Глава 23
Когда настенные часы пробили одиннадцать утра, на пороге солнечного турагентства вырисовалась молодая девушка — девушка с каре, с чёрными, как ночь, волосами. Поглядев поверх тёмных очков, она смерила окружающих многозначительным взглядом и уверенно зашагала вперёд. Её каблуки отбивали ритмичную дробь. Всё в её образе было чёрным — волосы, очки, плащ... Всё, кроме сумки — та была изысканного изумрудно-зелёного цвета.
Ольга Миронова остановилась в центре просторного холла и огляделась вокруг. Из людей здесь присутствовали только уборщица и кол-оператор — он стоял в самом дальнем углу, за чёрной стойкой. Не заостряя внимания на мелочах, она сразу двинулась в сторону лестницы. Пока Оля поднималась на нужный этаж, высокие каблуки её чёрных туфель создавали шум на всей лестничной площадке. Ей казалось, что этот громкий стук слышало все турагентство.
У кабинета управляющей Оля решила снять тёмные очки. Её взгляд невольно упал на зеркало, что висело неподалёку от двери. Девушку передёрнуло — она до сих пор не могла смириться со своим новым образом. Ей хотелось побыстрее избавиться от чёрных, словно сажа, волос — они наводили на неё уныние и панику.
Наконец Ольга Миронова собралась с духом и негромко постучала в дверь.
— Войдите.
Девушка без промедления вошла в кабинет. Взгляд Ирины Максимовны тут же устремился на её волосы. Управляющая не смогла сдержать своих бурных эмоций — с её ярко-красных губ слетел изумлённый вздох.
— Здравствуйте, Ольга. Новый цвет?
— Да.
— Если честно, прежний был лучше, — осторожно заметила Ирина Максимовна.
«Сведу эту сажу при первой же возможности!»
— Я люблю эксперименты с внешностью.
Пока Оля подходила к столу управляющей, та невольно разглядывала девушку с ног до головы и отмечала в ней каждую изменившуюся деталь. По выражению лица Ирины Максимовны было предельно ясно — новый образ сотрудницы был ей совершенно не по вкусу. Чтобы не выслушивать ненужные советы по поводу своей внешности, Оля сразу перешла к делу:
— Резюме готово?
Управляющая нагнулась и начала рыться в бумагах, что лежали под столом.
Оля успела обратить внимание на то, что из коридора турагентства не доносился привычный шум. А по пути сюда ей не встретился ни один человек. «Вероятно, Дима уже начал собрание».
— Вот.
Ирина Максимовна показалась из-под стола. В её руках было несколько листов.
Оля подошла ближе к столу и взяла бумаги.
— Спасибо. Мне было очень приятно с вами работать.
— Нам тоже, — с ноткой сожаления ответила управляющая. — В вашем резюме я написала только положительные рекомендации.
— Вижу, вы огорчены, — заметила Оля. — Не расстраивайтесь. Желающих работать в вашем турагентстве с каждым днём всё больше и больше.
— Я знаю. Дмитрий Алексеевич тоже был весьма расстроен, когда узнал, что вы увольняетесь.
Всё внутри Оли перевернулось. Бумаги тотчас выпали из её рук.
— Он уже знает? — севшим голосом спросила она.
— Конечно, знает — он хозяин агентства. Сегодня утром он сказал, что в Оренбурге вы вряд ли найдете такую высокооплачиваемую работу.
Оле стало не по себе, её колени задрожали. Откуда он узнал про Оренбург и увольнение?!
— Я приложу все усилия и обязательно её найду, — выжав из себя улыбку, ответила Оля.
Она подняла с пола упавшие бумаги. Аккуратно складывая их в сумку, девушка еле сдерживала себя, чтобы не взорваться. Она готова была убить Диму Свиридова собственными руками! И в то же время до смерти боялась его.
— А Дмитрий Алексеевич у себя?
Ирина Максимовна глупо пожала плечами, а затем добавила:
— Если я не ошибаюсь, он в зале. У него началось собрание.
— А можете посмотреть по камерам, где он сейчас? — Оля не собиралась сдаваться так просто.
Ирина Максимовна тяжело вздохнула. С неохотой она начала водить мышью по столу. Пару раз щёлкнув по клавиатуре, она с удивлением посмотрела на экран.
— Надо же...
— Что?
— Ничего страшного. Просто камеры сегодня не работают.
«Твою мать!»
— Могу позвонить ему прямо сейчас. Скажу, чтобы принял вас сразу после собрания. — Ирина Максимовна уже потянулась к телефону, но Оля быстро её остановила.
— Не стоит! — закричала она.
Управляющая вздрогнула и чуть не свалилась со стула.
— Извините. Я уже ухожу.
— Вам больше не нужна встреча с Дмитрием Алексеевичем?
— Нет. Я побежала домой.
С этими словами Оля резко развернулась на каблуках, сопровождая это действие тяжелым вздохом. Со стороны она выглядела дёрганой. Ирина Максимовна отметила это, но так и не решилась спросить у Оли о причине её странного поведения.
— До свидания!
Оля надела тёмные очки и неестественно улыбнулась. На выходе она чересчур громко хлопнула дверью, отчего по её телу пробежала волна мурашек. Неприятный звук эхом разлетелся по всему длинному коридору.
— Простите! — пискнула она.
Не услышав ничего в ответ, девушка направилась к лестнице. Теперь она шла по-другому. Её походка претерпела сильные изменения: в ней больше не было уверенности. Новость о том, что Дима обо всём знает, заставляла её ноги подкашиваться. Оля не понимала, где допустила промах на этот раз. Даже Лена не была в курсе её переезда в Оренбург!
Кое-как преодолев расстояние от кабинета управляющей до лестничной площадки, Оля обернулась. Коридор был пугающе пуст. Даже из закрытых кабинетов она не слышала ничего, кроме тишины — эта тишина была гробовой. Как будто всё вокруг погрузилось в беспробудный сон. Откинув сомнения в сторону, жгучая брюнетка двинулась к лестнице. Когда-то эта лестница казалась ей дорогой в рай. Белая, широкая, величественная — точь-в-точь такая же, как в её детских мечтах. Оля с Димой не раз изображали наброски подобной лестницы у себя на хате. А сейчас при взгляде на эту лестницу она не чувствовала ничего, кроме досады.
Девушке не верилось, что её каблуки касались этого мрамора в последний раз. Она отказывалась верить в то, что больше никогда в жизни не увидит Лену. И Женю. И Диму. Если Оле повезёт и Дима решит прекратить свою глупую игру, она больше никогда не вернётся в Москву. И уж тем более никогда не войдёт в стены это турагентства.
«Странно. Когда я бросала питерскую работу, я не была в таком подавленном состоянии. Напротив, мне было легко». Оля уже стояла на последней ступеньке высокой лестницы и лихорадочно озиралась по сторонам. Внутри неё что-то пощёлкивало. Что-то тревожило её. Что-то казалось ей не таким, как прежде. Она пыталась понять, что изменилось в холле за те жалкие минуты, пока она была у Ирины Максимовны. Он выглядел как-то иначе: внутри здания стало непривычно темно. Как будто день за окном резко сменился ночью.
Оля неуверенно сошла с последней ступени и сделала глубокий вдох. Ей предстояло покинуть это здание. Навсегда. Она стремительно понеслась к стеклянной двери. Но как только её взгляд упал на выход, тут же затормозила. Вся стеклянная дверь, что возвышалась чуть ли не до самого потолка, была завешана чёрной плотной тканью. Эта ткань едва пропускала солнечный свет.
Оле потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и перевести сбившееся дыхание. Ни в коем случае нельзя было паниковать. Паника могла только усугубить ситуацию. Медленно-медленно, теперь уже без былой уверенности в каждом шаге, Оля подошла к выходу. Некогда светлая дверь стала устрашающе тёмной — она вселяла в девушку непреодолимый страх. Слева от двери Оля заметила белый лист бумаги.
«Главный вход временно закрыт в связи с неполадками. Просим вас выходить через запасный выход — он располагается в правом крыле первого этажа. С уважением, администрация».
Ниже объявления была прикреплена большая ярко-красная стрелка — она указывала направо. Оля развернулась на сто восемьдесят градусов. Её голова устремилась туда же, куда была направлена стрелка. «Ещё пять минут назад с главным входом всё было в порядке. Что могло с ним случиться?»
Она неуверенно плелась к правому крылу огромного холла. Что удивительно, её проницательный взгляд ни разу за все три месяца не падал на дверь, что находилась справа от главной лестницы. Да и само правое крыло всегда было прикрыто рекламами горящих путевок. До сегодняшнего дня Оля и вовсе была уверена, что его не существовало.
Она подошла к деревянной двери — та была приоткрыта. На секунду у Оли появилось желание сорваться с места и побежать на второй этаж. Вернуться в кабинет Ирины Максимовны. Найти людей. Но она одёрнула себя. Желание покинуть ненавистное турагентство оказалось сильнее.
Оля распахнула дверь и перешагнула через деревянный порог. Перед девушкой раскинулся длинный коридор. Настолько длинный, что Оля не сразу разглядела его конец. Слева от себя она увидела ещё одну стрелку с указателем. Стрелка указывала идти прямо.
Недолго думая, Оля повиновалась указателю и пошла вперёд, вдоль длинного коридора. При этом её не переставало напрягать, что в коридоре совсем не было людей. Ни единой души. Как будто в городе наступила глубокая ночь или конец света. И чем дальше Оля шла по чёрному коридору, тем ощутимее становилось отсутствие солнечного цвета. А судя по образовавшейся в углах пыли, в этом крыле уже давно не проводили уборку.
Прошла целая вечность, прежде чем Оля увидела конец коридора. Теперь перед ней была развилка. «Что это за выход, который надо искать двести лет?!» Ей на глаза попалась очередная красная стрелка — она указывала идти налево. Оля послушно развернулась и пошла туда, куда её вели непонятно откуда возникшие стрелки. Вдалеке виднелась большая чёрная дверь — она располагалась в самом конце коридора. Выход был совсем близко.
Оля облегчённо вздохнула и понеслась к двери. Её каблуки отбивали ритмичную дробь. С каждой секундой расстояние между ней и дверью стремительно сокращалось. И вдруг... Хлоп!
От неожиданности Оля вздрогнула и тут же перешла на шаг. Звук был похож на хлопок дверью — он долетел до неё откуда-то сзади. Но девушка не стала оборачиваться. Не захотела. Испугалась. Она была как никогда близка к освобождению. Чтобы оказаться на улице, оставалось сделать всего несколько шагов. «Выход» — гласила написанная от руки бумажка.
Сквозь дверные щели Оля видела солнечный свет, сочившийся в темный коридор. Она знала — там, за этой самой дверью, была дорога в лучшую жизнь. Жизнь без него.
Полная надежды Оля схватилась за дверную ручку и дёрнула. Но дверь не поддалась. Оля сделала вторую попытку — дверь осталась в неподвижном положении. Не сдвинулась ни на сантиметр. Как будто её заклинило или, ещё хуже, заперли на железный замок.
Надежда на спасение начала рушиться подобно плохо спроектированной башне. Камни один за другим падали с небес на землю. Оля нагнулась и заглянула в небольшую щель между чёрной дверью и стеной — действительно, дверь была заперта на замок. Вдруг Олин взгляд упал на сложенный вчетверо клочок бумаги — он валялся прямо у носков её замшевых туфель. Словно ждал, когда она его заметит. Оля подняла бумажку с пола и, прежде чем прочесть её, резко обернулась назад — ни души. Её спину не сверлил ничей звериный взгляд.
Сделав глубокий вдох, она выпрямила подкосившиеся колени и развернула белый лист: «Ты сама загнала себя в ловушку, Миронова!» — гласили две единственные строчки устрашающего письма.
С Олиных губ сорвался негромкий, но полный страха и отчаяния крик. «Это ловушка!» — пронеслось у неё в голове. Она отпрянула от двери и швырнула бумажку на пол. «Нужно валить отсюда!» — бешено орал внутренний голос, пока Оля на ватных ногах пыталась добраться до холла.
Сейчас коридор показался ей ещё длиннее, чем тогда, когда она бежала к выходу. Брюнетка с ненавистью смотрела на ярко-красные стрелки — это они завели её в очередную Димину ловушку. Это они были соучастниками преступления. Оля неровной походкой шагала в противоположную от чёрной двери сторону — туда, откуда пришла. Она приближалась к двери, которая вывела бы её обратно в холл, к людям. Однако стоило Оле бросить лихорадочный взгляд на дверь, ей стало не по себе. Дверь была закрыта.
Но ведь ещё пять минут назад она была широко распахнута! Оля не выдержала и, подобно пущенной стреле, сорвалась с места. Она стремительно неслась вперед, видя перед собой одну-единственную цель — оказаться в холле.
Внезапно путь к спасению преградили: в тёмном коридоре было несколько закрытых кабинетов — дверь одного из них резко отворилась. Перед Олей возник сам Дмитрий Свиридов — смуглое лицо, тёмные волосы, небольшая щетина. С самодовольной улыбкой на лице он встал прямо перед девушкой, блокируя ей единственный путь к выходу. «Чёрт! Я попалась!»
Оля сделала два робких шага назад и чуть не упала на пол — ноги переставали её слушаться. Она больше не чувствовала своё тело. Оно было наполнено диким страхом. Всё, о чём она сейчас думала, — было Димино насмешливое лицо. Он выиграл и этот забег. А она, как бы прискорбно это ни звучало, проиграла.
— На прощание я решил устроить тебе небольшой сюрприз.
Из-за охватившего её ужаса девушка на несколько секунд выпала из реальности. Его голос доносился до неё откуда-то издалека, словно со дна глубокого моря.
— Надеюсь, ты его оценишь.
Вдруг Оля пришла в себя. Осознав, что охотник перешёл в нападение, жертва дёрнулась с места. Даже не оглядываясь назад, она неслась вдоль тёмного коридора, постукивая высокими каблуками по серому кафелю. Она не боялась упасть. Она не боялась сломать чёрный каблук пополам. Она боялась, что не выйдет отсюда живой. Оля слышала, что Дима неторопливо следовал за ней. Его размеренные шаги то и дело доносились до её слуха.
— Куда ты бежишь? — голос его был пропитан насмешкой.
«Как можно дальше от тебя, чудовище!» Оля бежала, не останавливаясь. Она понимала, что скоро будет тупик, но продолжала бежать вперед, словно ошпаренная. Тёмные очки слетели с её носа и громко ударились о кафель.
Неожиданно Оля вспомнила сон, который снился ей несколько недель назад. Сон, в котором она шла по длинному коридору и долго не могла найти выход. Тогда, во сне, в конце коридора была белая дверь — Оля всеми силами стремилась к ней попасть. За ней было спасение.
Но сейчас девушка не видела перед собой никакой белой двери. Только чёрная, мрачная, пугающая. И от безысходности Оля шла к ней, наивно полагала, что ей удастся совладать с тяжёлым замком. С каждым мгновением Оля дрожала всё сильнее. Рано или поздно длинный коридор должен был закончиться.
Как показало время, рано. Вот Оля уже стояла у чёрной двери. Дальше хода не было: она оказалась в тупике. Димины шаги доносились из-за ближайшего поворота — он был совсем близко. Совсем скоро он должен был на свет.
Оля яростно дёргала за массивную дверь, но её попытки были тщетными — дверь была непоколебима. Оля принялась лихорадочно водить глазами по сторонам. Вокруг она видела только слабо освещённые стены и несколько дверей. Все они вели в кабинеты. Оля дёрнула за самую ближнюю из них, в надежде проникнуть внутрь и сделать телефонный звонок. Она была готова связаться с полицией. Она была готова сдать Диму. Была готова наконец рассказать обо всех его злодеяниях.
— Так-так-так, Миронова. Ты до сих пор не поняла, что все двери в этом коридоре закрыты?
Дима встал недалеко от Оли, с усмешкой наблюдая за её жалкими попытками укрыться в одном из кабинетов.
— Что у тебя с волосами? Тебя кто-то окунул в сажу? Или ты посчитала, что новый цвет сделает тебя незаметной?
Он шагнул вперёд.
— Не подходи ближе! — вскрикнула Оля, пятясь назад. — Иначе я закричу!
Вопреки Олиным угрозам Дима продолжил неторопливо приближаться к девушке. Она инстинктивно открыла зелёную сумку в попытке найти хоть какое-то оружие. Ключи, салфетки, бутылка с водой... Всё не то! Наконец она нащупала что-то твердое. «Электрошокер!» — сообразила Оля. Тот самый электрошокер, который она купила сразу после встречи со Славой и Костей. В тот день она поклялась, что больше никогда не даст себя в обиду.
Девушка выставила оружие перед собой. Сначала Дима изобразил наигранное удивление, а потом попытался выжать из себя правдоподобный страх. Сделав резкий шаг назад и взвизгнув, словно девчонка, он громко рассмеялся. Его дикий смех разлетелся по всему коридору.
— Мне так страшно, Миронова! — с откровенным сарказмом произнёс мужчина.
— Лучше пропусти меня, Свиридов! Если ты что-то со мной сделаешь, это не останется безнаказанным!
Дима поднял руки вверх, словно собирался ей сдаться. При этом он не прекращал медленно, но твёрдо приближаться к Оле.
— Я же сказала, не подходить!
Руки предательски задрожали. Удержать в них электрошокер становилось всё труднее.
К её удивлению, Дима послушно остановился на месте и издевательски кивнул. Его правая рука нырнула в карман джинсов. Олин взгляд устремился туда же. В руке Дмитрия Свиридова что-то блеснуло. Секунду спустя девушка увидела остро заточенный нож — брюнет с загадочным выражением лица доставал его из кармана. Перед Олей снова промелькнули отрывки из того ночного кошмара. Она вспомнила, как безжалостно Дима ударил её ножом в живот. И сейчас она могла пережить этот кошмар наяву.
— Ты же прекрасно понимала, на что идёшь. Если я сказал, что сведу с тобой счеты, это значит, что рано или поздно я исполню своё обещание. А поскольку ты решила сбежать от меня именно сегодня, то не оставила мне другого выбора. Ты оставила мне только один день, чтобы поквитаться с тобой.
— Не забывай, что рядом с нами есть люди!
Оля вжалась в чёрную дверь. В глубине души она надеялась, что сейчас та чудом откроется и выпустит её наружу.
— Я и не собираюсь делать это здесь.
Дима стоял в двух метрах от Оли. Рука, в которой она держала электрошокер, нисколько его не пугала. Напротив, она его забавляла, как будто в ней была детская игрушка или воздушный шарик в форме главного героя какого-то забавного мультфильма.
— Кто тебе сказал, что я уволилась? Откуда ты узнал про Оренбург?
Дима шагнул вперед. Его грудь уже касалась рабочих электродов.
— Очень скоро ты обо всём узнаешь.
— Скоро — это когда? На заседании суда, когда тебя снова будут сажать?
Дима резко вытянул правую руку вперед, и остриё ножа чуть не проехалось по Олиной щеке. У девушки перехватило дыхание. Её взгляд устремился на заточенную сталь.
— Бросай свое жалкое оружие! — приказал Дима.
Оля не стала повиноваться. Она попыталась ударить его электрошокером, но ничего не вышло. Дима ловко увернулся от оружия, очевидно, делая это не в первый раз.
— Я буду кричать!
Оля сделала очередную попытку вырубить Диму. Но он снова ускользнул. Когда девушка попыталась ударить его в третий раз, мужчина не выдержал: он крепко сжал рукоятку ножа и резко проехался остриём по её вспотевшей ладони. Оля вскрикнула от боли. Электрошокер тотчас вывалился из её рук. Вместе с ним на серый кафель упало несколько капелек алой крови. Теперь, когда жертва была полностью обезоружена, охотник победно улыбнулся.
— Скажи, на что ты рассчитываешь? Твоя судьба уже давно решена!
Оля принялась кричать — так громко, чтобы её пронзительный крик донёсся до холла. Дима нахмурился и мгновенно подставил нож ей к горлу.
— Пикнешь ещё хоть раз — прикончу тебя на месте!
С этими словами он медленно провёл острым лезвием по её тонкой шее: на бледной коже выступило несколько красных капель.
— Будешь открывать рот только тогда, когда я скажу!
Оля всхлипнула, и в этот же момент вспомнила, что в её руках всё ещё болталась зеленая сумка. «Это мой последний шанс», — крикнул ей внутренний голос. Заглянув в Димины глаза и дождавшись, когда он посмотрит на неё в ответ, она сжала руки в кулаки. Её губы превратились в узкую линию. Размахнувшись, Оля попыталась попасть сумкой прямо по Диминой руке — хотела выбить холодное оружие. Но она промахнулась. Сумка задела лишь Димин локоть, и мужчина еле-еле, но удержал рукоятку ножа в кулаке.
Оля решила нанести второй удар. Размахнувшись посильнее, она попыталась попасть Диме по лицу. На этот раз ей это удалось. Сумка проехалась прямо по его насмешливым губам. Из носа потекла кровь. Наконец-то! Теперь и он узнает, каково это — быть испачканным собственной кровью.
— Сука! — ядовито прошипел он.
Оля замахнулась в третий раз — теперь она стала самой настоящей фурией.
— Полегче!
В самый последний момент Дима успел перехватить Олину руку. Он грубо сжал её запястье и с силой вывернул его вправо. Зелёная сумка повисла в повреждённой руке, словно тряпка. Дима рывком вырвал её из Олиных рук и швырнул на пол.
— Увидимся в подвале! — рыкнул он.
— Что?
Не успела Оля осознать сказанные Димой слова, как увидела, что мужчина встал к ней вплотную. Его рука потянулась вниз — туда, где валялся электрошокер. Он собирался использовать её оружие против неё самой!
— Нет! — завопила Оля.
Дима поспешил приставить лезвие ножа к её окровавленному горлу. Оля затихла. В коридоре повисла гробовая тишина. Она не слышала ни единого звука. Ни единого намёка на приближающуюся помощь.
Дима поднес электрошокер к её груди и нажал на кнопку. Не успела Оля среагировать, как по всему телу пробежал мощный разряд тока. Нынешний электрошокер был не таким, как у Кости, он оказался в разы мощнее. Уже спустя пять секунд Оля начала терять сознание. Её тело неистово сотрясалось под действием этого адского оружия, а изо рта выходил неконтролируемый дрожащий писк.
Прежде чем окончательно потерять сознание, Оля взглянула на Диму — выражение его затуманившегося лица она разглядеть так и не успела.
Неуместный глагол здесь