Метаморфоз: Ренегат

Андрей постарался разлепить тяжёлые веки. Он с кряхтением поднялся на локти, огляделся. Макс лежал без сознания, с его губ вытекала кровь. Красс припал к его груди. Было слышно хриплое надрывное дыхание.

Подполковник молча взял с ножен Макса клинок и доделал его работу, с размаху всадив лезвие сквозь кисть трупа. Лампочка забрызгала искрами и потухла. Андрей на долю секунды замер. Это было так приятно перестать чувствовать внутри себя шквал стихийного безумия – воцарилась тишина. Его больше ничего не трогало, не заставляло клокотать его сердце. Разве что... Макс. Он здесь.

Андрей медленно вновь на него посмотрел, возвышаясь и молча окидывая его уставшим взглядом.

– Пирог так пирог. Сделаю.

Прошептал он.

Опустился на колени и стал рыскать в своём бронежилете антидоты. Переместил голову Макса к себе на колени боком, давая ему откашляться от крови. Погладил его по вискам, чуть вздрагивая.

«Как ты, Канопус возьми, тут оказался?»

И стараясь сохранить хладнокровие, зубами вспорол упаковку, и готовый шприц вонзил в бедро Тафта. Затем второй укол всадил в себя.

Сил идти не было. Радиация, плесень, лампочка – всё отобрало банальное стремление хотя бы выйти отсюда.

– Макс, полежи здесь, я поищу кристаллы и вернусь.

Андрей, пошатываясь, поднялся с колен и побрёл обратно в тёмные бесконечные коридоры. Наверное, должно стать страшно возвращаться в кошмарную явь катакомб, но уже было всё равно. Эти стены, мрак и бесконечные коридоры внушали безвыходность, а когда нет выхода, то и страха тоже нет. Смысл бояться, если всё уже решено за тебя?

А потому он безразлично перебирал ногами и хмуро всматривался в темень.

«Ещё и противогазы просрали. Вот идиоты».

Но голос Тафта его остановил.

– Я с тобой.

Высокая фигура поднялась и явно боролась с желанием обратно лечь на холодный пол и отдохнуть.

Андрей грозно на него обернулся.

– Отставить. Я найду наши противогазы и вернусь.

– Я с тобой.

Макс чеканил слова так, как будто выжигал по металлу: «Я с тобой».

И даже если Андрей ляжет в землю, Макс непременно повторит эту фразу.

Красс помедлил идти дальше, рассматривая товарища. Стояли, смотрели друг на друга и чего-то глупо ждали. Тишина скользила по нитям паутины и от собственного присутствия уже готова была заиграть на них, как на струнах. Они молчали так, что оглушали этим самих себя. Макс переминался с ноги на ногу, Андрей нервно сжимал кулаки.

Красс всё-таки отважился сказать:

– Со мной.

И молча они двинулись вперёд по подземным лабиринтам, нацепили найденные противогазы и зарядили винтовки.

Макс был слегка удивлён, что Андрей отнёсся к нему сдержанно, словно они и не ссорились, но и не были друзьями.

Это давало какую-то надежду на восстановление их общения. Макс всю дорогу поглядывал на его затылок – ожидал разговора или хотя бы невербальных сигналов от Андрея, что всё у них ещё впереди. Но мужчина беспристрастно шагал в темноте коридоров и походил на одну большую загадку.

Тафт не решался начать разговор первым. Он уже сделал первый шаг – вопреки всем приказам и судьбам оказался с ним под заброшенной больницей в пятидесятиградусный мороз, а самое сложное пусть делает его суровый и сильный друг – поговорит с ним, наконец!

И Андрей это сделал.

– Спасибо.

Больше он ничего не смел сказать. Угрюмо рассматривал голограммную карту катакомб и одним взглядом материл планировщиков. Макс сосредоточенно рассмотрел его профиль лица, поджав губы. Опустил глаза на карту.

– Если бы я хотел что-то спрятать большое в этих лабиринтах, но так, чтобы потом при возможности забрать клад, погрузил бы их в контейнеры под воду.

Андрей хорошенько задумался, найдя в словах товарища логику. Ещё раз глянул в карту. Доисторические противогазы мешали нормально изучать объект, что сильно его злило. Мужчина вечно хмурился и поправлял маску.

Макс безучастно наблюдал, лениво переводя взгляд с карты на подполковника.

Андрей ткнул в одну точку на голограмме.

– Тогда спускаемся ниже. Судя по всему нижний блок затоплен, туда могли спустить энергетические кристаллы.

Макс подошел чуть ближе к нему.

– Я люблю позу собаки и грубость.

Андрей в непонимании на него уставился. Даже через грязное стекло маски были видны его сверкающие разноцветные глаза, полные потерянности.

Макс ухмыльнулся. Наклонился к нему, будто желая вдоволь насмотреться на эмоции Красса, насытиться ими лучше чем любым пирогом. И продолжил:

– Это на случай, если ты решишь меня отблагодарить нормально.

Андрей на секунду завис, пытаясь словно сложить два плюс два.

«Позу собаки? Это как?.. Грубость? Я недостаточно грубый?»

И тут же всё в голове сложилось. Мужчина расширил глаза и неуверенно сделал шаг назад от Макса.

– Придурок, я тебе пирог обещал испечь с яблоками. Что тебе ещё надо?!

Макс еле сдерживал улыбку. Снова шагнул к нему, стирая между ними расстояние всё наглее и наглее.

– Вечность.

Красс сильнее нахмурился. Макса забавляло наблюдать, как этот солдат усиленно думает и тупит. Не видит очевидного. Склонен замечать неисправность в винтовке на расстоянии пушечного выстрела, а заметить, с какой преданностью на него смотрят глаза напротив, не мог.

Макс продолжил, уже привыкнув, что всё ему надо пояснять:

– Вечность есть твои пироги.

Андрей расслабленно выдохнул.

– Мы поговорим об этом чуть попозже.

– О пирогах?

– И о них в том числе.

Андрей грубо его оттолкнул и зашагал в нужном направлении, не желая продолжать разговор. Макс посмеялся себе под нос и потопал за ним.

Его смех, прокуренный и низкий, казался таким неуместным для любого нормально здравомыслящего существа посреди плесени и смерти, но здесь таких нет, такие здесь бы не оказались. В этом подвале два безумца, по-своему принявшие участь уже никогда не обрести рассудок. Они родились не в то время, не в том месте, чтобы рассуждать о плохом и хорошем, здесь пушистые перина смешали с грязью, молятся не Богу, а пустоте.

И вот он затопленный блок. Лестница сменилась холодной водяной бездной. Кончик ботинка Андрея застыл в сантиметре от обрыва. Он задумчиво вгляделся в манящую пустоту. На поверхности плавали обломки от потолка, чья-то замёрзшая рука, разбухшая и синюшная, вежливо встречала тихим покачиванием в воде.

– Приплыли, – пробормотал Красс и кинул винтовку с плеч. Макс присвистнул, с пугающим безразличием рассматривая непроглядную глубину.

Андрей тяжело выдохнул и скинул противогаз вслед за винтовкой.

– Даже не вздумай, – вполне спокойно, даже не требовательно прокомментировал действия подполковника Макс. Красс фыркнул и закатил глаза, как будто ещё были силы с ним спорить и возмущаться по-Андреевски.

– Не буду я туда нырять, я совсем больной по-твоему?

– Вполне больной, так бы тут не стояли.

Андрей махнул на него рукой и решил всё-таки ему пояснить, что собрался делать, а то не хватало ему надумать ещё чего бредового!

– Видишь тут выступы на стене? Я по ним туда эть-эть-эть и обратно.

– Прикольно. А нахера?

– По карте это большое помещение, с лестницы кидать сканер малоэффективно, у него от мороза радиус действия не особо большой, а он у нас один. Наверняка его с центра лучше пульнуть в воду, бросать отсюда не получится, повредим. Я буду аккуратен.

Макс настолько смерился с твердолобостью товарища-катастрофы, что уже просто мечтал покурить. Облокотился плечом об плесневелую стену и не стал спорить – пускай дурью мается.

Андрей полез на крайне ненадежные выступы, всем телом прижимаясь к стене и делая мелкие шажочки. Макс сложил руки в карманы куртки и наблюдал.

Вдалеке пугающего мрака слышалась капель. Она убаюкивала уставшего снайпера. Он прикрыл глаза. На миг представил, что всего этого нет. Капель звенит с улицы, ранняя весна. Дюха открыл окно, поэтому так холодно коленям до ломоты. Ничего, пустяк, пройдёт... Слышны тяжёлые вздохи Красса. Нет-нет, это не учащенное дыхание от страха упасть в морозную воду, он просто меняет тюль и готовится встречать весну. Всё так непринуждённо, всё так, как должно быть у людей.

Но тревожная мысль тут же уткнулась куда-то под дых и ударила с такой силой, что Макс с ужасом открыл глаза и скорее постарался найти взглядом Андрея. Тот уже был почти у центра.

«Почему вода в этой сранном подвале не превратилась в лед?!»

– Откуда ты узнал про подвал с кристаллами?

Андрей стиснул зубы и из всех оставшихся сил перешагнул обрыв между выступами в стене и был уже почти у цели. Колени дрожали от усталости, невыносимо было держаться почти на носочках, лишь бы не сорваться спиной вниз.

– Местный житель рассказал.

– Кто ещё знает, что мы здесь?

Андрей осторожно стал опускать в воду сканер на длинном проводе и медленно, с опаской поднял взгляд на друга.

– Лейтенант, ну, и его новый помощник.

Макс поднял винтовку с пола и снял с предохранителя. Он напряжённо осмотрелся. Андрей не стал задавать лишних вопросов, прислушался. Капель усилилась. Они как будто простояли так целую вечность, а может, вечность превратилась всего в несколько секунд.

Но их тревожную тишину прервал писк сканера. На панельке высветилось: «Обнаружен кристалл».

Точные координаты были скинуты так же на панель. Андрей нервно улыбнулся, пока по лбу тёк холодный пот.

Но Макс не видел причин улыбаться, он вслушивался в капель. Или это не капель?

– Макс, кончай параноить, мне ну...

За секунду капель оборвалась. И превратилась в бушующий потоп. Взорвалась противоположная стена, и из неё хлынула ледяная вода. Всё это выглядело как хитро спланированная западня: заманить в нижний отсек и затопить заживо. Макс увидел, как чья-то тень приближается сверху на лестнице, есть шанс успеть в него выстрелить – его рука потянулась за винтовкой и почти была готова машинально нажать на курок, чтобы раздробить череп врага, но его действия остановила одна мысль: «Андрей прямо у эпицентра потопа!».

Он обернулся назад и увидел, как Красса смывает водой и он ударяется головой об бетон. Всё внутри иррационально задребезжало, заставило бросить всё и бежать к нему.

Макс, конечно же, упустил шанс не дать закрыть тяжелую стальную дверь, поступил так, как никогда, как он думал, не поступил бы. Он бросился к Андрею, видя, что его вот-вот смоет в пучину бездны в круговороте безумной стихии. И если так оно случится, то искать он уже будет разбухшее тело.

Он на последней секунде успел выхватить его, когда Андрея прибило волной к лестнице, и потянул наверх, пока вода стала стремительно следовать за ними, поглощая ступеньку за ступенькой.

Тяжёлое тело с кровавым лбом обмякло в его руках, Красс потерял сознание. Макс еле глотал ртом воздух, в огромном помещении становилось влажно, душно. Сердце билось из последних сил. Он волочил его, ступеньки были скользкие, подошва вгрызалась в каждый дюйм с таким рвением, с каким голодная псина впивалась в плоть.

Но куда ползти? Впереди закрытая дверь.

Они оказались возле нее. Прохода нет. Макс пытался выбить ногой.

Тщетно.

Вода приближалась. Холод пробирал до самых костей, болезненно сводило челюсть. Макс на адреналине мог продержаться на таком морозе с насквозь мокрым ледяным Андреем хотя бы часов пять, но без кислорода в полностью затопленном подвале не больше трёх минут. Шансы выжить значительно уменьшались с каждой поглощённой бездной ступенькой. Снова в голове стояла капель, она нещадно била по самым мозгам, дробила изнутри мягкие ткани и превращала всё в одно месиво из страха и боли.

Это конец?

Макс попытался стрельнуть из магнитной винтовки прямо в петли двери, но тяжёлая рука Андрея замертво вцепилась в мушку оружия. Он повис на плече Макса и судорожно пытался задышать, не подавиться режущей до слёз водой в лёгких.

Кровь, что так жестоко покидала его, стекая прямо по переносице, вдруг свернулась. Мужчина окреп, ожил. Его голубой глаз загорелся неестественно. Это напомнило Максу огонь старенькой доисторической газовой плиты на его кухне. Ему безумно сейчас хотелось оказаться там – снять с плиты чайник, присесть на кухне и в полной темноте слышать только равномерное дыхание Андрея и рассказывать, какой страшный сон ему приснился. Но голубой огонь от плиты был всего лишь самым сокровенным желанием – в реальности царил жгучий мороз и тьму поглощал только странный голубой свет глаза.

Ноктюрн пробудился? Исцелил его тело?

Андрей грозно исподлобья взглянул на Макса и с надрывным дыханием пытался встать на собственные ноги. Грубо отобрал винтовку, словно его силы никогда и не покидали, и стал её дрожащими от холода пальцами разбирать, выкидывая прямо под ноги ненужные механизмы. Макс не спорил, не спрашивал, не рассуждал. Ровным счётом ничего. Он верил ему и наблюдал, ожидая указаний.

Красс знал, что каждое такое чудесное исцеление силами марафлаевца, он медленно подписывает себе смертный приговор. Чем больше Ноктюрн пробуждался, тем больше Андрей утрачивал контроль над телом. Однажды можно и не проснуться, существо внутри сожрёт последние остатки души.

Но сейчас его это не волновало, он думал только о том, чтобы не потянуть за собой Макса, вытащить его живым отсюда любой ценой.

А потому, дрожащий почти до припадка, он старательно разбирал винтовку, пока не добрался до сердца её лазера – кристалла, который и создаёт сам заряд выстрела. Вытащив его, он проговорил осипшим голосом, вжимаясь ближе к Максу от холода:

– Д-дай...заж-ж...ж-жигалку.

Макс торопливо отыскал в кармане зажигалку и протянул другу. Красс просунул в щель железной двери этот маленький плоский кристалл, он идеально влез и застрял. Подполковник чувствовал себя безумно слабым, почти готовым от раздирающего изнутри мороза сдаться и лежать, но нельзя. Никак нельзя. Собрав все оставшиеся силы, он еле двигающейся рукой, почти замершей окончательно и ставшей синюшно-бледной, поднёс зажигалку к кристаллу и стал её нагревать.

– Д...знак, п-прыгай нзад.

Макс кивнул и не стал заранее отходить на безопасное расстояние – ему нужно было удостовериться, что Андрей успеет вместе с ним отпрыгнуть.

И только после небрежного взмаха руки Красса, Макс дёрнулся с места и схватил его за плечо, быстро прижимая его ледяное мокрое тело к себе и падая вниз, прикрывая голову и шею Андрея своими руками, объяв его со всех сил. Пускай Макс замёрзнет с ним, пускай этот подвал станет их общей могилой, если взрыв окажется недостаточно сильным, всё пускай, уже ничего не страшно. Страшно было раньше, когда на сердце трещал такой мороз, какой не сыщешь ни в одном подвале. Внутри было холоднее всего, было безразлично. Макс не жил, а существовал, убивая и не чураясь своей жестокости. А теперь в его сердце было тепло. Они рядом. Лежат, мёрзнут, но рядом. Но лежать долго не пришлось, вода медленной убийцей поступалась к ним всё ближе и ближе. Взрыв слышался совсем глухо, его яростную вспышку затмевал шум воды – она как будто бурлила и рычала отовсюду, кричала о своей опасности.

Андрей выглядел совсем плохо. Бледный до такой степени, что уже не скажешь, что он вообще живой. Но он был яростнее любой вспышки взрыва, и в глазах его стояла нетленная сила. Он первый поднял взгляд на дверь, первый осмелился увидеть – умрут они здесь или нет.

«Надо же, сработало»

Андрей с какой-то парализованной ухмылкой на половину лица, больше напоминающую парез мышц, засмотрелся на чёрную бездну, так и манящую к себе. Вода приближалась.

Макс еле его поднял, похлопывая по плечу, пытаясь разогнать в его жилах кровь.

– Идём, идём, Дюх, – голос его звучал как будто где-то на другом острове, где-то в другой вселенной для Андрея. Он еле улавливал звуки. В ушах стояло журчание воды. Оно рычало. Оно злилось. И Андрей злился. Его заманили сюда. Он лично придушит предателя.

У Макса мысли были менее дальновидные...

«Разогнуть бы эти колени, твою мать» – рычал он у себя в мыслях, волоча Андрея и себя к выходу. Он крепко прижимал его, а возможно, его руки к нему примёрзли. И это случилось задолго до этого места. Он примёрз к нему заживо ещё тогда, когда в сердце наступила оттепель.

Когда они перешагнули через дверь, всё казалось теперь по плечу. Даже Андрей бодрее зашагал, хоть и без конца дрожал.

Они выползли на верхние отсеки. Макс нервозно озирался, искал того, кто попытается помешать им вновь отсюда выбраться.

Красс кряхтел ему под ухом, простуженно кашлял и хрипел, но твердолобо шёл вперёд, схватившись за плечо Макса.

Свет был близко, он скользил по серым стенам и манил к себе. Вот она свобода. Всё закончилось. Смерти нет, они прошли слишком много, чтобы умереть на пороге в подвал. Смерти нет.

Смерти.

Нет.

Свет уже скользил по их лицам. Простуженный кашель звенел прощальным звоном по длинному коридору. Эта больница не станет могилой.

Макс грубо толкнул приоткрытую дверь. Обдало страшным уличным морозом. Андрей задрожал ещё сильнее, сползая вниз по стене и теряя сознание. Он уже при всём желании не мог сделать и шагу, как бы Макс его не тянул. Глаза невольно закрывались. Он прилёг у порога. Больше ничего не имело значение. Слишком холодно. Сознание покидало его тело.

Андрей услышал чьи-то знакомые, но такие далёкие и чужие голоса. Макс с кем-то говорил.

– Грузите его в машину!..

Запах вишни. Плесени. Холод целовал кости до самого хруста.

Шум мотора.

– ...координаты сохранились?..

Тепло внутри внедорожника обжигало. Знакомое касание длинных пальцев. Кто-то смахнул с его лба мокрые волосы.

Сколько прошло времени?

– Врача сюда! Открывайте ворота!

Пахнет медикаментами. Снова мороз по коже приветливо пожимал его окоченевшие руки. Дребезжат колесики каталки. Снежинка упала на его синие губы. Не тает, как сладкая вата...Режет, как маленькие осколки. Когда эта боль уже успокоится? Почему не наступает сон? Вроде давно не в сознании, но тело всё чувствует и заставляет его чувствовать тоже.

Блики света из окна больницы режут глаза сквозь закрытые веки. Как долго он и Макс пробыли во тьме? И...точно ли эта тьма закончилась? Предатель до сих пор не найден. Нет, тьма только наступает. Она внутри него, она растёт и у неё режутся зубы.

Тишина.

Пришёл покой.

Постель, тепло.

Сон прервался также внезапно, как и настиг его. Кто-то зашёл внутрь палаты, и чья-то тень медленно накрыла слабое тело Красса. Он пошатывался, его шаги были слабые, неуклюжие. Он, укутанный в старое дряблое одеяло, шарпал по бетонному грязному полу. Эта больница еле походила на саму себя – в ней не было чистых белых плиток, о современных оборудованиях тут можно было только мечтать. Здесь пахло не лучше чем в подвале, только к плесени добавился зловонный сладковатый запах мочи и гнили. Буквально за стеной одиночной палаты Красса слышались неутихающие стоны больных солдат с оторванными конечностями, с обморожениями или того хуже – с гангренами. Казалось, такие травмы в современном космическом обществе не представляли угрозу, всё поддавалось лечению, но в условиях допотопных технологий и полуразвалившегося здания, которое с трудом можно было назвать больницей, это были серьёзные осложнения, вплоть до летального исхода.

Андрей с тяжестью открыл глаза.

Макс зябко поёжился в одеяле и тихо прохрипел:

– Не могу уснуть. За тебя страшно.

Андрей молчал. Сонно моргал. Говорить не хотелось.

Макс тяжело вздохнул, подмечая про себя, что дышать очень больно, но не больнее чем проводить хотя бы ещё одну минуту в одиночестве, слушая оханья и стоны больных. Подвинув Красса, он лёг рядом, укутываясь сам и накрывая Андрея вторым одеялом.

Всё кругом напоминало один смердящий склеп, а они – его гниющая часть. Макс старался не чувствовать, не обращать внимания на то, как пахло тухлятиной от этих одеял, в которые они так старательно кутались. Да и не обращать внимания на собственную вонь, ведь на планете Сириус были перебои с поставкой воды. Самая проблемная планета, которую отбивать у Империи оказалось труднее всего.

Макс провёл рукой по сальным волосам товарища. Андрей пригрелся лицом у его груди и, кажется, наконец-то спал. Тафту стало нетрудно догадаться, о чём подумал Андрей, открыв глаза и увидев его: «Наконец-то я посплю. Мне тоже страшно».

Но спокойствие ночи оборвалось внезапно, как падение под лёд. Макс проснулся резко от звуков и болезненно затаил дыхание, стараясь не закашлять и не привлечь к себе внимание. Он осторожно выглянул из одеяла. Андрей стоял у окна и злобно скалился, всматриваясь во тьму. Он опирался рукой на стену и, как будто старик, сгорбился.

Слышался за окном хруст снега под тяжестью тяжёлых шин военных машин.

Андрей отошел от окна и круто развернулся на пятках, подошёл к стульчику в углу, на котором остались лежать его винтовка, сумка с боеприпасами и штык-нож. В его действиях чувствовалась сила, ничто так не придавало ему энергии как полыхающая злоба. И в то же время за его гневом всегда стояла тактика и расчёт.

Словно ощущая взгляд Макса, Андрей стальным голосом сказал:

– Лейтенант приехал с помощником проведать наше состояние.

– Помощник хочет закончить начатое. Ты же понимаешь, он тот самый предатель?

Андрей кивнул, сурово осматривая свой нож.

– Я приду к нему сам.

Макс поднялся с постели и подошёл к нему ближе, вглядываясь в непоколебимые злые глаза подполковника.

– Я с тобой.

– Знаю. Он придёт с лейтенантом, поговорим миленько, он напишет рапорт и останутся они ночевать в больнице. Пурга за окном уехать не позволит. Отыщем, где спит помощничек, и мы покончим с ним.

Макс кивнул. Странная приятная дрожь гуляла по телу, предвосхищение расправы бодрило как ничто другое, однако простуженные бронхи нещадно болели, с каждым новым приступом кашля Максу казалось, что выплюнет скоро лёгочную ткань вместе с плотными сгустками мокроты. Андрей с переживанием на него косился и в самом-то деле хотел отобрать его сигареты, но Макс прильнул у окна и закурил, а Красс не нашёл в себе смелости отобрать последнее утешение.

Они просидели в полной тишине в разных углах палаты, не сговариваясь, не повторяя план. Каждый был уверен друг в друге и ничего обсуждать не хотел.

Вскоре послышались грузные шаги и голос доктора, твердящий, что подполковник родился с Юпитером* и ему ничего не угрожает, а вот его напарник заработал бронхит.

Высокий блондин отворил скрипящую деревянную дверь и чуть пригнулся, чтобы не удариться теменем об дверной проём. Сурово оглядел пустую кровать. Макс курил у окна, Андрей сидел на стуле и чистил винтовку. Усатый доктор зашёл следом и вперился укоризненным взглядом в Макса.

– Хронический бронхит хотите?

Макс ничего не ответил, только выпустил едкий дым в сторону вошедших и уныло отвернулся к окну.

Доктор махнул рукой. Жизнь безымянного вояки, который даже не числился у них в отрядах, мало его волновала, а вот судьба подполковника, о котором знают все революционеры, имела в его медицинской репутации огромный вес.

Следом зашёл коренастый солдатик, внешность неприметная, одет опрятно. Андрей заметил его аккуратные выбритые виски, ухоженную бородку, а пахло от него лосьоном. Андрей был в углу палаты ближе к выходу и с его ракурса хорошо просматривались все вошедшие. Его взгляд был тяжёлый, его рука, испещрённая ранами, методично прочищала старенькую винтовку. В этой обугленной тьме палаты было и не видно, что винтовка совершенно непригодная для стрельбы: у неё отсутствовал кристалл, половину деталей не хватало, Андрей их потерял в том подвале, но сейчас она ему нужна была не для стрельбы... За ней на своих коленях он прятал наточенный стальной нож.

Лейтенант отыскал взглядом притаившегося в углу Андрея и по-отечески, тепло улыбнулся.

В сильных здоровых руках мужчины был горячий суп на две порции, он одну любезно поставил на подоконнике Максу, а вторую с братской любовью протянул Андрею.

Красс удивлённо уставился на лейтенанта, и на миг в золотисто-голубых глазах промелькнула скромная радость – ему так давно хотелось покушать горячей похлёбки. Он молча принял тарелку с рук и кивнул ему, выражая благодарность.

«Хороший мужик. Обещал меня откормить, как я вернусь, и обещание держит».

Лейтенант обернулся к доктору и шепнул: «Доктор, оставьте нас». Врач бегло оглядел Андрея, словно трофей. Его не волновал Красс, его волновала слава, которую он получит, когда журналисты-оппозиционеры напишут о его доблестном спасении подполковника. И убедившись, что его «особенный пациент» дышит и живёхонько кушает похлёбку, покинул палату, плотно прикрыв дверь от сквозняка, который пугающим воем гулял по кое-как отопляемой больнице.

Лейтенант сделался резко суровым. Помощник остался стоять в тени за спиной лейтенанта и, словно дохлая рыба, не моргал. Ещё и смердело от него этим лосьоном, как тухлые рыбные консервы. У Андрея всегда был обострённый нюх, он на расстоянии чувствовал запахи тел, их парфюмы. И больше всего он не любил запахи надушенных одеколонами офицеров, которые побоятся лишний раз нырнуть в грязь за родину. И этот предатель был одним из таких. Даже побоялся испачкать руки в крови и попытался убить подполковника Красса на расстоянии, даже не встречаясь с ним лицом к лицу. Зря. Может, застрели он его в затылок, было бы куда больше шансов...

А возможно, он извлёк урок...

Размышления Андрея прервал шум этнивизора. Лейтенант включил старенькую коробку, Канопус знает каких годов, и сделал громче. Шла передача-пропаганда Империи, где рассказывалось об истории человеческих захватов, о величии рода Марсиэлов...

Впрочем, лейтенант просто не хотел, чтобы их кто-то подслушал. Он присел на табуретку посередине палаты и оглядел присутствующих. Макс уже съел всю похлёбку, хотя и виду не подал, насколько был голодным, а Андрей ещё стучал ложкой и исподлобья следил за лейтенантом и его помощником.

– В подвалах действительно залежи энергетических кристаллов, – начал мужчина, – отправили отряд детей Шелкопряда, эта операция великий подвиг, Красс.

Макс не сдержал нервную болезненную ухмылку, которая тут же сменилась кашлем с сухими хрипами.

Лейтенант на секунду отвлёкся на Макса.

В этот же миг на экран этнивизора брызнула алая кровь. Всё произошло быстро. Никто не ожидал. Разве что... Андрей. Он не отвлёкся на кашель Тафта, он продолжал следить за помощником с рыбьими глазами.

Тот, видимо, не собирался закончить начатое ночью, он хотел избавиться от подполковника прямо сейчас.

Андрей заметил, как он достал глушитель и собирался нацелиться в затылок лейтенанта, так как он был единственным вооруженным и представлял опасность, а остальных уже застрелить с торжествующим оскалом на лице. Но этого не произошло. Алая кровь помощника брызнула во все стороны, когда стальное лезвие штык-ножа вонзилось в шею, прорезав послушные податливые поверхностные и глубокие мышцы.

Андрей среагировал мгновенно и успел спасти жизнь добродушному лейтенанту, который так наивно и добропорядочно подставил свою спину «союзнику», но Красс уже давно знал, что человек, одетый в военную форму союзной стороны, ещё не доказал этим что действительно ему можно доверять. Этому Андрея научил Макс, когда-то представившийся ему имперским наёмником.

Лейтенант в ужасе обернулся, рефлекторно хватаясь за кобуру и вынимая револьвер. Но стрелять было в некого – помощник корчился в предсмертных судорогах, хватаясь за шею, но кровь, а вместе с нею жизнь, неумолимо вырывалась из него фонтаном. С его рук выпал глушитель, а мёртвые рыбьи глаза перед смертью как будто блеснули искрами жизни. Аромат приторного лосьона смешался с запахом свежей крови.

Макс наконец-то откашлялся и помог Андрею тихонько уложить тело на пол. Лейтенант стоял, как вскопанный, медленно опустив револьвер. Табуретка валялась сзади.

Ночная мгла заглядывала в окно их палаты. Три силуэта мужчин молча смотрели друг на друга, пока у их ног лежал мёртвый предатель. Остатки крови с характерным клокочущим звуком из артерий забрызгивали брюки лейтенанта.

А по этнивизору начались срочные новости в прямом эфире:

«За прошедшие сутки в направлении планет Амазия и Эрвис-Вайлд была полностью сокрушена армия мертвецов. Новое секретное оружие человечества вернёт стабильность в ваш дом, граждане Империи! С этого часа ход войны предрешён. Революционеры, сдавайтесь!»

Родился с Юпитером* - фразеологизм современного космического общества. Произошел от аналога «родился в рубашке». Юпитер защищает планету Земля от астероидов, от этого пошло выражение, что человека будто защищает Юпитер от смерти.