, зарываясь лицом в подушку, которая пахла лавандой, а не грозой, он позволял себе плакать. Он не хотел быть игрушкой. Он хотел просто жить.
Переломный момент наступил через две недели.
В особняк нагрянули гости, деловые партнеры старого господина Чона. Среди них был один альфа, известный своим жестоким нравом и любовью к молодым омегам. Звали его Кан Сокджин, и он сразу уставился на Чимина, который разносил напитки.
- А это что за прелесть? - протянул Кан, когда Чимин ставил перед ним бокал с вином. - Я смотрю, у вас новые лица. Чей это омежка?
Чимин замер, чувствуя, как липкий взгляд гостя ощупывает его с ног до головы. Запах Кан Сокджина был тяжелым, мускусным, вызывающим тошноту.
- Это мой личный слуга, - раздался ледяной голос от входа.
Чонгук стоял в дверях гостиной, скрестив руки на груди. Его глаза потемнели, челюсть сжата так, что желваки заходили под кожей.
- А, Чонгук-сси! - Кан расплылся в улыбке. - Хороший вкус. Красивый омега. Может, уступишь на вечерок? Я бы с удовольствием...
Чонгук не дал ему договорить. Он пересек комнату за три шага, схватил Чимина за запястье и рывком притянул к себе, за спину.
- Еще одно слово, - тихо, но так, что в комнате воцарилась мертвая тишина, произнес Чонгук, - и ты пожалеешь, что вообще сюда приехал. Это мой омега если тронешь я тебя лично убью
Кан Сокджин побледнел. Старый господин Чон поперхнулся вином. А Чимин смотрел на широкую спину наследника и чувствовал, как сердце пропускает удар.
Мой омега, не слуга, не игрушка, он мой и точка
В ту ночь Чонгук впервые вошел в новую комнату Чимина без стука. Чимин сидел на кровати, обхватив колени руками, и вздрогнул, когда дверь открылась.
- Ты как? - спросил Чонгук, а его голосе не было привычной стали только усталость и что-то похожее на беспокойство.
- Я... в порядке, господин, спасибо, что заступились.
Чонгук поморщился.
- Не называй меня господином, когда мы одни, говори просто Чонгук
- Я не могу... - прошептал Чимин.
- Можешь - Чонгук подошел ближе и сел на край кровати. - Я напугал тебя тогда, в кабинете прости.
Чимин поднял на него удивленные глаза. Альфа извиняется? Наследник дома Чонов?
- Я не знал, что со мной происходит - продолжил Чонгук, глядя в стену. Твой запах... он сводит с ума. Но я не хочу, чтобы ты боялся. Я не Кан Сокджин. Я не беру силой.
Повисла тишина Чимин смотрел на профиль Чонгука на то, как нервно он сжимает и разжимает кулаки, и вдруг понял, он тоже боится этот сильный, опасный альфа боится самого себя. Боится причинить боль.
- Я не боюсь вас... тебя, - тихо сказал Чимин. - Я боюсь, что это сон. Что однажды я проснусь и ты прогонишь меня.
Чонгук резко повернул голову. В его глазах полыхнуло что-то горячее, почти отчаянное.
- Глупый, - выдохнул он и осторожно, словно Чимин был хрупкой фарфоровой статуэткой, притянул его к себе - Ты теперь никуда не денешься помнишь? Я же сказал.
Чимин уткнулся носом в его грудь, вдыхая запах грозы. И впервые за долгое время запах этот не пугал, а успокаивал.
Чонгук поцеловал его в макушку.
- Останься со мной сегодня, - прошептал он - просто будь рядом. Я обещаю, что не сделаю ничего, пока ты сам не скажешь "да".
Чимин кивнул, чувствуя, как сильные руки альфы обнимают его, укрывая от всего мира.
Этой ночью они просто спали в обнимку. Но утром Чимин проснулся первым и долго смотрел на спящего Чонгука, впервые позволяя себе мечтать о том, что, возможно, не все потеряно, что возможно, он не просто "личный слуга", а что возможно, он кому-то нужен.
За дверью уже шептались слуги, предвкушая новые сплетни но Чимину вдруг стало все равно.
~~~ 💖 ~~~
Слухи в особняке расползались быстрее, чем плесень по сырому хлебу. Чимин чувствовал их кожей липкие взгляды, приглушенный шепот за спиной, внезапно обрывающиеся разговоры при его появлении. Но ему действительно стало всё равно. Потому что по ночам Чонгук обнимал его так, словно боялся потерять, и это стоило всех сплетен мира.
Месяц пролетел как один сладкий сон.
Чонгук был нежен. До смешного, до нелепости нежен для альфы с его репутацией. Он приносил Чимину завтрак в постель, когда тот уставал. Он купил ему мягкий шерстяной плед, потому что Чимин мерз по ночам. Он часами сидел рядом, перебирая его волосы, пока Чимин читал книги из библиотеки, до которых раньше даже дотрагиваться не смел.
- Ты как котенок, - усмехался Чонгук, когда Чимин, утомленный долгим чтением, засыпал прямо у него на плече. - Мурчишь во сне.
- Я не мурчу, - смущенно бормотал Чимин, зарываясь лицом в его свитер.
- Мурчишь, и пахнешь счастьем.
В такие моменты Чимину казалось, что так будет всегда. Что они вдвоем против всего мира. Наивный.
Конец идиллии наступил в дождливый вторник.
Чимина вызвали в большой кабинет. Не в тот, где работал Чонгук, а в парадный, с тяжелыми дубовыми дверями и портретами предков на стенах. Там, за массивным столом красного дерева, восседал старый господин Чон — отец Чонгука.
Человек, который построил империю на хладнокровии и жестких решениях.
- Садись, Пак Чимин, - голос старого Чона звучал ровно, без эмоций. Как у судьи, зачитывающего приговор.
Чимин опустился на краешек стула напротив. Колени дрожали.
- Я не буду ходить вокруг да около. Мой сын потерял голову. Это проблема.
- Господин, я...
- Молчать, - старый Чон даже не повысил голоса, но от этого одного слова воздух в кабинете будто заледенел. — Я знаю всё. Знаю, как ты пахнешь. Знаю, что мой сын спит в твоей комнате каждую ночь. Знаю, что он готов поставить на уши весь дом ради какой-то... привязанности.
Он сделал паузу, внимательно разглядывая Чимина. Под этим взглядом хотелось провалиться сквозь землю.
- Ты красивый - нехотя признал старый Чон. — Этого не отнять. Но красота проходит. Запах приедается. А репутация семьи Чон остается навсегда.
- Я не просил... - начал Чимин, сглатывая ком в горле.
- Ты ничего не просил, но получил. И теперь ты - проблема. У моего сына есть обязательства перед семьей. Перед бизнесом. Ему нужна партия, достойная нашего имени. Омега из хорошего рода, с приданым, связями. Не бывший слуга, который вчера мыл полы в библиотеке.
Слова падали на Чимина, как удары хлыста. Каждое слово оставляло кровавый след.
- Я предлагаю тебе выбор, - старый Чон пододвинул к нему конверт. — Здесь сумма, которой хватит, чтобы открыть свое дело в другом городе. Или даже в другой стране. Ты уедешь сегодня же. Без прощаний. Без скандалов.
- А если я откажусь? - голос Чимина дрожал, но он заставил себя посмотреть старику в глаза.
Старый Чон усмехнулся. Усмешка эта была страшнее любого крика.
- Тогда я позабочусь о том, чтобы ты исчез по-другому. Не хочу пугать тебя деталями, но поверь в моем распоряжении люди, которые умеют решать такие вопросы быстро и чисто. Чонгук, конечно, будет злиться. Будет искать. Но он молод и глуп. Пройдет год-другой, и он забудет твой запах. Альфы так устроены.
Чимин сидел ни живой ни мертвый. Конверт на столе казался насмешкой. Плата за жизнь. За то, чтобы просто дышать.
- У тебя есть час, - старый Чон отвернулся к окну, давая понять, что аудиенция окончена. — Собери вещи. Деньги возьмешь у дворецкого, если согласишься. Если нет... что ж. Твой выбор.
Чимин вышел из кабинета на ватных ногах.
Он не помнил, как добрался до своей комнаты. Комнаты, которая пахла Чонгуком. Плед, подушка, забытая на стуле толстовка наследника — всё кричало о том, что здесь было тепло, здесь была жизнь, здесь было "дом".
Чимин сел на пол, обхватил колени руками и разрыдался. Беззвучно, как научился за годы прислуги.
Час. У него есть всего час, чтобы решить свою судьбу.
***
Чонгук ворвался в комнату через сорок минут. Запыхавшийся, с бешеными глазами, с каплями дождя на волосах.
- Чимин - он упал на колени рядом, схватил за плечи. - Мне сказали, отец вызывал тебя. Что он говорил? Что?
Чимин поднял на него покрасневшие, опухшие от слез глаза.
- Он сказал... что я должен уехать. Что я разрушу твою жизнь. Что тебе нужна партия, а не...
- Заткнись, - Чонгук сжал его так сильно, что стало больно. — Заткнись, слышишь? Не смей даже думать об этом.
- Чонгук, - Чимин покачал головой, чувствуя, как сердце разрывается на части. — Он прав. Кто я такой? Слуга. Омега без роду, без племени. А ты — наследник. У тебя есть долг, есть...
- Плевать я хотел на долг - рявкнул Чонгук так, что стекла в окне задрожали. - Ты слышишь? Плевать! Не смей говорить мне, что для меня лучше! Не смей решать за меня!
Он прижался лбом ко лбу Чимина, тяжело дыша.
- Ты нужен мне. Не как слуга. Не как игрушка. Ты нужен мне, как воздух. Как этот дурацкий запах, от которого я с ума схожу. Если ты уедешь... я не знаю, что сделаю. Найду тебя. Украду. Запру в клетке, если придется. Только не уходи.
Чимин всхлипнул и уткнулся лицом ему в грудь.
- Я боюсь, Чонгук. Я боюсь его. Он не отстанет.
- Я разберусь с отцом, - голос Чонгука звучал глухо, но твердо - Поговорю с ним. Объясню. А если не поймет...
Он замолчал, и в этом молчании чувствовалась такая решимость, что Чимину стало страшно уже за старого господина Чона.
- Я откажусь от наследства, - вдруг сказал Чонгук.
Чимин замер.
- Что?
- Если он поставит ультиматум - я выберу тебя. Я заработаю сам. У меня есть руки, голова. Мы уедем, если придется. Начнем всё с нуля.
- Ты с ума сошел... - прошептал Чимин.
- Нет, апервые в жизни я абсолютно нормален. - Чонгук поцеловал его в лоб, осторожно, бережно. - Я не отдам тебя. Ни отцу, ни судьбе, никому. Ты мой. Помнишь? С первого дня, как я учуял твой запах, ты был моим. Просто я сам этого не понял сразу.
За окном грохотала гроза. Молния расколола небо пополам. И в этой вспышке Чимин вдруг увидел их будущее — страшное, неопределенное, но такое настоящее.
- Я не уеду, - выдохнул он. - Я останусь. Что бы ни было.
Чонгук прижал его к себе так крепко, словно пытался защитить от всего мира. И, кажется, у него получалось.
***
А в это время в большом кабинете старый господин Чон снимал трубку телефона.
- Алло, Кан Сокджин? Помните, вы интересовались моим слугой? Кажется, у нас есть общий разговор...
~~~ <😘> ~~~
Чонгук сдержал слово. На следующее утро он постучался в кабинет отца не как почтительный сын, а как равный противник.
- Нам нужно поговорить.
Старый Чон даже бровью не повёл. Он сидел в своём кресле, попивая утренний чай, словно ждал этого визита.
- Слушаю.
- Чимин остаётся. Это не обсуждается.
- Остаётся? - старый Чон поставил чашку на блюдце с тихим звоном - в качестве кого? Твоей личной грелки? Или ты собрался представить его обществу как свою пару?
Чонгук стиснул челюсть.
- Если потребуется, то да
Тишина в кабинете стала такой плотной, что можно было резать ножом старый Чон медленно поднялся из-за стола в его глазах плескалась холодная ярость.
- Ты хоть понимаешь, что говоришь? Ты, Чон Чонгук, единственный наследник одного из богатейших домов страны, а он никто просто слуга, который вчера драил полы, ты опозоришь семью
- Семью? - Чонгук усмехнулся, и в этой усмешке было что-то пугающее. - Ты называешь семьёй тех, кто готов продать меня за выгодный контракт? Ты сам женился по любви. Мама рассказывала.
Старый Чон побелел.
- Не смей трогать твою мать.
- А ты не смей трогать Чимина - Чонгук сделал шаг вперёд, и впервые в жизни отец и сын стояли друг напротив друга, как враги - я люблю его, если ты этого не понимаешь мне тебя жаль.
- Любовь? - старый Чон горько рассмеялся - Глупый щенок, любовь проходит, а обязательства остаются. Ты думаешь, я не любил? Думаешь, мне легко дался этот брак по расчёту? Но я сделал то, что должен был, чтобы ты сейчас жил в роскоши и мог выбирать!
- Я выбрал любовь
- Ты выбрал гибель
Разговор зашёл в тупик. Чонгук вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что портреты предков жалобно звякнули. Он не видел, как отец медленно опустился в кресло и закрыл лицо руками. Не видел, как дрожат его плечи.
Старый Чон проиграл этот раунд. Но война только начиналась.
***
Чимин ждал его в их комнате. Увидев лицо Чонгука, он всё понял без слов.
- Плохо?
- Хуже некуда - Чонгук рухнул на кровать и притянул Чимина к себе - Но я не сдамся. Слышишь? Ни за что.
Чимин молча гладил его по голове, перебирая тёмные пряди, в последние дни он заметил, как осунулся Чонгук, как глубоко запали глаза альфа почти не спал, всё время был на взводе, словно ждал удара.
- Может, мне правда уехать? - тихо спросил Чимин - на время, пока всё не уляжется
- Нет.
- Чонгук...
- Я сказал нет! — рявкнул Чонгук и тут же прикусил язык, увидев, как Чимин вздрогнул - прости, Прости малыш. Я не на тебя злюсь.
Он приподнялся на локтях и заглянул в глаза Чимину.
- Если ты уедешь, я сойду с ума. Я не смогу ждать, не зная, где ты, что с тобой, в безопасности ли ты. Лучше уж здесь, под моей защитой.
- А если твой отец...
- а если мой отец попробует тебя тронуть, — перебил Чонгук, - он пожалеет, что вообще родился на свет. Я не шучу, Чимин
В его голосе звучала такая непоколебимая уверенность, что Чимин на мгновение поверил, всё будет хорошо.
Как же они ошибались.
***
Неделя прошла в напряжённом затишье. Старый Чон не предпринимал никаких действий. Он даже перестал вызывать сына к себе, делая вид, что ничего не произошло. Чонгук начал расслабляться, думая, что отец смирился.
Чимин тоже позволил себе выдохнуть. Они с Чонгуком даже выбрались в город — впервые за долгое время. Просто гуляли по осеннему парку, ели жареные каштаны с лотка, смеялись как обычные влюблённые, а не как наследник империи и беглый слуга.
- Смотри, - Чимин показал на пруд, где плавали утки. — Они такие смешные.
Чонгук смотрел не на уток, он смотрел на Чимина, на его сияющие глаза, на румянец на щеках, на улыбку, которая делала его самым прекрасным существом на земле.
- Я люблю тебя, - выдохнул он.
Чимин замер, потом медленно повернулся. В его глазах блестели слёзы.
- Что?
- Люблю, - повторил Чонгук. - Я, наверное, влюбился ещё тогда, в библиотеке, когда ты смотрел на меня испуганным оленёнком. И с каждым днём люблю всё сильнее, ты моя радость, моя одержимость, мой дом.
Чимин всхлипнул и бросился ему на шею, зарываясь лицом в изгиб плеча.
- Я тоже... я тоже тебя люблю... так сильно, что страшно...
- Не бойся, - прошептал Чонгук, гладя его по спине. - Я рядом. Всегда.
Утки крякали, осенние листья падали им под ноги, и мир на мгновение стал идеальным.
***
А вечером, когда они вернулись в особняк, их ждал удар.
На кровати в их комнате сидел Кан Сокджин.
- Здорово, голубки, - ухмыльнулся он, развалившись на пледе Чимина - заждался уже.
Чонгук заслонил Чимина собой воздух в комнате заискрил от его ярости.
- Как ты сюда попал? Убирайся, пока я не вышвырнул тебя в окно.
- Ого, какие мы горячие, - Кан Сокджин даже не шелохнулся. - Только вот проблема, дорогой наследничек: я здесь по приглашению твоего папаши. И у меня есть деловое предложение.
- Мне плевать на твои предложения.
- Даже если речь идёт о том, чтобы спасти шкуру твоего сладкого омежки?
Чонгук замер. Чимин почувствовал, как напряглись мышцы под его рубашкой.
— Что ты несёшь?
Кан Сокджин лениво поднялся и подошёл ближе, с интересом разглядывая Чимина из-за плеча Чонгука.
- Видишь ли, у твоего папаши есть кое-какие проблемы с налоговой. Серьёзные проблемы. А у меня - связи, которые могут эти проблемы решить. В обмен на небольшую услугу.
- Какую услугу? - голос Чонгука звучал глухо.
Кан Сокджин плотоядно улыбнулся и перевёл взгляд на Чимина.
- Его. На одну ночь. И мы в расчёте.
- Пошёл вон! - Чонгук рванул вперёд, схватил Кан Сокджина за грудки и припечатал к стене. - Ещё раз посмотришь на него - глаза вырву!
- Чонгук! - Чимин дёрнулся было к ним, но замер, услышав следующий смешок Кан Сокджина.
- Дерзкий, - прохрипел тот, не сопротивляясь. - Мне нравится. Но ты подумай, наследничек. Твоя семья на грани краха. Если сделка с твоим никчёмным омежкой спасёт империю твоего отца — разве это не справедливо? Одна ночь за всё, что у тебя есть.
- Я сказал, пошёл вон! - Чонгук отшвырнул его к двери. - И передай отцу, если он ещё раз попробует подойти к Чимину, я уничтожу его сам. Своими руками. А тебя прикончу лично.
Кан Сокджин отряхнул костюм и ухмыльнулся.
- Твоя потеря, мальчик, но я не привык проигрывать.
Он вышел, оставив после себя запах тяжёлого парфюма и смрад угрозы.
Чимин стоял, вцепившись в спинку кровати, и дрожал.
- Чонгук... что теперь будет?
Чонгук обернулся. В его глазах плескалась такая буря, что Чимин невольно сделал шаг назад.
- Ничего. - Чонгук подошёл и обнял его, прижимая к себе так крепко, словно хотел спрятать внутри. - Я никому тебя не отдам. Даже если придётся сжечь этот дом дотла.
За окном сверкнула молния. Гроза возвращалась.
~~~ 💕 ~~~
"прошлое"
Три месяца назад
Особняк Кан Сокджина утопал в роскоши. Мрамор, золото, картины известных мастеров, всё кричало о деньгах, но не о вкусе. Хозяин сидел в кресле у камина, потягивая виски, и слушал доклад своего помощника.
- Семья Чон на грани, господин. Старый Чон вложился в провальный проект. Если налоговая проведёт проверку в следующем месяце, они разорены.
Кан Сокджин довольно улыбнулся.
- Отлично. А что там с наследником? Вернулся из-за границы?
- Да, господин. Чон Чонгук в особняке. Но есть кое-что интересное...
Помощник замялся.
- Говори.
- Он... привязался к одному омеге из прислуги. Спит с ним каждую ночь. Запах омеги пробился даже сквозь подавители.
Кан Сокджин поставил бокал. В его глазах зажгёся хищный огонёк.
- Омега из прислуги, наследник настолько глуп, что выбрал себе постельную грелку из грязных тряпок?
- Этот омега... особенный, господин. Он пахнет так, что альфы теряют голову. Говорят, доминантный тип.
Тишина. Кан Сокджин медленно облизнул губы.
- Доминантный омега у слуги? - он рассмеялся, но смех был холодным. - Интересно. Очень интересно. Принеси мне всё, что есть на этого мальчишку. И на Чонгука тоже.
- Слушаюсь.
Когда помощник ушёл, Кан Сокджин подошёл к окну и посмотрел на ночной город.
- Доминантный омега, - прошептал он. - Редкая птица. И ты, Чон Чонгук, решил, что имеешь на него право? Посмотрим.
***
В кабинете главы семьи Чон горел только один торшер. Старый Чон сидел в полумраке, сжимая в руках финансовый отчёт. Цифры плыли перед глазами.
Разорение. Полное и неизбежное.
Он вспоминал жену. Её мягкую улыбку, её руки, гладящие его по лицу. «Ты справишься», - говорила она перед смертью. - «Ты сильный».
- Прости, - прошептал он пустоте. - Я не справляюсь.
В дверь постучали.
- Войдите.
Вошёл дворецкий с телефонной трубкой на серебряном подносе.
- Господин, вас спрашивает господин Кан Сокджин. Говорит, по срочному делу.
Старый Чон поморщился, но взял трубку. Кан Сокджин был последним человеком, с которым он хотел говорить.
- Слушаю.
- Здорово, старик, - раздался масленый голос. — Слышал, у тебя проблемы. Хочу помочь.
- С какой стати тебе мне помогать?
- А ты дослушай. Я знаю про твои долги. Знаю про налоговую. И знаю, что ты уже неделю не спишь, думая, где взять деньги.
Старый Чон молчал.
- Я предлагаю сделку. Я прощаю твой долг. Все до копейки. И решаю вопрос с налогами. Мои люди сделают так, что проверка исчезнет сама собой.
- И что ты хочешь взамен? - голос старого Чона звучал глухо.
- Пустяк. Твоего нового слугу. Того, который греет постель твоего сына.
Воздух в кабинете заледенел.
- Ты... ты о чём?
- Не прикидывайся дурачком, старик. Я знаю про Чимина. Доминантный омега в твоём доме, а ты даже не понял, какое сокровище у тебя под носом. Твой сынок, видимо, тоже не до конца осознаёт. А я осознаю. И хочу.
- Это невозможно. Чонгук...
- Чонгук перебесится. Альфы быстро забывают. А ты спасешь свою семью. Своё имя. Свою империю. Подумай.
Старый Чон положил трубку. Руки дрожали.
Он просидел в кабинете до утра, глядя на портрет жены.
***
"сейчас"
В ту же ночь Чонгук не спал. Он лежал в постели, прижимая к себе спящего Чимина, и смотрел в потолок.
Что-то было не так. Он чувствовал это кожей — приближение опасности. Инстинкты альфы, обострённые до предела, кричали, «Защищай, Охраняй, Рядом враг!»
Чимин во сне, что-то прошептал и прижался теснее. Чонгук поцеловал его в макушку, вдыхая ванильно-карамельный запах.
- Я никому тебя не отдам, - прошептал он. - Ни отцу, ни дьяволу. Ты слышишь?
Чимин не слышал. Он спал, и ему снился сон, где они с Чонгуком просто гуляли по парку, ели сладкую вату и смеялись. Без долгов, без угроз, без Кан Сокджина.
Утром Чонгук принял решение.
Он поднял все свои связи. Все старые знакомства, всех людей, которым когда-то помог. Он начал копать под Кан Сокджина.
- Найди мне всё, - приказал он своему доверенному человеку. - Каждый грязный секрет, каждый труп в шкафу. Мне нужно оружие против него.
- Это опасно, господин. Кан Сокджин...
- а мне плевать. Он посмотрел на моего омегу. Он уже мертвец. Просто ещё не знает об этом.
В глазах Чонгука горел тот самый огонь, который делал его опаснее любого врага.
***
Три нити. Три судьбы. Три человека, чьи интересы сплелись в один тугой узел вокруг ничего не подозревающего Чимина.
Кан Сокджин хотел обладать.
Старый Чон хотел выжить.
Чонгук хотел защитить.
А Чимин... Чимин просто хотел любить.
И эта любовь стала самой дорогой ценой из всех возможных.
Продолжение следует... ⚔️