~8.~
Мы неслись по подземельям, игнорируя холодные сквозняки, которые обычно заставляли кутаться в мантию. Сейчас мне было жарко: кровь пульсировала в висках, а легкие словно наполнились расплавленным свинцом. Когда мы наконец затормозили у массивной двери кабинета Зельеварения, я почувствовала, как перед глазами заплясали темные мушки. Мы замерли, согнувшись пополам и пытаясь восстановить ритм дыхания, чтобы не ввалиться к Снейпу с видом загнанных кентавров.
— О Мерлин, всё-таки огневиски было лишним, — на выдохе прохрипела Тесса. Её лицо раскраснелось, а глаза блестели от адреналина и недосыпа. Она судорожно собрала вечно лезущие в лицо пряди в небрежный хвост на затылке. Я же, поправив ленту в волосах и сглотнув ком в горле, решительно постучала.
Дверь отворилась с тихим, зловещим скрипом. Профессор Снейп замер посреди кабинета, его черная мантия неподвижно лежала на полу, как застывшая лужа чернил. Суровый, пронзительный взгляд темных глаз вонзился в нас, и я почувствовала себя под микроскопом.
— Мисс Эверетт и Мисс Сайрус, — медленно, растягивая каждое слово, произнес он. — Начало учебного года, как я понимаю, у вас начинается одинаково стабильно. Хроническое неумение ценить время.
— Извините, профессор, — выдохнули мы в унисон, склонив головы. Снейп едва заметно кивнул, и мы буквально влетели в класс, стараясь производить как можно меньше шума.
Как назло, почти все места были заняты. Мой взгляд лихорадочно метался по рядам: одно свободное место рядом с Анджелиной Джонсон и одно... рядом с Фредом Уизли. Видимо, Тесса соображала в этот момент куда быстрее меня. Не успела я и глазом моргнуть, как подруга, бросив на меня извиняющийся, но в то же время победный взгляд, юркнула на скамью к Анджелине. Мне ничего не оставалось, кроме как, внутренне содрогаясь, сесть рядом с Фредом.
Занятие началось. Я изо всех сил старалась сосредоточиться на монотонном голосе Снейпа, но это было выше моих сил. Всем телом я чувствовала присутствие Фреда рядом: его локоть находился в каких-то сантиметрах от моего, а его взгляд... я кожей ощущала, как он изучает мой профиль. Чтобы не выдать своего смятения, я схватила карандаш и начала выводить на полях девственно чистого пергамента тонкие, переплетающиеся линии. Постепенно они складывались в причудливые, диковинные цветы с острыми лепестками — так я пыталась выстроить между нами хоть какую-то стену из чернил и воображения.
Я надеялась, что на первом уроке мы ограничимся теорией, но Снейп, захлопнув книгу, ледяным тоном произнес:
— Сегодня мы приступаем к практике. Вы будете готовить Бодрящую настойку в парах. Работать будете с теми, с кем сидите за партой.
«О Мерлин», — пронеслось в голове. Я рискнула обернуться и встретилась с игривым взглядом Тессы, которая едва сдерживала смешок, явно забавляясь моим положением.
— Прошу, приступайте, — скомандовал профессор, и на наших столах с глухим стуком материализовались весы, ступки и пучки необходимых ингредиентов.
Я приготовилась к худшему, ожидая, что Фред будет подшучивать или путать рецепт, но к моему глубокому удивлению, он действовал на редкость уверенно. Его движения были точными и скупыми: он мастерски нарезал корень маргаритки, пока я растирала иглы дикобраза. Мы работали в странном, почти интуитивном синхроне. Пар над нашим котлом приобрел идеальный бирюзовый оттенок гораздо раньше, чем у остальных. Когда Снейп подошел к нам, он долго всматривался в консистенцию зелья, а затем, едва заметно скривив губы, процедил:
— Удовлетворительно. Даже... превосходно для вашего тандема.
Когда профессор отошел, напряжение в груди наконец сменилось неожиданной радостью. Я непроизвольно улыбнулась, глядя на Фреда, который с довольным видом протирал черпак. Сама не понимая, что делаю, я подалась чуть ближе к нему и тихо, так, чтобы звук утонул в бульканье соседних котлов, проговорила:
— Удивлена... не думала, что ты настолько хорош в зельеварении.
— Я бываю очень скрытным, принцесса. — Его голос прозвучал низко, почти мурлыкающе, касаясь моего уха, и это прозвище — «принцесса» — застало меня врасплох, словно невидимая стрела пронзила прямо в сердце. От неожиданности я почувствовала, как румянец заливает щеки, обжигая скулы. Чтобы не выдать своего смущения, чтобы скрыть эту предательскую краску, я выдавила из себя нервный, слегка фальшивый смешок, стараясь выглядеть невозмутимой. Мой мозг лихорадочно искал, как сменить тему, как вернуть контроль над ситуацией, над собой.
И тут меня осенило. Вчера, в Большом зале, я мельком видела у него в руках мою алую ленточку.
— Ты не хочешь мне кое-что вернуть? — очень тихо, почти шепотом спросила я, стараясь говорить максимально завуалированно, чтобы не привлекать внимания, и чтобы это прозвучало как невинная шутка, а не обвинение.
Фред медленно повернулся ко мне, и в его глазах заплясали озорные огоньки, словно в них отражались тысячи маленьких фейерверков. Его губы, как всегда, изогнулись в хитрой, дьявольской усмешке. Он сделал вид, что ничего не понял, лишь небрежно пожал плечами, растягивая паузу.
— Не понимаю, о чем ты, принцесса, — протянул он, склонив голову набок, — Я ничего у тебя не брал, насколько помню. Моя совесть чиста, как только что отполированная снитчем плитка.
Я закатила глаза, но улыбка все равно прокралась на мои губы. Это было бесполезно — играть с ним в эти кошки-мышки.
— Ленточка, — уже более настойчиво, но все еще тихо, произнесла я, — Не притворяйся. —Его усмешка стала еще шире, приобретая оттенок неприкрытого торжества, и мне захотелось стукнуть его учебником по голове. Он явно наслаждался каждой секундой.
— Оу, ты про эту? — с этими словами он
поднял руку. В его пальцах, действительно, была ленточка. Но она была...голубой. Не алой. Голубой!
Мерлин всемогущий! Когда он успел стащить и эту?! Я инстинктивно прикоснулась к своим волосам. Пальцы нащупали лишь гладкие пряди, привычной ленточки там не было. Только непривычная, звенящая пустота. Мои глаза расширились от шока и возмущения.
Я была настолько ошарашена, настолько не успела даже возмутиться, чтобы хотя бы начать свою гневную тираду, как в этот самый момент спасительный звонок прозвенел, возвещая об окончании урока. Кабинет тут же наполнился гулом голосов, скрежетом отодвигаемых стульев и шумом спешно собираемых учебников. Это был идеальный выход для Фреда, и он, конечно, не преминул им воспользоваться.
Однокурсники, словно выпущенные из клетки, начали быстро выходить из кабинета, спеша к следующему уроку или просто на свободу. Фред, как всегда, выскочил в числе первых. Он бросил на меня последний, такой же озорной взгляд, подмигнул и снова ухмыльнулся, прежде чем окончательно скрыться в толпе выходящих студентов.
— Вот же... — начала я, чувствуя, как внутри закипает чистое, неразбавленное возмущение. Я почти крикнула, но тут же умолкла, вспомнив, что профессор Снейп всё еще стоял у своего стола, мрачно наблюдая за исходом студентов, и его взгляд был направлен прямо на нас. Пришлось сделать глубокий вздох и выдох.
Когда мы с Тессой выбрались из душного кабинета она казалось, была уж слишком веселой: она шла рядом, сдерживая смех ладонью и трясясь от едва заметных судорог.
— Да что с тобой такое, бесстыжая? — спросила я с раздражением, поправляя волосы спереди. Мне кажется ее уж слишком смешит слишком ярый интерес Фреда в мою сторону.
Следующие два занятия тянулись как бесконечные пергаменты. Желудок начал подавать отчаянные сигналы, напоминая о пропущенном завтраке, ставшем жертвой ночных откровений в коридоре. Как только прозвенел звонок, мы с Тессой, словно сговорившись, рванули в Большой зал, предвкушая обед как последнее спасение.
Запах жаркого, тыквенного сока и свежих булочек казался божественным. Но стоило мне только приземлиться за стол Гриффиндора и потянуться к тарелке, как передо мной возник первокурсник. Мальчишка, очевидно, гордился своей важной миссией.
— Ты же Азраэль? — спросил он, глядя на меня снизу вверх с почтительной серьёзностью.
— Да, малец, а что такое? — я натянула на лицо дружелюбную улыбку, хотя мысли были заняты исключительно куриным окорочком.
— Тебе передали, — торжественно произнес он и протянул мне одну ослепительно белую розу, бархатистую на ощупь, и небольшой, аккуратно запечатанный конвертик.
— Оу... — я на мгновение растерялась, принимая столь неожиданный подарок. — А не подскажешь, от кого это?
— Открой и узнаешь! — заговорщицки прошептал мальчишка, сверкнул озорными глазами и, словно испугавшись возможных вопросов, стремительно убежал в сторону выхода из Большого Зала
Тесса тут же придвинулась ближе, её взгляд горел неприкрытым любопытством. К нам мгновенно присоединились еще несколько девчонок с факультета, привлеченные запахом розы и предчувствием интриги.
— А ну открывай! — скомандовала Тесса, буквально впиваясь взглядом в конверт.
Я аккуратно отложила розу, чьи лепестки были нежно-прохладными, и вскрыла печать. Внутри, на дорогом пергаменте, каллиграфическим, чуть размашистым почерком было выведено приглашение на бал от Блейза Забини.
— Оу, Забини... — я невольно ухмыльнулась. Его жесты всегда отличались безупречным вкусом.
— Ты же Азраэль? — снова послышался тоненький голосок, на этот раз справа.
Я повернулась и увидела первокурсницу с Пуффендуя. Она протягивала мне точно такой же конверт, слегка переминаясь с ноги на ногу.
— Да, а что такое? — я начала медленно соображать, что мой обед превращается в парад посыльных.
— Тебе передали! — пискнула девочка и, вручив мне послание, растворилась в толпе так же быстро, как и её предшественник.
— Вау-у-у, Ази, да ты прям нарасхват сегодня! — Анджелина Джонсон, подошедшая к столу, с улыбкой опустила руку мне на плечо, протягивая... еще один конверт. — Парень из Дурмстранга просил передать, по-моему, он глаз с тебя не сводит с момента его приезда.
— Что, черт возьми, происходит? — я в замешательстве начала вскрывать письма одно за другим.
В одном было приглашение от Седрика Диггори — его почерк был аккуратным, твердым и таким же надежным, как и сам Седрик. В другом — от какого-то Мракса Билтона из Дурмстранга. Буквы были колючими и резкими, явно от человека с непростым характером и гордым нравом.
— Ну, думай, подруга! — со смехом проговорила Тесса, глядя на моё совершенно пунцовое и смущенное лицо. — Блейз, Седрик или северный парень?
— Что за смех? Кто пошутил лучше нас? — звонкий голос Джорджа разрезал шум зала, и я почувствовала, как привычная лёгкость слетает с меня.
Близнецы возникли за нашими спинами как два рыжих вихря. Джордж по-хозяйски приземлился рядом с Тессой, а Фред сел напротив меня. Я тут же, стараясь сделать это как можно незаметнее, сгребла все три приглашения в кучу и убрала их обратно в конверты. Мой взгляд невольно упал на белую розу — Блейз хорошо знал, что это мои любимые цветы.
— Ази получила сразу три приглашения на бал за пять минут и теперь не может определиться, с кем ей идти! — за меня радостно отрапортовала Анджелина, явно наслаждаясь тем, что оказалась в центре внимания.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Я подняла глаза, пытаясь встретиться с ним взглядом, но он смотрел не на меня, а на конверты, лежащие на столе, и в его обычно озорных глазах читалась какая-то странная, доселе незнакомая мне нотка. Что-то похожее на... ревность. Это было настолько неожиданно, настолько чуждо его обычной беззаботной натуре, что я мгновенно растерялась. Он выглядел почти хмурым, его губы были плотно сжаты, а весёлые искорки в глазах на мгновение угасли.
— Я даже и не думала еще! — с возмущением и напускным удивлением выпалила я, тут же уткнувшись в свою тарелку, стараясь изо всех сил не поднимать глаз на Фреда. Внутри всё сжалось в тугой узел. Три приглашения, одна белая роза, чья нежность казалась сейчас неуместной, и одна украденная ленточка, которая значила для меня больше, чем все эти громкие жесты вместе взятые. И взгляд. Этот странный, новый взгляд Фреда, который заставил меня чувствовать себя пойманной в ловушку собственных чувств.
***
Наконец утолив голод, который после бурного утра казался просто невыносимым, мы с Тессой, довольные и слегка расслабленные, покинули Большой зал. Тяжелые дубовые двери захлопнулись за нашими спинами, отсекая гул сотен голосов, и мы направились в сторону гриффиндорской башни. Однако спокойному возвращению не суждено было случиться.
На полпути, прямо в одном из пустых коридоров, нас перехватил Блейз Забини. Он возник словно из тени, грациозный и уверенный в себе, с той самой ленивой ухмылкой, которая была его визитной карточкой.
— Не кипятись, Сайрус, я украду Азраэль всего на пару минут, — промурлыкал он, мазнув взглядом по Тессе, и, мягко взяв меня за локоть, отвел чуть в сторону, к стрельчатому окну, за которым кружились первые осенние листья.
— Я получила твое приглашение, Блейз, — начала я, чувствуя, как внутри ворочается неловкость. Я вертела в пальцах стебель белой розы, не зная, куда деть взгляд.
— И какой же мне ожидать ответ? — Блейз склонил голову набок, и в его темных глазах вспыхнул огонек надежды. — Пожалуйста, скажи, что ты не собираешься разбивать мне сердце и расстраивать меня в самом начале сезона.
Несмотря на то что Блейз был младше, он уже перерос меня, и мне пришлось слегка задрать голову, чтобы поддерживать этот напряженный зрительный контакт. Его присутствие всегда было властным, но сейчас в нем сквозила странная уязвимость.
— Блейз, мы с тобой очень давно знакомы, и ты даже не представляешь, насколько меня впечатлило твое приглашение. Это правда очень красиво, но... — я запнулась, подбирая слова, которые не ударили бы по его гордости слишком больно.
— Я всё понял, — перебил он меня, и его лицо на мгновение застыло, а губы сжались в тонкую, разочарованную линию. Весь его азарт погас, уступив место холодной сдержанности.
— Прошу, не обижайся, — я мягко коснулась его рукава, стараясь вернуть ту теплоту, что была между нами прежде. — Но я обещаю тебе первый танец. Идет?
Моя улыбка, кажется, подействовала на него как исцеляющее заклинание. Углы его губ дрогнули, и он снова стал тем самым Блейзом, которого я знала.
— Тогда я менее расстроен, — с легким вздохом признал он.
Я быстро обняла друга, ощущая запах его дорогого парфюма, еще раз улыбнулась ему на прощание и поспешила к Тессе. Подруга стояла, прислонившись к стене, и в её взгляде читалось такое нетерпение, будто она смотрела финал чемпионата по квиддичу.
— Ну? — выпалила она, стоило мне подойти. — Не томи, Ази! Всё же Блейз?
Увидев мое виноватое лицо, Тесса всплеснула руками.
— Ази, я убью тебя! Ты же понимаешь, что ты сейчас сделала?
— Да ты, видимо, совсем разошлась, Сайрус, — возмутилась я, хотя в глубине души мне было смешно. — Мне что, с каждым вторым идти на бал? Или ты просто поскорее хочешь меня кому-нибудь сбагрить, чтобы не возиться с моей личной жизнью?
Тесса мгновенно сменила гнев на милость, резко обняла меня за шею и притянула к себе, заставляя идти в такт её быстрым шагам.
— Ты прекрасно знаешь, кому бы я тебя сбагрила, — прошептала она с заговорщицкой улыбкой, и я почувствовала, как мои щеки снова предательски розовеют. — Но он слишком тормозит моментами. Это просто невыносимо смотреть, как Фред ходит кругами.
Я промолчала, но улыбка сама собой коснулась моих губ. Это была горькая правда: Фред мог украсть сотню моих ленточек, мог дразнить меня до потери пульса, но сделать тот самый, решительный шаг... Казалось, этого придется ждать до следующего столетия.
Оказавшись в нашей спальне, мы погрузились в приятную суету. Хогсмид ждал нас, и нужно было выглядеть соответствующе — дерзко, удобно и стильно. Я скинула школьную мантию и облачилась в свой любимый образ, который всегда придавал мне уверенности.
На мне была свободная черная кофта. Один её рукав был нарочито спущен, обнажая плавную линию плеча и хрупкую ключицу, что создавало соблазнительный контраст с общим объемом ткани. Кофта была укороченной, едва прикрывая ребра, так что при каждом движении становилась видна тонкая полоска кожи на животе. Длинные рукава я небрежно собрала у локтей.
Нижнюю часть образа составляли черные джинсы из плотного денима. Они идеально облегали бедра, подчеркивая фигуру, а от колен расходились в эффектный, широкий клеш, скрывающий каблуки и визуально делающий ноги бесконечными.
Завершающим штрихом стали аксессуары: я вдела в уши массивные серебряные серьги-кольца, которые ярко поблескивали, когда я встряхивала головой, расправляя волосы. В зеркале на меня смотрела девушка, готовая не только к поиску платья, но и к любым сюрпризам, которые мог подбросить этот странный, яркий день.