Глава 34
День сменялся ночью, и я проводила время в маленькой хижине, укрытой от внешнего мира. Комната выполнена из грубого дерева, и скромной мебелью.
Время шло медленно. Я не могла сказать, сколько дней прошло с тех пор, как я очнулась здесь. Каждое утро начиналось с того, что ко мне заходила молодая женщина и приносила желтую воду. Я зажимала нос, чтобы не чувствовать её тухлый запах, и с трудом пила, понимая, что это единственное, что у меня есть для поддержания сил. Пища, которую они давали мне, казалась странной — иногда это были объедки, иногда непонятные смеси.
В маленькой комнате, где я находилась, спали женщины. Я слышала их тихие разговоры и шёпот, когда они делились чем-то важным друг с другом. Их голоса звучали мягко и успокаивающе, и иногда я пыталась подслушать, надеясь уловить хоть что-то знакомое. Но слова были чуждыми, как и всё вокруг.
Я заметила, что в соседней комнате, вероятно, спали мужчины. Изредка доносились их разговоры, они были громкими. Я не могла понять, кто они, и какое место занимают в этой маленькой общине.
Однажды я нашла маленькое зеркальце на столе. Оно было покрыто пылью и трещинами, но всё же отражало мой образ. Я пригляделась к своему отражению и ужаснулась. Моё тело было в порезах и гематомах, которые заживали с каждым днем. Синяки постепенно тускнели, но следы боли оставались.
Я провела рукой по своим ранам, ощущая неровности кожи и шрамы. Эти женщины заботились обо мне, несмотря на то что я была им незнакома. А я даже не знаю, как их отблагодарить.
Во дворе, который был обрамлён невысокими стенами, я заметила, что песок под ногами мягкий и тёплый. Он словно впитывал солнечные лучи, создавая атмосферу спокойствия. Вокруг росли несколько кустарников, которые, кажется, еле справляются с жизнью.
На одной стороне двора стоял старый деревянный стол, покрытый слоем пыли и следами от дождя. На нём лежали инструменты — возможно, для работы в саду. Я заметила, что кто-то из женщин иногда приходил сюда, чтобы собирать травы или ухаживать за растениями.
Я стояла в дворе, наслаждаясь моментом, когда незнакомый мужчина появился перед моим обзором. Его взгляд был настойчивым и проницательным. Он медленно подошёл ближе, и я почувствовала, как внутри меня нарастает тревога. Он начал задавать вопросы, но его язык был мне совершенно незнаком — слова звучали резкими и непонятными.
Я пыталась отстраниться, но он не обращал на это внимания. Его неопрятный вид только усиливал моё беспокойство: грязная одежда и небрежная прическа создавали вид неряшливого человека. Он схватил меня за руку и потянул в сторону дома, и я не могла понять, что он собирается показать.
Сердце забилось быстрее, когда я поняла, что он ведёт меня в другую комнату. Внутри нарастала паника, и инстинкты подсказывали, что что-то не так. Я начала сопротивляться, пытаясь вырваться из его хватки.
—Отпустите меня! — закричала я, но он не реагировал. Я отбивалась ногами, пытаясь вырывать руку из его захвата. Он усиливал хватку, наклоняя мое тело ближе к столу.
— Пусти, мерзкое животное!— закричала я во весь голос, но получила пощечину.
Я кусалась, отбивалась ногами. Он был сильнее. Я пыталась ударить в пах, но он будто знал наперед мои действия. Он поднял мою тунику до пояса. Ийсусе! Сохрани мою честь, пожалуйста! Мои действия не давали мне никакого успеха, я шарилась по столу в поисках чего-то, что могло меня спасти.
Мужчина спустил свои штаны и достал член, противный запах ударил по моему носу. Сколько недель он не мылся?
Он развернул меня к столу, прижимая сильно, раздвигая ноги. Я судорожно вдыхала воздух, скидывая и сметая все со стола. Дергалась, как глиста. Я почувствовала, как его плоть начинает упираться в мою. Найдя ящик столе, я открыла его и увидела ножницы. Он уже на половину вошел в меня своим членом, как я резко разворачиваюсь и втыкаю ножницы в шею, попав в артерию.
Кровь брызнула на моё лицо. Его глаза расширились от шока, он зашатался, отпуская меня. Я отступила назад, в ужасе глядя на то, как он хватался за шею, пытаясь остановить поток крови, который хлестал из раны.
Я выскочила в коридор и побежала, не разбирая дороги, оставляя крики за своей спиной. Я бежала, ступая по горячему песку босыми ногами, обжигая и царапая. Я бежала до тех пор, пока деревня не осталась позади.
Выскочила на трассу, и передо мной раскинулась бескрайняя пустыня. Жаркое солнце палило с небес, а ветер поднимал облака песка, заставляя щуриться от слез. Я оглянулась, но никого не увидела.
Я шла по этой трассе, солнце уже садилось, по дороге по-прежнему было ни души. Звук машины! Я посмотрела назад, из-за поворота вырулил старый фургон, его кузов был покрыт ржавчиной и пылью. Я замерла, надеясь, что водитель остановится и поможет мне. Но вместо этого фургон резко затормозил, и дверь распахнулась. Изнутри вылез пузатый мужчина с лысеющей головой и опять этот сраный непонятный язык!
Я не успела ответить, как он схватил меня за руку и потянул к себе. Я попыталась вырваться, но его хватка была удушающей. Я закричала, но он быстро заткнул мне рот рукой, а затем, не дав мне шанса на сопротивление, запихнул в фургон.
Внутри было темно и пару девочек дрожали, прижавшись друг к другу в углу. Я почувствовала, как меня толкают на холодный металлический пол. Он завязал мне руки грубой веревкой и быстро закрыл за собой дверь. Я попыталась закричать снова, но звук был приглушен. Я в ловушке.
Мы ехали, я смотрела на этих девочек, эти девочки смотрели на меня. На вид им было примерно 15-17.
Фургон остановился, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Дверь распахнулась, и в темноте я увидела силуэты людей. Это были мужчина и женщина, оба выглядели ухоженными, одетые в дорогие ткани. Их присутствие излучало власть и контроль.
Женщина подошла ближе и начала осматривать меня и двух других девочек, которые были заперты рядом. Я заметила, что они выглядят так же испуганно, как и я. Мы обменялись взглядами, и в этот момент я почувствовала, что мы все находимся в одной лодке.
— Что ж, — произнесла женщина на моем языке, и я почувствовала прилив надежды. — Товар принимается.
Она обратилась к пузатому мужчине, который привез нас сюда, и добавила с ухмылкой:
— А теперь пора озолотить тебя за хорошую работу.
Я не могла поверить своим ушам. Кто-то говорил на понятном мне языке! Это дало мне возможность понять, что происходит. Может, они помогут мне узнать, кто я и где мои родные.
Нас вели прямиком во дворец. Мы вошли в роскошное помещение, вдоль стен стояли ухоженные кровати с чистыми простынями. Это место хорошо выглядело, ни как моё прошлое.
Я не могла удержаться и спросила:
— Чей это дворец?
Ее глаза расширились от удивления. Она явно не ожидала, что я могу говорить на арабском языке.
— Ты... ты говоришь по-арабски? — произнесла она с недоумением. — Ты не фарсийка?
Так, если им нужна была фарсийка, а я арабка, что тогда они будут со мной делать?
— Я знаю только свой язык.
— Ты идешь за мной.
Я следую за ней в другую комнату. Комната выглядит роскошно и дорого. Я чувствую себя в замешательстве, но восхищение красотой вокруг меня борется с тревогой
Она останавливается и оборачиваясь ко мне.
— Раз я заплатила за тебя деньги, ты должна их отработать. Я платила за фарсийок, которые должны прислуживать в Дворце. Фарси не знают нашего языка, они никогда и никому не смогут рассказать, что происходит в стенах дворца, производя уборку.
Так, хорошо, я в дворце, здесь тепло и уютно, значит, меня настигнет меньше угроз. Женщина продолжает осматривать меня.
— Кто вы?
— Я Наринэ, а ты?
— Я не знаю, кто я.
— Ты не знаешь своего имени или не знаешь откуда ты?
— И то и другое.
— Ладно, может, это толко нам на руку. Судя по твоему внешнему виду ты жила бедно.
Я кивнула.
— Судя по твоим ранам тебя либо избивали, либо что-то другое, сейчас это не важно. Важен момент, что ты не можешь быть наложницей шейха. Шейхам нельзя притрагиваться к такому телу.
Сцена: Уютная комната, наполненная мягким светом и ароматами благовоний. Стены обиты дорогими тканями, а в углу стоит изящный музыкальный инструмент, который издаёт мелодичные звуки. Я стою перед Наринэ, её проницательный взгляд проникает в самую суть.
— И то и другое. Ладно, может, это только нам на руку. Судя по твоему внешнему виду, ты жила бедно.
— Судя по твоим ранам, тебя либо избивали, либо что-то другое. Но сейчас это не важно. Важно то, что ты не можешь быть наложницей шейха. Шейхам нельзя притрагиваться к такому телу.
Её слова пронзили меня, как холодный ветер. Я замерла на месте, в растерянности пытаясь осознать, что мне делать дальше. Да что тут сделаешь? Я не знаю ничего о себе, либо дворец, либо улица.
— Ты очень красивая, — произнесла Наринэ, все еще осматривая меня. — Если бы не было на тебе стольких ран, ты бы жила в шоколаде...
Неловкое молчание повисло между нами.
— Ты умеешь танцевать?
— Я не знаю.
Танцы? Что еще им может от меня потребоваться?
— Мы тебя откормим, твои данные хорошие. За это время Ранья обучит восточному танцу. Это привлечет внимание шейха и его гостей. Им будет приятно смотреть на тебя.
— А если я не смогу? — спросила я, глядя на свои израненные руки.
— Если захочешь выжить — научишься, если нет — тебя убьет пустыня.
— Я постараюсь, — тихо произнесла я.— А что бывает потом?
— Когда потом?
— Потом, когда я станцую, когда музыка закончится, когда я остановлюсь?
— Бывают разные ситуации, если гость сильно тобой заинтересуется, он может позвать тебя в приватную комнату, оплатив времяпровождения, где ты будет танцевать только для него.
— Потом?
— Потом только Аллаху известно, что с вами будет. Но признаюсь честно, еще ни одна девушка не выходила от туда в слезах.
— То есть, я буду работать дворцовой шлюхой?
— Моя дорогая, нет, конечно, ты танцовщица.
— Танцовщица, которая спит за деньги?
— Как-то же должна проходить плата за твое проживание здесь. Мы будем давать тебе вкусную пищу, ты будешь ходить в золоте и взысканных тканях. Да об этом мечтают половина девушек, населявшую эту землю! К тому же, у нашего шейха не так часто бывают гости, а сам он никогда не притрагивается к танцовщицам. Помимо тебя есть еще пятерка смелых девушек, которые ждут с нетерпением приезда гостей, чтобы заработать и купить новые наряды. Пока там до тебя дойдёт очередь, одному Аллаху известно.
Это немного расслабило меня. Есть пять девушек до меня, даже если брать, что к нему приезжают гости раз в неделю, то у меня есть месяц на спокойную жизнь.