ошибки прошлого.
Когда моя нога впервые ступила на земли этой чудесной страны — Японии, я не знал, как быстро поменяется мой мир. Новая страна. Новая культура. Новая жизнь. Всё казалось таким чужим...
— Чан, не теряйся! — я повернулся на голос Лияма. Он улыбнулся и подхватил меня на руки, посадив себе на плечи. — Нравится в Токио?
— Ну не знаю. Дома было лучше, — Лиям мягко посмеялся.
— Чан, это наш новый дом. Папа и мама купили новый дом здесь, и мы теперь будем здесь жить, — пояснил мне Лиям, от чего я надулся сильнее.
— Но я не хочу здесь жить!
Лиям аккуратно поставил меня на ноги перед выходом из аэропорта. Он посмотрел прямо мне в глаза, а его губы исказились в легкой улыбке.
— Всё в жизни меняется, Чан. И иногда это «всё» совсем не то, чего мы хотели бы.
В тот момент я долго смотрел в глаза старшего, не понимая, чего он от меня хочет и что за нравоучения он устроил прямо в аэропорту. Он посмеялся, увидев мое замешательство, но не стал мне ничего пояснять.
— Пошли, а то папа, мама и Бил потеряют нас.
<...>
С того момента прошло больше пяти лет. У нашей семьи было всё ровно так же, как и у всех. Мы все учились в школах: Лиям в следующем году должен был выпуститься, а мы с Билом были в седьмом классе. Не скажу, что мы втроем славились отличными оценками. Вовсе нет. Лиям учился хорошо, ну а мы с Билом занимались всем угодно, кроме учебы. Била вообще ставили на учет из-за его плохой успеваемости и плохого поведения. Но к седьмому классу он немного усмирил свой пылкий нрав.
Я не скажу, что нам было легко устроиться в новой школе. К примеру, у меня с японским были огромные проблемы, отчего я не мог даже нормально поговорить с кем-либо в начальном классе. Но, к счастью, Лим научил меня базовым правилам грамматики, и я, хоть со все еще плохим владением языка, но смог подружиться с классом.
Даже познакомился с крутой компанией. Все они были старше меня на год или на два. Но я сумел найти с ними общий язык. Хоть мои друзья и не нравились Лияму, он не мешал мне общаться с ними.
К сожалению, когда я понял, почему Лиям был прав, я узнал уже потом...
Это был майский день. Это было начало последнего триместра. До летних каникул было еще долго, но никто не отчаивался. Наконец стало тепло, и мы могли бы гулять до самого вечера.
— Ма, я пошел! — крикнул я из прихожей, шустро обуваясь.
— Ты же хотел помочь мне и папе в гараже, — из гостиной выглянул Лиям. Он был в рабочей одежде. Она была в пыли и в машинном масле. Ему нужно было заменить там какую-то деталь в машине, и папа решил ему помочь. И я тоже.
— Черт, я забыл, прости. — извинился я, туже затягивая шнурки кед.
— Ничего, — Лиям внимательно осмотрел меня с ног до головы, — опять с теми оборванцами гулять пойдешь?
Я фыркнул.
— Эй, они не оборванцы!
— Еще какие. — съязвил Лиям и забрал с самой верхней полки шкафа мою черную кепку и протянул ее мне. — Солнце печет, надень кепку.
— Я не маленький, Лиям. — нахмурился я.
— Чан, слушайся старшего брата! — появилась мама, твердо смотря на меня и ожидая, когда я натяну свою кепку.
— Ладно.
— Ты обещал вернуться не позже девяти. Помнишь? — напомнила мама.
— Да, помню.
— А еще завтра поможешь мне заменить машинное масло папиной машины.
— Обещаю!
Я вышел из дома под споры мамы и Лияма, где мама жаловалась, что уже все мои вещи в этом масле и мама не может их отстирать.
Если бы я знал, что не выполню это обещание уже никогда. Если бы я только знал, что Лиям больше не будет спорить так с мамой. Если бы я знал, что Лиям больше не наденет свою футболку, всю испачканную в гараже, и что он больше не будет работать в гараже. Если бы я только знал, что Лиям больше не вернется домой живым...
Я встретился со своими друзьями около своего дома. У всех них было отличное настроение. Я уже предвещал что-то интересное на сегодня, но просто не представлял что.
— Смотрите, что у меня есть! — один из пацанов слез с велосипеда и показал на свой рюкзак. Он раскрыл его, и внутри показалась полная сумка различных петард и детских взрывных игрушек. Искры загорелись в наших глазах.
— У меня есть идея! — воскликнул Хиторо, самый старший из нас. — Сегодня будут проходить гонки около старой заброшенной парковки. Предлагаю отправиться туда и взорвать пару петард!
Я тут же нахмурился, ведь понимал, как меня отругает Лиам, если узнает, что я был около тех гонок, в которых он участвует. Он не раз говорил мне, что они довольно опасны и мне не стоит лезть туда. Он никогда не разрешал мне пойти вместе с ним, кроме пары исключений, но даже тогда я не мог лицезреть всю суть этих гонок.
— Не думаю, что это хорошая идея. — тихо проговорил я. Несколько пар глаз уставились на меня.
— Серьезно, Бан? Твой старший брат участвует в них, поэтому даже если о нас узнают, тебе влетит меньше всех!
— Вовсе нет, — нахмурился я.
— Так ты с нами или нет? — спросил Рэн. Я недолго думал и кивнул.
— Да.
<...>
Звуки взрывов разносились эхом по всему помещению. Бетонные стены не внушали никакого доверия, но мы были детьми и не обращали на них внимания. Сумерки уже опустились на город, и мы слышали поблизости звуки моторов машин. Это был не очень хороший знак. Учитывая то, что нам на велосипедах отсюда до дома ехать больше получаса, нам бы следовало уже ехать домой.
— Хиторо, может, отправимся домой? — предложил Кацу. Он был немного полненьким, чем мы, но мы не особо обращали внимание на его сложение.
— Думаю, было бы неплохо. — Вдруг Рэн, у которого и были питарды, нахмурился.
— Эй, парни, но мне нужно избавиться ото всех этих петард! Если моя старшая сестра или родители найдут их, мне нехило так влетит.
Мы тут же стали думать, как же быстро и эффективно можно от них избавиться? И мне в голову пришла идея.
— Да давайте просто взорвем их всех сразу! К примеру... у той стены!
К большому сожалению, моя идея понравилась всем. Взорвать всё и сразу — это же так круто! Как оказалось, нет...
Мы остановились у внешней стены, что бы было ближе к выходу. Обычная стена, и она казалась самой целой. Жаль, что в то время мы не знали, что такое несущая стена...
Взрыв оказался громким и довольно большим. Мы поняли, что слышали этот взрыв не только мы, и нам, по-хорошему, нужно было бы побыстрее сматываться. Но не успели мы даже двинуться к выходу, послышался грохот.
— Бежим! — мы все двинулись на выход, но бетонные столбы разделили каждого из нас.
Осознание того, что я потерял выход, пришло слишком поздно.
— Чан!
— Лиям!
Я бросился к старшему брату, думая, что он спасет меня от всего. Так и было, но ненадолго. Он подхватил меня на руки, и мы побежали к выходу. Он поставил меня на ноги, и я увидел друга Лияма, который стоял у выхода. Он махал нам выйти из здания.
— Беги!
Я в последний раз повернулся к Лияму, наблюдая, как он осматривается, не осталось ли никого.
— Лиям! — вскликнул я, когда меня подхватил на руки его лучший друг и потащил подальше из здания. Бетонные стены обрушились за одно мгновение.
Я замер, наблюдая, как из огромного бетонного сооружения остались только руины. Просто руины.
Я мигом выбрался из рук его друга и что есть мочи звал Лияма, веря, что он успел выйти.
— Лиям! Где ты? Лиям! — мой голос охрип, но я не переставал кричать, даже когда приехали спасательные службы. — Лиям, пожалуйста...
Окончательное отчаяние я почувствовал тогда, когда передо мной оказались его друзья. Я не видел их лиц. Слёзы наполнили мои глаза.
— Чан...
— Где Лиям?!
— Чан, прошу, послушай... Лиям... Он не выбрался. — с тяжестью в голосе сказал Моромото.
— Но он же жив, так?... — я подолгу смотрел на них, а они молчали. — Почему вы молчите? Скажите, что он жив!
Никто из них не посмотрел мне в глаза. А это значило только то, что мои самые страшные мысли были правдой.
Дальше я не помню ничего. Лишь то, как меня обнимали родители и горько плакали. Как ко мне подходили незнакомые мне дяди и тети, которые сухо шептали мне соболезнования. Как я стоял у могилы брата и читал его имя и даты: его рождения и смерти...
Но, как оказалось, хуже было потом...
Страховая компания отказалась выплачивать нам деньги. Мы были на мели. Мама день и ночь плакала, а потом у нее случился сердечный приступ. Я потерял и ее. Папа как мог пытался справиться с потерей двух его близких людей. На нас у него уже не осталось сил. Мы росли сами по себе.
Но я не виню в этом отца.
Я был во всем виноват.
Лишь я.
Не знаю точно, когда именно я свернул не туда. Может быть, когда подружился с теми парнями? Или когда я согласился поехать с ними в ту заброшенную парковку? Или тогда, когда я предложил взорвать все петарды у той злосчастной стены?
Не знаю.
Но это всё равно моя вина.
Это мое бремя.
И я никогда не смогу простить себя.
В один из дней, вечером, я проходил мимо комнаты отца. Я услышал плачь. Мое сердце сжалось, и я остановился. В тот день я понял, насколько всё плохо. У нас нет денег ни на что. Остались только мы с Билом. Но какой от нас прок? Ни Бил, ни я не смогли окончить школу и не смогли даже в нормальный колледж поступить.
Вскоре... и отец покинул нас. Чтобы оплатить похороны, мы влезли в долги.
Я понимал, что единственное место, где у нас остались деньги, это была страховая компания.
Страховая компания "Salvation". Директором компании был Такаши Судзуки. Тот, кто обманул нас и оставил без ничего. Я навсегда запомнил его имя.
Мы с Билом взялись за ум и начали думать, как можно вернуть деньги.
— Мы обратимся в суд, — предложил я.
— Серьезно? Ты думаешь, суд сразу же обвинит Такаши и вернет тебе деньги, как в мультиках?
— А что ты предлагаешь, Бил?! У нас с тобой ничего нет!
— Именно. Ничего. Деньги мы уже не вернем. Будем зарабатывать как можем.
На протяжении долгого времени мы крутились как могли. Занимались всем самым законным и незаконным, лишь бы заработать денег. Нашей первой большой покупкой стала наша машина. А потом Билу пришла идея вернуть гонки.
После смерти Лиама и того случая гонки прекратились. К счастью, я помнил всех тех чемпионов тех гонок. Мы с Билом разослали им всем письма.
Конечно, сначала всё шло очень хило, но спустя один такой сезон мы смогли восстановить репутацию таким гонкам. Я нашел старых друзей Лияма и своих новых друзей. Я сам начал участвовать в таких гонках. Всё было хорошо ровно до того момента, пока на гоночной трассе не оказалась она.
— Меня зовут Сакура Судзуки. — Ее яркая и невинная улыбка покорила меня сразу. Она появилась впервые на своей белой машине. Ей тогда было двадцать, не помню, но это и не важно. Я не мог соврать себе и сказать, что ее красота не зацепила меня, но слух резала фамилия Судзуки.
— Твой отец, случайно, не Такаши Судзуки? — спросил я, пожимая ей руку.
— Не думала, что здесь его знают, — я усмехнулся, отчего мог лицезреть ее недовольное лицо.
— Что смешного?
— Не думал, что его родственники осмелятся явиться на такие мероприятия. — Ее ладонь сжала мою.
— Почему это?
— Слишком он боязливый. Только и знает, как сжать свой хвостик и убежать. — Ладонь ее тут же пропала из моей.
— Не смей оскорблять моего отца.
— А то что?
Она фыркнула.
— Увидимся на трассе, грубиян.
Тот вечер не был особо запоминающимся. Я победил ее, и она ушла очень злой. Но я навсегда запомнил, кто она и чьей дочерью она является. Наши разногласия на гоночной трассе длились уже не один год и могли продолжаться еще долгое время, пока в один день Бил не пришел ко мне с одной идеей...