Акт десятый
POV Борис
Проснувшись утром, я не сразу осознал, где нахожусь. Стены, окружавшие меня, не были знакомы, но пролежав в одном и том же положении около пяти минут, я постепенно начал вспоминать все, что произошло. Новая игра, встреча с секретным агентом Софией и, в конечном счете, временный переезд на новую жилплощадь.
Спустив ноги с кровати, я устало провел рукой по своим черным волосам. В зеркале меня явно ожидала не самая лучшая гримаса. Так зачем тогда вообще подходить к зеркалу, если снова придется смотреть на эту рожу?
Приблизившись к деревянному шкафу, я медленно распахнул его дверцы, заглядывая внутрь. Все, что мне было нужно — это футболка и штаны для приличия. Не думаю, что останусь в живых, если буду расхаживать перед Армель в трусах. Вот Ран-то мне точно этого не позволит...
В голове машинально всплыли воспоминания о вчерашнем дне и о печальной жизненной истории Армель. Как оказалось, мы происходим совершенно не из разных миров. Напротив, в детстве я жил даже лучше, чем она. Разница лишь в том, что она захотела и смогла подняться вверх, а я с самого начала не желал менять свой мир.
На втором этаже стояла полная тишина. Небольшой двухэтажный домик показался мне целым лабиринтом по сравнению с теми местами, где я жил ранее. С первого этажа доносились голоса и, как будто привлеченный ими, я пошел навстречу.
— Госпожа, вы точно уверены, что готовы остаться с ним наедине?
— Господи, Ран, ты уезжаешь не на месяц, а на полдня. — Армель стояла в прихожей, облокотившись на стену. — К чему такие заморочки? Обещаю, Бориса я трогать не буду.
Голубые глаза светловолосого парня удивленно расширились. Его губы слегка приоткрылись и вздрогнули, будто он пытался что-то сказать и передумал.
— Так вы еще и трогать его собирались? Знаете, теперь я волнуюсь не только за вас.
— Ты наконец-то испытываешь жалость к Борису?
— Нет, просто если вы начнете к нему приставать, я, из чувства долга верного служащего, убью его.
— Ты его убьешь за то, что я к нему приставала?
— Yes, Iʼm going to do this.
— Забавно, — с хитрой улыбкой на губах протянула Армель.
"Почему мне это уже не нравится?"
Недоверчиво прислонившись к косяку, я случайно открыл дверь и, осознав, что мое присутствие заметили уже все, спокойно вошел в комнату. Оставалось только делать вид, будто все это было нарочно.
— Доброе утро.
— Доброе, — недовольно протянула девушка, как будто злясь на меня за что-то. Мне кажется, или она возненавидела меня за то, что я подслушал этот разговор? Честно говоря, мне тяжело понять ее эмоции. Но этот тон, эти отведенные в сторону глаза и сведенные брови домиком. Да, она точно меня возненавидела.
Конец POV Борис.
POV Армель
Дверь в комнату медленно открылась, а следом за ней в комнату, как ни в чем не бывало, вошел Борис. Удивленно взглянув на парня, я сразу поняла, что он услышал наш с Раном разговор, но нельзя было, чтобы он это слышал. Я хотела оставить для него хорошее впечатление о себе. А что он теперь подумает? Что я озабоченная маньячка?
Щеки сразу залились румянцем. От обиды и ужасной досады брови машинально сомкнулись домиком. Боже мой, у меня же все на лице написано! Теперь он точно что-то не то подумает.
— Доброе утро, — уверенно сказал парень.
— Доброе, — голос предательски дрогнул. Я хотела ответить непринужденно и спокойно, а в итоге сказала, как охрипший алкоголик.
— Ты в курсе, что в приличном обществе принято не подслушивать? — недовольно спросил Ран.
— Ага, то же я хотел сказать тебе вчера, когда ты со стаканом в руках пытался через дверь нас подслушивать, — Борис спокойно прошел в глубь комнаты и, остановившись возле меня, вызывающе взглянул на Рана.
Машинально я подняла взгляд на его лицо. Эти растрепанные волосы, атлетичное телосложение. Мысли начали вальсировать по комнате, цепляясь за отдельные черты Бориса и пытаясь подобрать правильное им описание.
Кроме Рана со мной обычно не оказывается мужчин, да и он уже знает все мои привычки «от» и «до». А тут Борис, — на губах медленно начала расплываться улыбка, — весь день, — глаза блаженно закрылись, — наедине...
— Нарываешься, забыл, где твое место, шавка? — Ран быстро подошел к Борису, впритык вставая к нему.
— Да нет, это ты слишком борзый стал. Тебе придется исправить это раньше, чем моя винтовка нацелится в твою сторону.
Ран резко ударился лбом о лоб Бориса, сжимая руки в кулаки. Борис ответно начал давить на Рана, зловеще улыбаясь.
— Я тебя, как таракана прихлопну.
— Попробуй.
Смотря на этих двоих, я не вольно думала, насколько они похожи и в тоже время различны. Думаю, если бы не все текущие обстоятельства, они могли бы стать друзьями.
— Ран, тебе пора, — придя в себя, сказала я. Мое лицо наконец-то приняло каменное выражение. Теперь прочесть мои эмоции было невозможно, и это заставило моего охранника успокоиться и задумчиво отойти назад.
— Только если моя госпожа того желает, — Ран вежливо поклонился и, снова подняв взгляд, обратил свое внимание на Бориса, кривляющегося перед ним.
— Только если моя госпожа того желает, — по-детски повторил парень.
— Борис, — немного раздраженно протянула я, — твоя госпожа желает, чтобы ты оставил меня наедине с моим подчиненным. Лучше иди прими душ.
Парень машинально принюхался к своей футболке и, не заметив ничего особенного, коротко сказал:
— Хорошо.
На лице Рана появилась торжественная улыбка. Как только дверь захлопнулась, парень медленно поднял мою руку, целуя в тыльную сторону ладони.
— Госпожа, — довольно протянул он, — вы хотели поговорить со мной о чем-то важном наедине?
— Нет, я спровадить тебя хотела. Проваливай. Пока что ты только конфликты разводишь.
Голова парня резко рухнула так, будто по ней тут же ударили тяжелым камнем. Ран оказался разочарован, в то время как меня его грусть почему-то позабавила.
— Госпожа...
— Чем быстрее уедешь, тем скорее вернешься, верно?
— Да, вы правы, — Ран спокойно кивнул и, еще раз поклонившись, вышел из дома.
Тяжелый вздох вырвался из груди. Медленно повернувшись спиной к двери, я торжественно взмахнула руками.
"Свобода! Так, теперь, где же у нас Борис? Я срочно должна с ним о чем-нибудь поговорить. Это дело не требует отлагательств".
Пройдя в гостиную, я задумчиво замерла на месте. Воспоминания о том, куда я его только что послала пошли вразрез с моим желанием и потому, с тяжелым вздохом и негодованием, я отправилась на кухню ждать.
Конец POV Армель.
POV Борис
Выйдя из ванной, я вновь вернулся в гостиную. В доме стояла тишина, а за окном крупными хлопьями падал снег. Подобная обстановка сразу навеяла воспоминания о моей родной стране, о России. Для полного уюта не хватало только горячей выпечки и кофе.
Армель я обнаружил на кухне. Девушка задумчиво сидела за столом, смотря какой-то фильм по телевизору. Кружка с чаем возле девушки была уже давно остывшей, а сам ее взгляд, казалось, был направлен куда-то поверх телевизора.
— Что идет по каналам?
Девушка спокойно взглянула на меня и, скривив губы, снова отвернулась к монитору. Кажется, ее настроение было совсем не романтичным.
— Здесь ничего не ловит. И поэтому я одолжила флешку с каким-то фильмом у Рана.
Удивленно осмотрев себя, я, кажется, осознал причину ее недовольства. По привычке после душа я забыл надеть футболку. Одетый лишь в одни серые штаны, я стоял с открытым торсом перед такой замкнутой и невинной девушкой. Это была фатальная ошибка.
— Понятно, — пройдя вглубь комнаты, я быстро взял со стола кружку Армель и, отпив оттуда чай, задумчиво промычал. — Да, как я и думал, он холодный.
Широко распахнув глаза, Армель поежилась, после чего отвела взгляд в сторону. Секундное удивление на ее лице заставило меня засомневаться.
"Я позволил себе лишнего?"
— Давай лучше я сделаю тебе горячего кофе? — подойдя к раковине, я быстро вылил напиток. Кухня и гостинная находились в одной комнате, не разделенные ничем, кроме длинного стола и ряда тумб. — Думаю, смотреть фильм так будет приятнее.
— Хорошо, — тихо ответила Армель, не оборачиваясь ко мне лицом.
— Позволишь мне присоединиться?
— Ты тоже хочешь смотреть фильм?
— Делать все равно нечего.
— Ладно.
Я не видел ее лица в этот момент, но был уверен, что она отвечала мне точно так же хладнокровно, как и обычно. Смотря на ее спину, я начал постепенно замечать ее особенности. Тонкая фигура, длинные белые волосы до поясницы, постоянно держит спину прямо. Движения какие-то скованные, но далеко не неуклюжие. На проявление каких-либо эмоций скупа, но при личном общение открывает все больше и больше неожиданных качеств. Кстати, что это за разговор был утром?
Разлив кипяток по кружкам, я криво усмехнулся. Ран определенно подшучивал над ней, а она еще и подыгрывала.
Наблюдая со стороны за отрывками фильма, я понял, что это какая-то французская мелодрама. Причем французская в прямом смысле этого слова. Все, что говорили актеры, произносилось на французском языке.
Подойдя к столу, я аккуратно поставил на него кружки. Тихий стук соприкосновения стекла и деревянной поверхности заставил АРмель обратить свой взор на меня.
— Благодарю, — притянув к себе кружку, девушка с каким-то легким румянцем перевела взгляд с меня на напиток в своих руках.
— Пожалуйста, — спокойно ответил я, обращая свое внимание к экрану. — Тебе нравятся мелодрамы?
— Нет.
— А французский ты знаешь?
— Да, а ты?
— Да.
Подув на кофе, девушка сделала небольшой глоток. По виду ее покрасневших щек, распахнувшихся глаз и дернувшихся в улыбке уголков губ, я понял, что ей понравилось.
— А какие языки ты еще знаешь? — с интересом спросил ее я. — Ведь английским, русским и французским дело не ограничилось?
— Русский я знаю далеко неидеально, и твои временные высказывания это подтверждают.
Виновато отведя взгляд в сторону, я слегка склонил голову на правый бок. Ну, просто тебе не нужно знать этих слов...
— Но если говорить о языках, то я свободно разговариваю на немецком, японском, французском, английском, китайском и несколькими индийскими. Точно так же как и русский, то есть плохо, я знаю чешский, арабский и испанский.
— Одиннадцать языков? — удивленно вскрикнул я.
— Те, что я знаю плохо, не в счет.
— Как не в счет, если ты идеально разговариваешь на них?
На женских губах появилась еле заметная улыбка. Она отражала и сожаление и какое-то напряжение.
— Я рада, что ты так считаешь.
— Но зачем тебе столько языков?
— Я представитель семьи Ренэйт. Наши иностранные партнеры больше тебе верят, когда ты общаешься на их языке без переводчика, да и в жизни полезно.
— Вряд ли ты поедешь в Россию, или Чехию.
— Кто знает, — вяло пожала плечами девушка. — А ты сколько языков знаешь?
— Русский, английский, французский и немецкий. Я тоже учил все это не просто так. Наемный убийца должен быть скрытным и опытным. Для убийства тоже нужны определенные навыки и они могут быть самые разные. Если предложат крупную сумму за цель, то я и летать научусь.
— Летать, как птица, или на самолете?
На моих губах появилась глупая улыбка. Армель спрашивала это не в серьез, но из ее уст это звучало, как детская наивность.
— На самолете я уже летать умею. Осталось только крылья отрастить и буду птицей.
— Хорошо, когда вся эта игра закончится, мы обязательно полетаем. Ты будешь везти.
— А ты не боишься? Быть может, я плохо им управляю.
— Если бы ты плохо им управлял, то не сидел бы сейчас здесь.
— И то верно.
На экране телевизора показывали девушку, бегущую со слезами на глазах к своему любимому. Ее волосы были растрепанны, а с глаз стекали излишки косметической продукции. Для меня, честно говоря, выглядело это отвратительно. Никогда не понимал эту современную манию: нанести на себя гору косметики, чтобы при одном небольшом дождике выглядеть как размытая картина.
— Non, ne me quitte pas! (Нет, не оставляй меня одну!)
— Pardonnez chaton, mais notre amour est flétrie avant eu le temps de fleurir. (Прости, котенок, но наша любовь завяла раньше, чем успела расцвести).
— Не могу поверить, что Ран смотрит это... — тихо прошептал я.
— Ты еще мало про него знаешь, — девушка иронично улыбнулась, — на самом деле вы похожи друг на друга больше, чем вам кажется. И, думаю, рано или поздно вы поладите.
— Скорее поздно.
— Как знать.
Мы с Армель замолчали. Теперь, кроме работающего телевизора, в доме больше ничего не издавало звуков. Девушка со скукой наблюдала за действиями актеров и, судя по ее лицу, не видела в них ни капли настоящих эмоций. Заметив мой взгляд, Армель устало пожала плечами.
— Слишком наигранно. Больше похоже на мыльную оперу.
— А какой сюжет?
— Главная героиня в начале фильма влюбляется в парня, но он из знатной семьи, а она уличная оборванка. Так же сказано, что ее семья умерла в автокатастрофе, но оказывается, что ее сестра выжила, хоть и потеряла память.
— Сюжет и вправду банальный, что ты видишь здесь наигранного? Актеров?
— Нет, актеры играют хорошо, но их персонажи выглядят ненастоящими. Ведь любая ценящая себя девушка не будет бежать вслед за парнем, который променял ее на деньги.
Грустно усмехнувшись, я опустил голову вниз. Рядом со мной сидела девушка, которая ни разу не находилась в отношениях и судила поверхностно, но и я, даже находясь в отношениях, не могу дать точных указаний насчет любви.
— Мне кажется, что ты судишь не правильно. В твоих размышлениях главную роль играет воспитание. Как глава семьи Ренэйт ты, естественно, никогда бы не побежала вслед за любимым, но как девушка, до безумия любящая своего парня, разве ты бы не пошла за ним куда угодно?
— Как вообще можно судить неправильно? — Армель помотала головой. — Если говорить от своего лица, то я бы вообще отказалась от такого понятия, как «любовь». Любовь — это привязанность и ничего более, но если ты привязан к чему-то, то, когда настанет время, будет очень больно это терять. Тоже самое и наоборот. Если ты привязал кого-то к себе, то тебе и нести ответственность за чувства другого человека. Многие забывают об этом, ставя свои интересы выше других, и поэтому все трагедии — это бывшее начало утопичной истории. — откинувшись на спинку дивана, Армель устало потерла виски. — Если ты хочешь любви в свой адрес или просто заботиться о ком-то, купи собаку. Она принесет тебе больше пользы и меньшей потери нервных клеток.
— Ты о том, что собака — лучший друг человека?
Пронзительный женский взгляд быстро переместился на мое лицо. Светло-голубые глаза Армель и вправду напоминали ледяную бурю, только непонятно, чем была вызвана эта буря.
— Я о том, что собака не предаст и, если нужно, умрет вместе с тобой. К тому же, — девушка вновь взглянула на телевизор, — если бы в реальной жизни чей-то родственник потерял память и оказался в инвалидном кресле, то, по всей вероятности, от этого родственника бы отказались. Особенно, если это был человек, которого ты давно не видел. В таких случаях даже совесть не срабатывает.
— Ты определенно пессимист.
— Я критический реалист, но то, что наемный убийца указывает мне на мои критические взгляды, со стороны кажется очень странным, не находишь?
— Ты права, — тяжело вздохнув, я устало завел руки за голову и, откинувшись на спинку дивана, взглянул в потолок, — не мне судить твои взгляды на мир. Я и сам живу по похожим законам. Никому не доверяй, всегда перепроверяй, будь настороже и не имей привязанностей.
— А как же твоя девушка?
— Бывшая девушка, — тихо поправил я, — мы просто тра... кхм.
— Трахались, — без интереса продолжила Армель. — Все ясно. Женщин ты за людей не считаешь.
— Неправда. Просто есть женщины-шлюхи, а есть нормальные. Разницу не находишь?
— И чем же они отличаются? — в комнате все больше нарастало напряжение. Армель уже не смотрела на меня, но холодная усмешка на ее губах явно сияла не просто так.
— Женщины-шлюхи трахаются со всеми подряд ради выгоды. А нормальные женщины...
— Ждут своего единственного? — усмехнулась девушка.
— Нет, они спят с мужчинами ради любви, а не ради денег. Таких мало, но они все же есть.
— Тогда назови мне хотя бы один пример.
— Ты.
Армель громко засмеялась на весь дом. Я впервые видел такое явное проявление эмоций у этой девушки, но этот ледяной смех заставил меня не на шутку взволноваться.
Девушка медленно встала с дивана и, остановившись напротив меня, медленно начала расстегивать свою рубашку. Очередная смена ее настроения начинала пугать.
— Что ты делаешь? — настороженно спросил я.
— Не волнуйся, я просто покажу тебе кое-что. Приставать не буду.
Вспомнив утренний разговор, я задумчиво нахмурил брови. Кажется, я и впрямь нафантазировал себе черго-то неприличного.
Черная рубашка медленно упала на деревянный пол, оголяя юное тело. Армель стояла предо мной в одном лишь черном лифчике и коротких шортиках, но это не так сильно привлекло мое внимание. Куда больше бросался в глаза рваный шрам, проходящий по телу девушки от ребер и до пупка. Создавалось впечатление, что в бедное женское тело просто воткнули нож и протащили его вниз.
— Вчера ты уже узнал о каких-то фрагментах моей прошлой жизни, но теперь, позволь, я продолжу историю. Моя мать родилась в богатой семье, но затем ее семья разорилась и в итоге ее бросили на произвол судьбы. Так она стала любовницей моего отца. Он был из тех людей, кто любит, а главное, умеет вешать лапшу на уши. К тому же, он целиком и полностью верил в то, что все женщины в мире шлюхи и нужны только для продолжения рода. Несмотря на то, что в тот момент у него уже была жена и сын, он все равно любил ходить по бабам и довольно щедро платил им за «работу». Но вскоре моя мать надоела этому мужчине и он просто продал ее в бордель. Только, — девушка насмешливо щелкнула пальцами, — был один маленький нюанс. Спустя неделю, в борделе выясняется, что моя мать беременна и беременна именно от главы семьи Ренэйт. Так, без денег и документов ее выбросили на улицу. Я родилась на улице и росла там. Когда мне исполнилось пять, моя мать умерла. Была зима. Мне было холодно, голодно и ужасно страшно. Я узнала, где находится мой «папочка», и решилась на встречу с ним. Знаешь, что он сделал, когда я появилась у него на глазах? — девушка ехидно усмехнулась и, указав пальцем на край раны, провела им вдоль шрама. — Он достал из-за пазухи охотничий нож и воткнул его в меня.
Девичье лицо было до жути спокойно. Склонив голову на бок, Армель с ироничной улыбкой наблюдала за моей реакцией.
— Он хотел избавиться от меня и потому, для достоверности, протянул воткнутый в мое тело нож до самого пупка. Было больно, очень. Меня бросили в его комнате. Когда я, обессиливши, рухнула на пол, отец раздал своим слугам указания, как избавиться от моего тела. Но один из слуг вместо того, чтобы добить меня, увез в больницу, — девушка истерично засмеялась, опуская руки вдоль туловища. — Меня спас совершенно неизвестный человек и за это мой отец убил его. Впоследствии я узнала, что человеком, спасшим меня, оказался отец Рана и сам Ран до сих пор не знает, что его отца убили из-за меня. Я ума не приложу, как ему это сообщить, но все же речь шла не об этом. Правда? Понимаешь, после больницы и реабилитации я снова вернулась на улицу. Я хотела жить, но для этого нужны были деньги. А как по-твоему маленький ребенок может заработать денег, находясь на улице?
Совместив в голове наш предыдущий разговор и холодный блеск в женских глазах, я удивленно взглянул на Армель. Осознание ее слов вызвало яркий шок в моих глазах.
— Все верно, — девушка медленно поставила колено меж моих ног и, расставив руки возле моей головы, нависла надо мной, — я стала шлюхой. Такой же, как моя мать. Нужно же было мне как-то выживать, да? И что теперь? Ты уже считаешь меня падшей женщиной? Я ведь тоже спала за деньги и ничуть не стыжусь этого.
— Ты...
— Как ты мне сказал? — Армель задумчиво приложила указательный палец к своим губам. — У тебя искаженное понятие действительности? Да, именно так. Но это понятие искажено только потому, что в свои семнадцать лет я уже познала обе стороны человеческого мира. Для тебя чистой женщиной считаются те, кто, по сути, еще ни разу ни с кем не переспали. Да, хрупкие и невинные девушки должны быть чистыми. Но ведь я ходячие противоречие, да?
— Я не считаю тебя шлюхой.
— Почему?
— Потому что ты делала это для того, чтобы выжить.
— Но ведь шлюхи тоже делают это ради того, чтобы выжить.
— Нет, они другие.
— Если ты видишь меня другой только из-за того, что мы с тобой знакомы, то ты просто эгоист, хотя я и не считаю, что это плохо, — из женской груди вырвался сдержанный вздох. — Мой отец вообще презирал всех женщин мира, и даже когда у него нашли рак, а его единственный законный наследник умер, он не хотел призывать меня себе. Но у него, как и у всех в семье Ренэйт, было широко развито понятие долга. Время игры приближалось, и он просто обязан был выбрать своего представителя, — девушка смотрела на меня так спокойно и в то же время так жалостливо, что мне просто захотелось погладить ее по голове. — До самой смерти этот человек сравнивал меня с обычными женщинами из его понятий, и даже умирая у меня на руках, говорил, что моя работа заключается только в продолжении рода. А ведь все могло быть иначе. Если бы после смерти матери я бы не решилась отправиться к нему, или же, если бы он бы проявил хоть какое-то сочувствие ко мне, тогда я могла бы просто воспитываться в детском доме. Но как только выяснилось, что я выжила, он решил преподать мне урок и потому сделал все, чтобы я осталась жить на улицах, — ее пронзительный холодный взгляд замер на моем лице. Армель как обычно вела себя спокойно и безэмоционально, но было в ее глазах что-то пугающее, что-то печальное и одинокое. —Так что, тебя до сих пор заботит, кто с кем спит?
Грустно улыбнувшись, я резко схватил Армель за руку и, посадив к себе на колени, прижал ее голову к своей груди. Девушка удивленно замерла. Да, это было странно. Я и сам это понимал.
— Это меня никогда не волновало, но в чем-то ты действительно права. Тип женщины определяют не столько их действия, сколько их цель.
Еще несколько минут девушка сидела совершенно неподвижно. От неожиданности она даже не дышала, но в какой-то момент, приложив ладонь к своей груди, Армель тяжело вздохнула.
— Армель, ты неплохой человек. По сравнению со мной ты действительно сущий ангел, просто из-за своего прошлого ты никак не можешь полноценно оценить настоящее. Зачем тебе победа в «Акте Крика»? Ради достижения семейной цели?
— Не только, — тихо ответила девушка, — побывав как на стороне богатых, так и на стороне бедных, я хорошо ощутила неравенство обеих сторон. В нашем мире есть либо очень бедные, либо очень богатые. Промежуточный класс колеблется от одного к другому, — девушка грустно улыбнулась. — Конечно, воровать деньги, отдавать их бедным я не собираюсь. Установить полноценное равенство в мире все равно не получится, но создать новые законы и установить четкие правила, возможно.
— Наконец-то я вижу в тебе что-то человеческое.
— А раньше не видел?
— Раньше ты напоминала мне каменный цветок. Ни чувств, ни эмоций.
Тяжело вздохнув, Армель опустила голову вниз, цепляясь рукой за мою рубашку. Кажется, именно это сравнение она ненавидела, но в тоже время принимала.
— Может, ты и прав...
Раздался тихий колокольный звон. Переглянувшись с Армель, я аккуратно поставил ее на пол, после настороженно пошел в сторону двери. Это был точно не Ран и мы с Армель это прекрасно знали. Взглянув в глазок, я медленно отворил замок. За дверью никого не было, но зато на пороге лежал черный конверт с красной печатью игры «Акт Крика». Взяв с пола конверт, я быстро захлопнул дверь, оборачиваясь лицом к Армель.
— Разве письмо должно было прийти так скоро? Неделя же еще не прошла.
Взяв из моих рук конверт, Армель молча развернулась, уходя обратно на кухню. Я быстро посеменил за ней.
— Что ты хочешь? За один день разом умерли два богатейших человека в мире. Пресса вся на ушах. Создатели «Акта крика» будут делать все, чтобы эта игра меж 10-тью самыми богатыми людьми мира осталась тайной, но основных правил они все же не изменят.
Девушка быстро села на диван, разворачивая конверт в своих руках. Стоило этому конверту появиться, как та уютная, взаимопонимающая атмосфера испарилась.
— Значит, игра пройдет через неделю, как и планировалось?
— Да. Скорее всего, это все сделано для того, чтобы мы успели подготовиться к следующему раунду и в то же время не привлечь внимание,— девушка начала задумчиво читать письмо, абстрагировавшись от меня и от всего мира в целом.
«Дорогие игроки. Надеемся, что после минувшей игры вы уже чувствуете себя лучше. Напоминаем, что ровно через неделю состоится следующее испытание, и на нем вам придется показать всю свою ловкость и стратегическое мышление. Игра будет проходить на локации под названием „Сумасшедший лабиринт". Удачи».
Армель совершенно спокойно отложила листок в сторону и, взяв с пола свою рубашку, надела ее на себя. Наступила тишина.
Следующая игра приближалась очень быстро. Так, будто между испытаниями совсем не было этого недельного перерыва. Напряжение, опасность, страх — все будет повторяться заново, пока не останется один человек из главной десятки. Но сейчас волновала не столько сама игра, сколько это письмо. Даже в такой глуши, как эта, создатели игры смогли найти нас и отправить письмо, что еще раз доказывает, в какой опасности мы постоянно находимся.