Глава 32
После моего фальшивого признания, со мной начали общаться по-другому, теперь доктор Ларсон приходила ко мне каждые три дни, мы разговаривали о моем будущем, о том, как бы я назвала ребенка будь то он мальчик или девочка. как я представляю свою жизнь вне этих стенах. Изредка она аккуратно расспрашивала меня про тиракт, я так же отвечала односложно, стараясь запоминать каждую ложь и поддерживать дружелюбие. Но когда она уходила, демоны снова настигали меня. Живот был уже большим, мне было тяжело ходить, я была очень худа. Плод развивался сложно, как-то на узи меня довели до слез, сказав, что есть признаки развития Дауна.
Я сидела на деревянном стуле в своей палате, мне дали позитивные журналы, где я отрывала листы и собирала буквы, когда надзиратель громко постучал в дверь. Сердце забилось быстрее — это была новость о прогулке. Я 8 месяцев не видела белого света, свежий воздух, наконец-то!
Когда я вышла в коридор, свет показался мне ярким и резким, но это было лучше, чем тусклое освещение внутри. Я присоединилась к группе женщин, каждая из которых шла с опущенной головой. Некоторые были молчаливы, другие шептались между собой, кто-то пел песни себе под нос.
Когда двери открылись и мы вышли на улицу, я на мгновение остановилась. Воздух был свежим и напоминал о свободе. Я глубоко вдохнула, впитывая запах травы и земли, хотя вокруг возвышались высокие стены, словно заключая нас в тюрьму. Почему словно? Это и была тюрьма. Но это было лучшее, что у меня было за последние восемь месяцев.
Солнце светило ярко, но я не могла его почувствовать — я была слишком далеко от него. Вместо этого я смотрела на голубое небо, которое казалось таким недосягаемым. Я медленно начала ходить кругами по небольшому двору, прижимая руки к животу, как будто это могло защитить моего ребенка от всего ужасного, что происходило вокруг.
Женщины рядом со мной иногда бросали настороженные взгляды, и это пугало меня. Одна из них, с длинными черными волосами и глубокими глазами, вдруг остановилась и посмотрела на меня.
— Ты здесь не одна, — произнесла она тихо. — Мы все переживаем это вместе.
Я кивнула, но не могла найти слов. Я продолжала медленно шагать по кругу, стараясь не думать о том, что ждёт меня внутри стен. Каждое движение давалось мне с трудом: живот тянул вниз, а тело было истощено. Я чувствовала себя одинокой, даже среди других женщин.
Взгляд снова скользнул к небу. Я мечтала о том дне, когда смогу увидеть мир за пределами этих стен — мир с зелеными деревьями, цветами и настоящим солнцем. Может быть, однажды мне удастся сбежать от этой реальности. Но пока я просто шла кругами, держась за живот.
Врач сказал, что я рожу раньше, мне осталось немого. В голове дофига вопросов, но никто не мог дать ответ, что будет со мной после родов.
Я продолжала шагать по двору, когда вдруг почувствовала резкое покалывание внизу живота. Это было не похоже на обычный дискомфорт — скорее, как будто внутри меня что-то начало двигаться. Я остановилась, прижав руки к животу и закрыв глаза. Вокруг меня шумели другие женщины, толкая за плечи, ругаясь на меня.
Покалывание усилилось, и я поняла, что это не просто каприз моего организма. Я сделала шаг назад, опершись о холодную стену, и попыталась глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться.
Внезапно я почувствовала, как из меня что-то вышло — теплое и влажное. Я быстро посмотрела вниз и увидела, как на земле образовалась маленькая лужица. Сердце забилось быстрее. «Это оно», — пронеслось у меня в голове. Я была готова к этому моменту, но не думала, что он наступит здесь, среди этих женщин.
Схватка пришла неожиданно: резкая боль сжала мой живот, заставив меня согнуться. Я закрыла глаза и стиснула зубы, стараясь не подать виду. Вокруг меня женщины продолжали разговаривать, но я уже не могла их слышать. Каждый следующий спазм был сильнее предыдущего.
Я сделала несколько шагов к центру двора, где стояла старая скамейка. Села на нее, стараясь найти удобное положение. Я знала, что должна оставаться спокойной, но страх охватывал меня с каждой новой схваткой. «Где врач? Где помощь?» — думала я, чувствуя, как напряжение нарастает.
Снова покалывание — и снова схватка. Я прижала руки к животу и попыталась сконцентрироваться на дыхании. В этот момент одна из женщин заметила моё состояние и подошла ближе.
— Ты начинаешь рожать? — спросила она с тревогой в голосе.
Я кивнула, хотя внутри меня все бурлило. Схватка снова накатила, и я сжала губы в тонкую линию. Женщина присела рядом со мной и положила руку на плечо.
— Дыши глубже. Все будет хорошо.
Меня погрузили в машину. Сквозь туман боли и страха я ощущала, как меня трясет на заднем сиденье скорой помощи. Каждая кочка на дороге отзывалась в моем теле резким спазмом, заставляя меня вскидывать голову и звать на помощь. Вокруг меня раздавались звуки — гудение сирены, голоса медиков, которые пытались успокоить меня, но я уже не могла воспринимать их слова.
— Дыши, дыши, — звучал голос одной из женщин, сидящих рядом. Я пыталась следовать ее совету, но каждая схватка накатывала на меня, как волна, и я не могла сдержаться. Я закричала, звук вырывался из глубины души, отражая всю боль и страх, которые я испытывала.
Машина тряслась, и я чувствовала, как меня подбрасывает на сиденье. Я прижимала руки к животу, пытаясь найти хоть какое-то облегчение, но спазмы становились все сильнее. Каждое движение машины только усугубляло мою агонию. Я сжала зубы, чтобы не закричать снова, но вскоре это стало невозможно.
— Эй, ты там, хватит орать, как резаная овца! — рявкнул водитель. Я почувствовала, как внутри меня что-то ломается. Боль накатила с новой силой, и я закричала еще громче. В этот момент мне казалось, что я не смогу выдержать больше ни минуты.
Наконец, скорая остановилась. Меня быстро перенесли на носилках, но даже это движение вызвало новый приступ боли. Я зажмурилась и снова закричала, ощущая, как слезы текут по щекам.
— Держитесь! Мы вас доставим! — говорил кто-то из медиков, когда меня катили по коридору больницы. Я слышала звуки шагов, видела размытые лица людей в белых халатах, но не могла сосредоточиться на них. В голове кружились мысли о том, как мне плохо и как я хочу просто избавиться от этой боли.
Меня привезли в палату, где стояла акушерка.
— Не ты первая, не ты последняя.
Акушерка начала задавать вопросы, но я едва могла ответить.
Я лежала, и каждая волна боли накатывала на меня, как мощный океанский прибой. Вокруг царила суета: белые халаты быстро перемещались, готовя все необходимое. Я пыталась сосредоточиться, но мысли путались в голове. Боль была невыносимой, и я не могла избавиться от ощущения, что теряю контроль.
— Дыши, дыши, — повторяла акушерка, её голос звучал как будто издалека. Я сжимала подлокотники так сильно, что мои пальцы побелели. Я чувствовала, как ногти впиваются в кожу, но это было единственным способом хоть немного отвлечься от адской боли.
Между схватками я пыталась сосредоточиться на дыхании, но когда приходила следующая волна, все усилия рассеивались. Я закусывала губы до крови, ощущая металлический вкус во рту. Каждое движение вызывало новые спазмы, и я не могла не кричать. Внутри меня бушевала буря — страх, боль и ожидание.
— Ты справляешься! — говорила акушерка, но мне казалось, что время остановилось. Ребенок никак не выходил, и это добавляло мне отчаяния. Я чувствую, что лежу тут уже очень долго.
— Мы введем эпидуральную анестезию, — сказала одна из медсестер, и я почувствовала легкое облегчение от этой мысли. Я кивнула, даже не в силах произнести слова. Вскоре мне сделали укол, и я ощутила, как боль начинает утихать, словно кто-то потянул за шнур и выключил свет.
Но даже с анестезией схватки оставались интенсивными. Я продолжала дышать в ритме, как учили, но теперь это было легче. Акушерка снова подошла ко мне:
— Ты почти на финише. Давай, ты сможешь!
Я сжала подлокотники еще сильнее, готовясь к следующему толчку. Внутри меня словно разгорался пожар. Я чувствовала, как каждая клеточка моего тела работает на то, чтобы помочь ребенку появиться на свет. Это было одновременно мучительно и прекрасно.
Наконец, после многих мучительных минут, акушерка произнесла:
— Почувствуй давление! Тебе нужно потужиться!
Я собрала все силы и сделала глубокий вдох. Схватка накатила вновь, и я начала тужиться изо всех сил. В этот момент я забыла обо всем — о боли, о страхе, о времени. Я просто хотела уже наконец-то родить и отдохнуть.
— Еще раз! — кричала акушерка. Я почувствовала, как внутри меня происходит что-то невероятное. С каждой попыткой я ощущала прогресс, и вскоре раздался крик — звук жизни, который наполнил палату.
Я лежала на столе, когда раздался первый крик моего ребенка. Сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Но вместо того, чтобы увидеть его, медсестры быстро забрали малыша и унесли в другую комнату. Я попыталась подняться, но силы покинули меня.
— Нет! Верните его! — закричала я, в панике пытаясь встать. Боль снова накатила, но я не могла думать о ней. В голове звучал только один вопрос: «Где мой ребенок?»
— Успокойтесь, — сказала одна из медсестер, её голос был холодным и отстраненным. — Вам нужно отдохнуть.
— Отдохнуть? — закричала я, не веря своим ушам. — Это мой ребенок! Он принадлежит мне! Верните его!
Я видела, как они переглядываются, и это добавляло мне страха. Внутри меня разгоралось отчаяние. Я чувствовала, как меня сковывает ужас, и желание защитить своего ребенка становилось все сильнее.
— Мы позаботимся о нем, — продолжала медсестра, но её слова звучали как приговор. — Вам нужно время. Вы не в состоянии заботиться о нем сейчас.
— Почему? — мой голос дрожал от эмоций. — Я нормальна! Я могу быть хорошей мамой! Верните его!
Но вместо поддержки я получила лишь холодный ответ:
— Такие, как вы, не могут иметь детей рядом с собой. Мы должны убедиться в безопасности малыша.
Эти слова пронзили меня, как нож. Я почувствовала, как мир вокруг меня рушится. Я не могла поверить в то, что слышу. Мое сердце сжималось от боли и унижения.
— Я не психически больна! — закричала я, но в ответ лишь молчание и усталые взгляды медсестер. Они продолжали делать свою работу, словно я была просто еще одной пациенткой, а не матерью. После всех манипуляций, они вышли и оставили меня сидеть на кресле, подложив пеленку.
Я снова попыталась встать, но силы покинули меня. Я упала обратно, слезы катились по щекам. Куда унесло ребенка? Что будут с ним делать?
— Пожалуйста... — прошептала я, но никто не ответил.
Побег сейчас, был моим первым и единственным реальным шансом. Я найду ребенка и выберусь.
Собравшись с духом, я встала на ноги и вышла в коридор. В ушах звенело от тишины, но мне это было на руку — я могла действовать незаметно. Я почувствовала, как кровь продолжает сочиться, но сейчас это не имело значения. Я нашла бинт в палате и быстро запихнула его в вагину, стараясь остановить кровотечение хотя бы на время. Боль была невыносимой, но я знала, что должна двигаться дальше.
Я начала открывать двери одну за другой, надеясь найти выход или хотя бы какую-то подсказку о том, где может быть мой ребенок.
Одна из дверей вела в гардеробную для персонала. Я быстро заглянула внутрь и увидела униформу врачей, аккуратно сложенные на полках. Не теряя времени, я снимала с себя сорочку, переодеваясь в их чистую одежду.
Я быстро натянула костюм и маску, стараясь выглядеть так, будто ничего не случилось. Теперь у меня есть немного времени, чтоб найти малыша.
Я проходила мимо медсестер и врачей, которые не обращали на меня внимания. Я чувствовала себя как рыба в воде.
Я металась по этажам, в поисках ребенка. Когда я остановилась в одной из очередных дверей, то прислушалась к звукам внутри: тихий плач. Я сделала глубокий вдох и толкнула дверь.
Внутри стояли кроватоки с новорожденными, и среди них я искала своего ребенка. Что за черт! Как среди них я найду своего ребенка, которого в глаза не видала? Они были все на одно лицо. Растерянность, провал. Я не могу взять рандомного ребенка, лишив какую-то мать своего чада. Страх быть пойманной и запертой снова в клетке пересиливает желание найти ребенка. Нет, я не выдержу снова. Только не туда. Остаться здесь было равносильно самоубийству.
Я стояла в отделении новорожденных, сердце колотилось в груди, а мысли путались. Все эти крошечные создания были похожи друг на друга, и я не могла отличить своего ребенка от остальных. Мысли о том, что я могла бы случайно забрать не того малыша, заполнили меня ужасом. Я не могла лишить кого-то его чада, это было бы слишком жестоко. Но и оставаться здесь было равносильно самоубийству. Я долга придумать, как выбраться незамеченной.
В коридоре в углу стоит большая тележка для грязного белья. Это могло стать моим шансом. Я подошла к ней, стараясь выглядеть невозмутимо, и быстро открыла крышку. Внутри были использованные пеленки и одежда. Запах был неприятным, но сейчас это не имело значения. Я быстро заглянула вокруг и, убедившись, что никто не смотрит, нырнула в тележку, укрывшись пеленками.
Сердце колотилось от страха, но я знала, что это единственный способ избежать внимания. Я прижалась к стенкам тележки и ждала. Слышала, как медсестры продолжали говорить, и вскоре одна из них подошла к тележке.
— Нужно вывезти это в прачечную, — произнесла она, толкая тележку. — какая-то она тяжелая. Я почувствовала, как она начинает двигаться, и держалась крепче, стараясь не выдать себя.
Тележка покатилась по коридору, и я молилась, чтобы нас не остановили. Я слышала звуки больницы: шаги, разговоры, звуки машин. Каждый звук заставлял меня дрожать от страха. Наконец, тележка остановилась, я подождала еще немного времени, прежде чем комнату наполнится тишиной.
Я знала, что теперь или никогда. Собравшись с силами, я приоткрыла крышку и выглянула наружу. Вокруг никого не было. Быстро выскользнув из тележки, я оказалась в узком коридоре. Собрав в охапку белья, которые я знала, что мне еще пригодятся я побежала по коридору. Увидев лестницу, я двинулась к ней. Как только я подошла к двери, услышала шаги позади себя. Паникуя, я быстро открыла дверь и вбежала внутрь.
Лестница была темной и узкой. Я спустилась вниз на несколько этажей, пока не достигла выхода на первый этаж.
Внизу я увидела окно с открытым жалюзи. Быстро подбежав к нему, я выглянула наружу — во дворе была ночь и никого не было снаружи. Я открыла окно первого этажа и спустилась вниз. Моё падение сказалось на босых ногах и боли в промежности, я заметила, что штаны костюма напитались кровью. Свернув простынь и положив в штаны, из последних сил я побежала вперед, во дворы многоэтажных домов.