Глава 36
- Какая же чудесная сегодня погода! -Данелия закинула голову назад, подставляя лицо ласковым лучам. - Даже не верится, что уже осень. Ощущение, будто до сих пор лето.
Она притормозила, удерживая за поводок Гнома, который с энтузиазмом исследовал опавшую листву. Дмитрий шел рядом, но смотрел не на красоту набережной. Его взгляд был прикован к ней.
- Да, удивительно тепло, - отозвался он, хотя имел в виду вовсе не температуру воздуха. - В прошлом году в это время уже было холодно.
Дима не мог заставить себя отвернуться. Глядя на эту яркую, живую девушку, он ловил себя на мысли: как он мог раньше не замечать её? До появления Данелии его жизнь была похожа на монотонную череду серых будней. С ней же мир словно обрел яркость. Она была его личным солнцем, его голубоглазой кошечкой - нежной, но с острым язычком. Дмитрий считал себя однолюбом до мозга костей: другие женщины на её фоне просто блекли, превращаясь в невыразительные тени. Ему нравилось в ней всё - от капризного изгиба бровей до того, как она поправляла выбившиеся пряди волос. И пусть скептик внутри него твердил про «конфетно-букетный период», он кожей чувствовал: это не просто вспышка. Это - навсегда.
- Ой, Дима, смотри! Уточки! - Данелия радостно воскликнула, указывая на зеркальную гладь пруда, где неспешно дрейфовали птицы.
Она потянулась вперед, вся захваченная этой детской радостью, но Дима внезапно сократил дистанцию.
- Зачем тебе уточки, когда здесь есть я? - негромко проговорил он.
Его голос прозвучал с той собственнической хрипотцой, от которой у Данелии по спине пробежал ток. Прежде чем она успела возразить, он властно, но осторожно притянул её к себе за талию. Это внезапное вторжение в её личное пространство отозвалось внутри мгновенной вспышкой тепла, переходящего в легкое возбуждение.
Она подняла на него глаза, и дыхание перехватило. Какой же он был красивый в этом мягком осеннем свете... Резкая, безупречная линия челюсти, прямой греческий нос и эти манящие, полные губы, которые сейчас находились так близко. В её голове промелькнула нелепая мысль: почему она так долго была одержима Воскресенским? Как она могла «залипать» на кого-то другого, когда рядом находилось живое воплощение бога, теплый и осязаемый?
Дмитрий медленно сокращал это расстояние, давая ей возможность дышать, но забирая всё остальное внимание. Его взгляд, тёмный и глубокий, на мгновение задержался на её губах, прежде чем он подался вперёд. Первое касание было неспешным, почти осторожным. Это был даже не поцелуй, а обещание, проба на вкус, от которой по коже пробежали мириады искр. Он действовал осторожно, едва касаясь её губ своими, словно боясь спугнуть этот хрупкий момент. Время растянулось, превратив секунды в томительную вечность, наполненную тихим стуком двух сердец, бьющихся в унисон.
Но это затишье было лишь прелюдией к буре.
Когда её пальцы несмело коснулись его затылка, зарываясь в волосы, плотина рухнула. Неспешность сгорела в одно мгновение, уступив место голодному, неистовому желанию. Его рука уверенно легла ей на талию, притягивая почти вплотную, так что между ними не осталось даже воздуха. Теперь поцелуй стал глубоким и властным, в нём смешались накопленная нежность и долго сдерживаемая жажда.
Страсть поглотила их целиком. Мир окончательно перестал существовать - остались только его горячие губы, её тихий, сорвавшийся стон и обжигающее чувство близости, от которого кружилась голова. Это был танец на краю бездны, где каждое движение было пропитано отчаянной потребностью друг в друге, превращая их двоих в единый, охваченный пламенем порыв.
Данелия, чувствовала как в её руке дёргался поводок, но её это мало волновало. Ей хотелось раствориться, утонуть в нём, стать ближе, хоть ближе уже некуда, быть единым целым. Как только они услышали отчаянный скулёж, тогда и оторвались друг от друга.
Парень помутневшим взглядом огляделся и понял, что Гнома рядом нет и скулит именно он. Не раздумывая ни секунды, Дима побежал туда куда тянулся поводок, за ним на каблуках пыталась Дана, но, правда, получалось с трудом. В какой-то момент из её руки выпал поводок. А Дмитрий убегал всё дальше и дальше, пока девушка вообще его не потеряла из виду.
Парень бежал за похитителем и видел, как между ними сокращается дистанция. Сейчас он его поймает и хорошенько вмажет за то, что заставил его любимую нервничать; за то, что перепугал собаку любимой и за то, что заставил его бежать, вместо того чтобы любоваться своей девушкой.
Они завернули на какую-то площадку и за деревом темноволосому парню удалось догнать похитителя собаки. Схватив его за капюшон валит на землю и первом делом бьёт кулаком по лицу. Забрав напуганного Гномика наносит ногами серию ударов по корпусу и по лицу. Только когда начал чувствовать, что его эмоции отпускают, тогда прекратил и начал осознавать, что избил человека посреди белого дня и могли вызвать ментов, а ещё лучше кто-то мог снять исподтишка. Но его это мало волновало - выкрутился бы. А вот, если бы вор скрылся бы вместе с собакой любимой девушки, то Дмитрий себе этого не простил бы. Вспомнив как её лицо поменялось когда она поняла, что скулит Гном, так его опять ярость затопила. Сделав последний жёсткий удар ногой по рёбрам Дима решил возвращаться к любимой, считая, что он сполна отомстил возмутителю их спокойствия.
- Дима! Димончик! Подожди нас! - парень слышал где-то вдали голоса, они показались ему знакомыми, но он не придал этому значения. Мало ли сколько "Димончиков" на набережной.
- Ну ты охренел в край, дружище! - темноволосый молодой человек почувствовал, что кто-то запрыгнул ему на спину после этих слов.
- Некит, слезь, ты тяжёлый!
- Нихрена подобного! Давай, неси меня!
- Я уже несу кое кого, а тебя носить я не согласен!
Никита слез, обошёл его и увидел маленькую собачку на руках здоровенного друга. Он был шокирован.
- Да ладно! Быстро она тебя под каблук загнала!
- Никто никого не загонял, - ответил спокойно Дмитрий и почесал ушко Гномику. Бедный малыш, столько стресса перенёс за это время.
- Всё! Этот процесс необратим, - произнес Марк печально.
- Потеряли мы его. Я вот всегда говорил, что девушки - коварные существа! И оказался прав.
- По личному опыту не судят, Ник, - подстебал его Марк.
- Ой, ты бы вообще молчал, Аленький цветочек!
- Зато не с кем попало.
- Тут не поспоришь, - сдался Никита.
- Так, заткнитесь оба! Никаких других девушек при Данелии.
Когда Дмитрий увидел свою вторую половинку, то почувствовал, как его сердце стало биться быстрее, а на лице расцвела улыбка.
- Вот, любимая, твой Гном!
- Мой малыш! - темноволосая девушка так была счастлива видеть своего пушистого любимца, что не сразу заметила, что их компания немного расширилась. - Ты мой сладкий! Ты, наверное, так испугался! Ну всё-всё, не переживай, я рядом!
Наблюдая за тем, как Данелия осыпает Гнома поцелуями, Дима вдруг поймал себя на мысли, что его накрывает волной ревности. Звучало это до абсурда смешно: взрослый мужчина соревнуется за внимание с крохотным псом.
- А ты не забыла, кто тебе принёс этого малыша? - он даже не скрывал своей ревности к домашнему любимцу.
- Прости, пожалуйста, конечно, я про тебя помню.
Данелия виновато улыбнулась и, на мгновение отвлеклась от Гнома, приподнялась на носочках. Она робко, почти невесомо коснулась губ Дмитрия коротким, целомудренным поцелуем - нежным «спасибо», которое должно было загладить её невнимательность.
Но когда она уже собиралась отстраниться, Дима решил, что такой скромной платы за его подвиг недостаточно.
Его рука мгновенно легла ей на затылок, пальцы собственнически запутались в густых темных волосах, не позволяя прервать контакт. Дима перехватил инициативу властно и бесповоротно, превращая её робкое касание в глубокий, требовательный поцелуй. Он словно заново заявлял свои права, вытесняя из её мыслей всё остальное.
Данелия тихо охнула, и этот короткий вдох утонул в его губах. Поводок окончательно выскользнул из её пальцев. Одной рукой она всё ещё прижимала к себе четвероногого друга, а другой вцепилась в плечо Димы, пытаясь удержать равновесие под натиском его поцелуя. Данелия ответила на его напор с неожиданной страстью, полностью растворяясь в ощущении его близости и знакомом аромате парфюма.
Мир вокруг них поплыл и окончательно исчез. Больше не было ни парка, ни прохожих. Остался только обжигающий ритм двух сердец, бьющихся в унисон, и это бесконечное, пьянящее мгновение, в котором они увлеклись друг другом настолько, что реальность превратилась в едва различимый фон. Дима целовал её так, будто хотел восполнить каждую секунду, проведенную в тени её любимца, и Данелия была только рада этому сладкому поражению.
- Собаку не задавите! - сказал Никита.
И голубки друг от друга оторвались, девушка не знала себя куда деть, а парень с неохотой отстранился от неё. Нет, он точно когда-нибудь Никитоса прибьет!
- Ой, Никита, привет! Марк, привет! Я вас не заметила сразу. - Данелии было очень неловко перед друзьями своего молодого человека.
Никита многозначительно ухмыльнулся понимая почему она сразу их не заметила, а Марк любовался верхушками деревьев на которых ещё местами есть листва, делая вид будто ничего не произошло.
- Пойдёмте прогуляемся. Зачем стоять на одном месте?
Обновлённой компанией они двинулись в другую сторону набережной. Каждый был погружён в свои думы. Один только пёс был счастлив снова шуршать листвой. Чтобы скрасить напряжённую тишину брюнетка решила задать вопрос:
- А кто-нибудь знает, что с Лилей? После того, что произошло в понедельник она больше не выходила на связь. А мне нужно отдать ей её рюкзак. - девушка оглядела всех парней и у них были растерянные лица. Никто не знал, что было потом с Лендриковой, как и с их другом Воскресенским.
Девушка переживала за свою подругу после произошедшего. Вспоминая как лицо Лилии побелело от яростно брошенных слов Влада её передергивало. Что он тогда имел в виду... Хоть бы с Лендриковой всё было в порядке, потому что Воскресенский вообще был в неадекватном состоянии. А вдруг он причинил ей боль или сделал с ней что-то хуже? В последний вариант с трудом верилось. Он же так добивался её, так ухаживал, чтобы в один момент в приступе злости изувечить её?!
- А ты ей звонила? - спросил Ник.
- Да, гудки шли, а она не поднимала трубку. И сообщения больше не писала, чтобы узнать где встретиться.
- Не переживай, любимая, всё с ней в порядке! Она обязательно выйдет на связь и ты отдашь ей рюкзак. У Владоса, конечно, не все дома, но он ей не причинит зла. - начал успокаивать Данелию Дима.
- На счёт дома мягко сказано. Там чердак едет конкретно! - сострил Никита.
- Скоро без чердака останется! - хмыкнул Дмитрий.
Компания дружно вчетвером расхохоталась и Дана немного успокоилась. Воскресенский - полный кретин, но не так, чтобы поколечить Лилию. При этом зная эту милую девушку нельзя сказать, что она мягкотелая, она может за себя постоять.
Да, шутки шутками, но в каждой из них крылась горькая правда. И то, что парни сказали на самом деле было лишь вершиной айсберга. Они втроём прекрасно знали: ситуация в семье Воскресенского гораздо страшнее, чем мог вообразить любой посторонний человек.
В кругах местной элиты темноволосого, безупречно красивого и холодного парня считали баловнем судьбы, типичным представителем «золотой молодёжи». Статус мажора у него действительно был, но вот был ли он счастлив? Нет. Если бы кто-то спросил Влада напрямую, испытывал ли он когда-нибудь это чувство, парень, скорее всего, промолчал бы. Он просто не знал, что такое обычная человеческая теплота. С самого детства его окружали лишь глухой холод и равнодушие самых близких людей.
Владлен Воскресенский являлся продуктом чисто прагматичного, фиктивного слияния двух крупных бизнесов - известной юридической фирмы и Агентства по страхованию рисков. Сам Влад родился лишь для того, чтобы стать живой печатью, скрепившей этот договор. Его деды заключили союз задолго до того, как на свет появились будущие родители мальчика. Влад рос, ни в чём не нуждаясь, его жизнь щедро оплачивалась из фонда страхования рисков. Впереди его ждало блестящее будущее: после универа - юридическая фирма отца, а позже, когда не станет второго деда, - и страховое агентство.
В высшем обществе его держали за самого завидного холостяка. Обеспокоенные мамаши даже пытались сосватать за него своих дочерей. Но ярмарка невест быстро закончилась - как только Влад достиг совершеннолетия, он оборвал контакты с родителями, съехал на собственную квартиру и максимально отдалился от «элитных снобов».
Этот переезд стал для него событием века. Несбыточной детской мечтой, которая годами казалась недостижимой. Никто из окружающих не догадывался, каково это - жить под одной крышей с родителями, которые никогда не хотели ни этого брака, ни собственного ребёнка. Их самих когда-то в подростковом возрасте просто поставили перед фактом грядущей свадьбы, и всю свою невыплеснутую злость за сломанные судьбы они годами отыгрывали на ни в чём не повинном сыне.
Набережную накрыли вечерние сумерки. Воздух становился всё холоднее, пробирая до костей. Дана поплотнее закуталась в лёгкую куртку, глядя на затихшую воду. Тревога за подругу никуда не желала уходить. Внутри нее зрело нехорошее предчувствие, но она пыталась её гасить, повторяя про себя лишь бы с Лилей всё было хорошо.
- Ладно, пойдёмте к машине, а то замёрзнем, - нарушил молчание Дима, сильнее сжав руку Даны.
Они развернулись и зашагали обратно, а Дана незаметно вытащила телефон и снова проверила входящие. Экран по-прежнему оставался пуст.