Жажда Свободы

– Тебе понравился завтрак? – поступил вопрос от Воскресенского.

Я ничего ему на это не ответила. Мне казалось, что мои действия говорили громче, чем слова. Но, видимо, ему хотелось лишний раз потешить своё самолюбие.

– Когда будет лучше поехать забрать твои вещи? – учтиво интересуется он.

– Никогда, Воскресенский!

– Я вот думаю, что после пар будет вообще идеально, - как будто не замечая меня, задумчиво произнес он.

А я думаю, что после пар будет идеально, если ты про меня забудешь! Не произнося больше ничего, я продолжила завтракать и параллельно думала о том, как бы избавиться от парня.

Видя, что я закончила завтракать, он подскочил со стула и, не дав мне ни единого шанса всё самой убрать, забрал у меня тарелку и чашку. А я тем временем пошла обуваться и снова пытаться уйти.

– Да куда ты так торопишься? Не переживай, мы не опоздаем! - беспечный голос донёсся из кухни.

Я хотела на него накричать! Честно! Но вовремя одумалась. Раз привёз сюда, значит, и отвезёт, но на этом наши пути разойдутся. Навсегда!

Дорога обратно мне показалась гораздо быстрее. После такого роскошного дома и апартаментов было очень уныло видеть свою панельку. Этот контраст так заметен. Именно по этой причине я считаю, что нам с Владом не суждено быть вместе, ну и потому что у него характер противный.

"Спасибо, что подвез" – он не достоин. Поэтому я выхожу из машины и хлопаю дверью. И в след слышу ещё один хлопок, а потом и характерный звук блокировки машины.

Устав бороться с ним, я просто пошла вперёд. Воскресенский меня так вымотал за вчерашний день и сегодняшнее утро, что мне проще помолчать и попытаться восстановить некий душевный баланс. Открыла подъездную дверь. Поднялась по лестнице. Открыла входную дверь, и с этого момента во мне что-то изменилось.

На кухне творился знакомый беспредел. В этот раз лица были знакомые. Не новые собутыльники. Интересно, что об этом думает Воскресенский? Есть желание сбежать?

– Где твоя комната? - спросил он.

– Ого, Лилия! И новый хахаль! А мы вас ждали! Слышь, одолжи бабло, а то на водяру не хватает. Мы искали в твоей комнате, но там было мало, - ко мне, вразвалочку и не твердой походкой, подходил алкаш. Услышав последнее предложение, я пулей унеслась в комнату.

Грёбаный звиздец! Мои деньги!

В комнате всё перевёрнуто вверх дном, как в американских фильмах, где в квартире проходил обыск. Я чувствовала, как паника и тревога поднимались вверх по горлу и перекрывали доступ к кислороду, а сердце готово было покинуть моё тело.

У меня имелась в заначке наличка, но я её хранила в разных уголках комнаты, чтобы, если вдруг и нашли, то хотя бы не всю сумму. В моём положении вообще опасно хранить какие-либо деньги наличкой, безопаснее на карте, но по многим причинам мне было проще держать запасы на "чёрный день" в носке.
В один угол метнулась, самый видимый – там пусто. В другой, но уже более скрытный – видно, что пытались вскрыть половицу и торчит носок, но не получилось, значит, деньги на месте. А третье место, самое скрытное, там имелась самая большая часть денег, – не тронуто. Всё лежит так, как и лежало до моего прихода. Фух, практически все деньги на месте. Да, за первую заначку обидно, но не сильно, там было мало денег.

– Лиля, всё на месте? Ты в порядке? - обеспокоенно спросил парень.

– Да, почти... - я испытывала невероятное облегчение.

– Гони бабки! - парень схватил собутыльника за грудки, рывком впечатывая его в обшарпанную стену.

– Влад, оставь его! Всё нормально!

– Иди вещи собирай, мы уходим! – не оборачиваясь, сказал он мне.

– Какие деньги... Послушай Лилию, она девочка умная! – поддакнул заплывший алкоголик.

Невняв моей просьбе, Влад дал под дых собутыльнику.

– Ещё раз повторяю, верни деньги девушке!

– Их... нет. - задыхаясь, сказал синерылый.

Я увидела, как щёлкнул тумблер в голове у Влада, и он изменился в лице так стремительно, что я невольно отшатнулась. От того человека, который всегда сдержан, ни осталось и следа. Агрессия подвинула сдержанность.

Раздался глухой, тошнотворный стук затылка о бетон, а следом – короткий, сухой звук удара. Влад бил прицельно, жестко, вкладывая в каждый замах не просто ярость, а какое-то холодное презрение.

– Где. Деньги. - каждое слово чеканилось, как удар молота.
Я застыла в своей разгромленной комнате, прижимая ладони к губам. Я видела, как голова мужчины мотается из стороны в сторону, как на серой коже расцветают багровые пятна, а из разбитого носа на грязный пол закапала густая, темная кровь. Синий что-то мычал, пытаясь закрыться трясущимися руками, но Влад был быстрее. Он перехватил его запястье, выкручивая так, что раздался отчетливый хруст.

– Влад, хватит! Умоляю, перестань! - вскрикнула я, но мой голос потонул в тяжелом дыхании парня.

Мне было страшно. Не за вора, нет — мне было страшно видеть эту первобытную, неконтролируемую силу в Воскресенском, который всего минуту назад обеспокоенно спрашивал, всё ли со мной в порядке. В этот момент он казался таким же опасным, как и та среда, от которой он меня защищал.

Шум драки и вскрики жертвы подействовали на пьяную компашку. Из кухни, спотыкаясь о пустые бутылки, вывалилась «свита». Трое мужчин с опухшими лицами и мутными глазами замерли, недоуменно переводя взгляд с избитого приятеля на разъяренного незнакомца.

Последней в коридор вышла мать. Она опиралась плечом на дверной косяк, её некогда красивые черты лица были стерты многолетним пьянством. Глядя на окровавленного собутыльника и дрожащую дочь, она не бросилась на помощь и не начала причитать. Она лишь прищурилась, пытаясь сфокусировать взгляд, и прохрипела:

– Чего разорались?.. Лилька, ты кого в дом привела? Гляньте, он сейчас Вертлявого убьёт.

Остальные токсикоманы, почуяв поддержку «хозяйки», начали угрожающе придвигаться и бормотать что-то невнятное. Кольцо сжималось.

Влад, не оборачиваясь, слегка оттолкнул обмякшее тело противника и коротко бросил мне, не сводя глаз с наступающей толпы:

– Лиля. Вещи. Пять минут. Если через пять минут ты не выйдешь отсюда, я за себя не ручаюсь.

Я посмотрела на мать, которая уже начала шарить по карманам избитого в поисках той самой мелочи, которую он успел украсть, и поняла: сюда я уже никогда не вернусь. У меня больше нет ни дома, ни мамы. Хотя последней у меня в принципе никогда и не было.

Забрав из тайника деньги, где лежала большая часть суммы, я взяла рюкзак и пошла к выходу из комнаты, расталкивая алкашей.

Моя прошлая жизнь окончательно превратилась в пепел прямо сейчас, под звуки пьяной ругани и тяжелых ударов сердца. На месте пепла нужно возводить новый фундамент, но теперь я не знаю, получится ли это у меня.