ШРАМЫ ИЗЫСКАННОСТИ

Соперничество — игра, где победитель теряет больше, чем проигравший.

Этьен после прогулки с Габи начал осознавать, насколько ранимой она могла быть. Он хотел защитить её от всего мира, окружить заботой, как мягким одеялом, и поить горячим чаем, сидя с ней за просмотром фильмов. Иногда он мечтал целовать Габи в лоб, как будто передавая ей своё тепло и уверенность в завтрашнем дне.

На следующий день курьер, словно волшебник из другой сказки, привёз в школу огромный букет розовых лилий, предназначенных для Габи. Школа загудела, превращаясь в улей, где каждая девочка обсуждала этот удивительный инцидент.

— Интересно, кто же это у нас такой счастливчик, которому привезли тот букет? — спросила Рони.

— Это той дуре, я видела как она принимала букет, — язвительно сказала Иззи.

— Габриэле? — удивлённо спросила Кэсси.

— Ага, и за какие только заслуги она получает эти цветы? — Иззи продолжала, ей, которой даже сорняк никогда не дарили, было сложно принять чужое счастье.

— А как думаете, Габриэла рада такому подарку? — задумчиво спросила Ева.

— Эта снежная королева может радоваться? — надменно бросила Алекса.

Между тем, пока девочки продолжали обсуждать произошедшее, Габи любовалась цветами с нежной улыбкой, будто перед ней было маленькое чудо.

— Это от Этьена? — с улыбкой спросила Мадлен рассматривая букет.

— Да, — ответила Габи.

— Ты вся светишься, может, дашь ему шанс? — предложила Мадлен.

Габи вздохнула, её сердце сжалось от внутренних противоречий, от предательской боли, как будто кто-то невидимый сжимал его в своих ладонях.

— Я так боюсь... — призналась она.

***

На подготовке к балу, погружённые в красочные и шумные декорации, Этьен и Габи казались частью другой реальности, их мир был окрашен в оттенки чувств, известных только им.

— Спасибо за цветы, Этьен, — сказала Габи.

— Если бы я знал, что ты будешь так сиять, подарил бы их раньше, — проговорил Этьен. — Габи, я давно хотел сказать. Ты мне...

— Погоди, Этьен, — внезапно перебила его Габриэла. — Я знаю, что ты хочешь мне сказать, но я хочу первой тебе признаться. Этьен, в моём сердце не осталось места для любви. Мне больше нечем любить, понимаешь?

Этьен стоял на месте, стараясь переварить услышанное, но внутри всё кричало, что он не может отпустить её так просто.

— Габи, — наконец произнес он, подавляя дрожь в голосе, — я не хочу тебя терять. Ты для меня намного больше, чем просто объект чувств. Я готов ждать, если понадобится. Я уверен, что вокруг тебя слишком много шума и давления, и я хотел бы быть тем, кто принесет тебе тишину и спокойствие.

Габи улыбнулась ему тоскливо, но в её глазах появилось что-то новое – тонкая нить тепла.

— Спасибо, Этьен. Может, однажды, когда я почувствую себя целой, мы сможем начать сначала, но пока я не верю, что готова к этому.

— Тогда я буду рядом, просто как друг. Мы всё равно будем видеть друг друга вне всех репетиций, не так ли?

Она кивнула, и в её глазах блеснуло еле заметное обещание.

— Да, конечно. Друзья, — повторила она нежно, поддерживая их шаткое соглашение.

***

— Ева, — позвал Лео, заметив её у окна. — Можно на минутку?

— Что ты здесь делаешь, Лео? — холодно ответила она, даже не обернувшись.

— Ты не пришла на репетицию. Я волновался, — начал Лео, стараясь не выдать дрожи в голосе.

Ева медленно повернулась к нему: — Ну и что с того? Мне не до бала.

Лео сделал шаг вперёд. — Ева, я знаю про твою маму.

Ева замерла, стали заметны тонкие жилки напряжения на её лице. — Ты... знаешь? Как?

Он вздохнул, бросая взгляд на трещину в потрескавшейся штукатурке. — Твоя мама позвонила мне пару недель назад. Она... она хотела выговориться. Она сказала, что ей нужен был кто-то, кто выслушал бы её.

— Лео, ты не понимаешь. Почему она пошла за помощью к тебе, а не ко мне или отцу? — её голос дрожал от едва сдерживаемой злости.

— Ева, она... — Лео искал слова. — Она не хотела, чтобы ты страдала. Она хотела уберечь вас двоих. Иногда взрослым тяжело делиться своими страхами. Ей нужен донор костного мозга, и... она не знала, как сказать тебе об этом.

Ева обхватила себя руками, пытаясь собраться. — Ты говоришь, что она не хотела делиться своим горем со мной? Это потому что она подумала, что я этого не вынесу? — в её голосе звучало удивление, горечь и разбитые мечты.

— Ева, сейчас у твоей мамы действительно мало шансов справиться в одиночку. Ты должна знать и быть рядом с ней. Мы будем вместе искать выход.

Она осталась стоять у окна, но мягкость появилась в её взгляде. — Спасибо, что рассказал.

***

Мадлен, ликуя после репетиции, почти танцевала по коридору, пока не наткнулась на сгорбленную фигуру Рони, яростно выжимающую грязную тряпку.

— О, смотрите-ка! Не боишься замарать свои ручки, Рони?  — Мадлен достала телефон, прицеливаясь камерой. — Улыбочку, золушка! Это фото заменит тебе выпускной альбом.

Рони вздрогнула, выронив тряпку в ведро.

— Мадлен... пожалуйста, не надо. Не показывай это никому. Я прошу тебя.

— Ммм, забавно, как быстро слетает надменность, когда ты без своих подруг.

— Прости меня. Пожалуйста, удали это фото.

— Проси ещё. Знаешь, мне так нравится звук твоей мольбы. Прямо бальзам на душу. — Мадлен сделала драматичную паузу. — На коленях.

Рони опешила.

— Ты вообще в своём уме? Кто ты такая, чтобы я перед тобой...

— Ах, ты гордая? Понимаю. Трудно признать, что ты не такая уж особенная, верно? — Мадлен ухмыльнулась. — Ну, тогда готовься к новой волне популярности. Знаешь, это будет как те незабываемые кадры, где меня выворачивало наизнанку после твоего "безобидного" коктейля. Помнишь, Рони?

— Я не заставляла тебя пить тот коктейль! — выпалила Рони, сжимая кулаки. — Ты сама...

— Да, но ты знала, что я тебе... доверяла. Как глупо это ни звучало бы сейчас. — Мадлен сделала глубокий вдох, подавляя гнев. — Что ж, раз ты не хочешь преклониться, да прибудет с тобой сила мема! — с ироничной улыбкой Мадлен уже собиралась уйти.

— Стой. — Рони опустилась на колени. Её лицо исказилось от отвращения к самой себе. — Прошу, не выкладывай это фото никуда. Я... умоляю тебя.

Мадлен, запечатлев это унижение на видео, наклонилась ближе, всматриваясь в полные ненависти глаза Рони.

— Вот ты и доказала, что ты пустое место без своих подруг. Всего лишь отражение чужой популярности. Без них ты никто. Ты даже пол моешь хуже, чем моя бабушка!

Мадлен развернулась и, высоко вскинув голову, покинула коридор. В её шагах звучало не только торжество, но и какая-то усталость. Победа оказалась не такой сладкой, как она представляла. В душе осталась лишь пустота, и горький привкус старой обиды. Она отправила фото в беседу школы.