солнце за горизонтом.
Комната была наполнена импровизированным пением Джо, у которой в голове играла одна и та же песня, мотив которой не сходил с ее уст. Это была какая-то английская песня, что теперь заела и у меня. Но даже эта противная песня не могла отвести от меня мысли о том, что теперь я с Чаном.
Я с человеком, с которым месяц назад чуть ли не дралась за то, чтобы пересечь эту чертову финишную черту первой. С человеком, к которому, я думала, испытываю ненависть. Человек, которого я не могла переносить, стал тем, кто меня целует и любит...
— Ты изменилась как-то, — словно подозревая что-то, прищурилась она.
— Что ты несешь? Тебя не было пару часов, как я могла измениться за такой промежуток времени? — посмеялась я, хотя отчасти понимала, что она могла иметь в виду и какова причина этого "изменения".
— Именно. Пару часов. Да из дома ты тоже не выходила, — она вдруг прыгнула на кровать, где я сидела по-турецки. Я повалилась на мягкое покрывало из-за резкого движения подруги. Я разразилась смехом, а она начала допытывать меня щипками и тыканьями. — Колись, мисс-секрет!
В моменте я глубоко вздохнула и кивнула, готовая рассказать все Джо.
— Ладно, — я быстро села обратно, так же по-турецки, и приблизилась к Джо, в полном предвкушении, — слушай. Я и Чан признались друг другу...
Вдруг Джо вскрикнула и откинулась назад, в шоке рассматривая мое лицо. Она прикрыла рот рукой, что бы скрыть свой радостный восклик.
— Да ну!? — она небольно толкнула меня в плечо. — Разве не ты громче всех говорила, что ненавидишь его?
Я неловко хихикнула и пожала плечами, признавая, что такое было и в самом деле.
— Поверить не могу! — она приблизилась ко мне ближе. — А он на свидание приглашал тебя? — Я кивнула.
— Сказал, что вечером отвезет меня кое-куда.
— Сакура, уже давно вечер, а ты тут развалилась и секретами делишься! Вставай и одевайся! — неожиданно, словно моя мама, вскрикнула Джоди и начала помогать мне одеваться.
<...>
Чан медленно и как-то неуверенно направился к двери единственной женской комнаты в общем доме. Он никогда не испытывал столько волнения, подходя к этой двери, как за эти пару дней. Его рука почти повисла над медной ручкой двери, как его окликнули.
— Эй, Чан, на кого ты ставишь? — крикнул Джисон, разложившись на диване и пересчитывая купюры в руках. На телевизоре шел футбольный матч. Знали бы они, что сейчас ему явно не до какого-то там матча.
— У меня дела, давай потом, — отмахнулся Крис, возвращая взор на дверь комнаты.
— Боишься сотку потерять? — кинув на меня свой взгляд, Хан, от чего он вздохнул и быстро пробурчал.
— Сотню баксов на Испанию. — сказал Чан, осознавая, что опять поддался на провокации Джисона.
Всю неделю они гнались за тем, кто мог быть причастен к аварии с Сакурой на гонке, но без результатов. Сегодня был очередной футбольный матч, поэтому они закупились пивом (даже тем, что нравилось только Джисону) и развалились на диване под громкий голос комментатора. Даже Бил заинтересованно наблюдал за бегом футболистов на экране, попивая пиво. Обычно он таким не особо интересовался.
— А ты, кстати, куда собрался? — отозвался и сам Бил.
— Дела. Нужно кое-что обсудить с Судзуки, — сказал Чан, медленно постучав в комнату девочек.
Голова Джо мигом выскочила из дверного проема, как только открылась дверь. Увидев Чана, который терпеливо ждал, пока она полностью откроет дверь, Джо-Джо, с толикой таинственности в ухмылке, открыла ее. Я уже стояла и ждала, пока подруга наконец даст мне возможность увидится мне с Чаном.
— Готова? — спросил он, только затем осмотрев меня с ног до головы.
— Ага, — ответила я, поправляя кофту.
— Пошли, — с легкой улыбкой сказал Чан, пропуская меня вперед.
Джо провожала нас с теплым взглядом, словно мать. Но как только наши фигуры покинули гостиную, на нее направились мужские взгляды, которые секунду назад активно наблюдали за мячом по полю.
— Что? — спросила она, недовольно нахмурившись и скрестив руки на груди.
— Странные вы все, — сказал Феликс, на что Чанбин усмехнулся и вернулся к просмотру и к своему недопитому пиву, а Хан — к подсчету своих выигранных купюр.
<...>
— Куда мы едем? — с улыбкой спросила я, переводя взгляд с окна на Чана.
— Все еще немного небезопасно ездить по городу, поэтому мы с тобой поедем куда-нибудь за город, — пояснил он. Его рука медленно опустилась с руля к моей и взяла ее в свою, крепко сжимая ладонь.
— Кстати, — в памяти всплыли мысли, которые тревожили меня, но которые я почему-то забыла в эти дни, от чего становилось стыдно, — насчет безопасности...
— Родители?
— Да... — он будто прочитал мои мысли.
— На самом деле, я не знаю, как у них там дела, — его рука сжала мою ладонь, — но они в безопасности. Им ничего не угрожает, поверь мне. В отличие от тебя...
Его взгляд устремился на мое лицо.
— С тобой безопасно, — нежно сказала я, переплетая наши пальцы и наблюдая за этим. Я сжала его теплую руку, но от него в ответ ничего не последовало.
— Я так не думаю, — с грустью проговорил он, поднимая на меня свой взгляд исподлобья.
— Ну почему же? Ты меня всегда спасаешь: когда меня похитили, когда я чуть не попала под взрыв и даже в день аварии... Ты заботишься о других, хотя сам отрицаешь это. А вот я не сделала для тебя ничего...
— Если ты сделаешь для меня хоть что-то, я буду чувствовать себя должником, — он усмехнулся усталой усмешкой.
— Нашелся тут должник, — посмеялась я, смотря на его лицо.
Вдруг его усталая улыбка превратилась в невозмутимое выражение лица. Его что-то тяготило и тревожило.
— Помнишь телефонные номера своих родителей? — резко и быстро спросил он.
— Помню, — так же ответила я.
Он вдруг вытаскивает свой телефон и протягивает его мне:
— Держи. Поговори с ними.
Он свернул на обочину дороги. Солнце заходило за горизонт, и сумерки уже опускались на улицу. Он медленно вышел из машины, плавно закрыв дверь, и, оперевшись на капот, наблюдал за переходом природы к ночной жизни. Я взглянула на телефон в своих руках и почувствовала дрожь в своих конечностях. Быстро открыв набор номера, я, словно автоматом, набрала знакомые мне до боли цифры и нажала эту злощастную кнопку вызова. Гудки длились мучительно-медленно. Слишком долго они шли, что сердце часто забилось, смирившись с тем, что родители мне не ответят, пока вдруг...
— Такаши Судзуки слушает.
— Папа?..