Часть 2. Глава 9. План мести
В глазах ребёнка отражается чистота мира, не замутнённая ложью и лицемерием.
Изабелла сидела на узкой скамейке в раздевалке, не в силах успокоить дрожь в руках. В воздухе витал запах легких духов, но её мысли были далеко от этих ароматов. Все её внимание было сосредоточено на зловещем плане.
Собравшись с мыслями, Иззи вспомнила, как с упоением разбивала стеклянную бутылку до мельчайших осколков. Каждое трещание стекла вызывало у неё сладостный восторг, словно музыка мести звучала в её ушах.
Используя невидимку, Изабелла смогла без труда вскрыть замок на шкафу Габи. Открыв дверь, она увидела коньки, которые были олицетворением Габриэлы, их блестящая поверхность отражала свет, как твердое убеждение самой Габи, что она — лучшая. Иззи с ухмылкой освободила место для своих осколков, разложив их внутри обуви. Каждый осколок будет пронзать Габриэлу. Сначала безнаказанно, а потом с непередаваемой болью.
— Алекса, уже поздно, что ты здесь делаешь? — поинтересовалась Адель Брауншвейг, одна из учениц «Сильверткрофт».
— Я просто задержалась на арене, так сказать, настраивалась на соревнования. — ответила Карлини.
— Алекса, ты невероятна. Меня всегда восхищало то, как ты откатываешь каждый заезд, — восхищенно произнесла Адель.
— Благодарю, Адель. — с улыбкой сказала Алекса, осознавая, насколько значимую роль она занимала в «Сильверткрофт». Каждое её движение на катке, каждый заезд собирал толпы восхищенных преданных поклонников. Она была больше, чем просто спортсменка — она была символом.
Изабелла, сидящая на скамейке неподалеку от шкафа Габи, вдруг почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она услышала шорохи, как будто кто-то приближался к раздевалке.
В итоге она решила просто оставаться на месте и заставить себя выглядеть беззаботно. Но тут дверь распахнулась, и в помещение вошла Карлини.
— О, Алекса, наконец-то! — воскликнула Иззи, поднимаясь, как будто случайно. — Я тебя уже заждалась.
— Иззи? Что ты тут делаешь?
— Ну как что, тебя жду. — уверенно произнесла Фицджеральд. — Думала, может соберёмся с девчонками и обсудим ближайший конкурс.
— А давайте.
В комнате, где собрались девчонки, стоял теплый вечерний свет. Лампы с абажурами мягко освещали уютные уголки, а легкий шорох тканей создавал атмосферу вечернего общения. Кругом разлетались смех и смешанные голоса, когда разговор зашел о предстоящем конкурсе.
— Девочки, мне нужен ваш совет, — произнесла Иззи.
— Что у тебя стряслось? — спросила Сент-Джеймс.
— Аксель меня игнорирует, — вымолвила Изабелла. — Он даже не читает мои сообщения.
— Как давно это началось? — спросила Кэсси.
— Вот уже почти неделю. Каждый день я надеюсь, что его игнорирование — это просто временное недоразумение, но с каждым часом мне все больше кажется, что я навязываюсь.
— Ну так перестань навязываться. Если он не отвечает, значит, пора забыть об этом. — добавила Мели.
— Это не так-то просто, — почти крикнула Иззи.
— Ты не повышай на нас голос, Иззи, а объясни всю ситуацию. — вымолвила Алекса.
Изабелла на мгновение замялась, собираясь с мыслями. А затем, с горькой искренностью, начала рассказывать. Как все начиналось с безобидных разговоров, которые постепенно перетекали во что-то большее. Она вспомнила вечер, когда они переспали — как мир вокруг них исчез, и остались только они вдвоем. Но, уходя из его квартиры, она не оставила лишь сердце, она забрала его рубашку, надежно прижав ее к себе, как символ их связи. И теперь этот предмет казался ей единственным связующим звеном между ними.
— Я подумала, что это знак, что у нас будет ещё встреча, — произнесла она.
— Что ж, могу сказать только два вердикта. Я хоть и не была в отношениях, но думаю, что либо он добился своего, переспав с тобой, и сейчас ему просто всё равно на тебя, либо он манипулятор, и в скором времени объявится с цветами. — добавила Алекса.
Эти слова пронзили Изабеллу, как нож в сердце. Она почувствовала, как горькая обида накапливается внутри, и, не выдержав, направилась к комоду. Ее рука нащупала бутылку рома — только об этом думала, чтобы хоть временно избавиться от этого эмоционального груза.
— Иззи, — произнесла Мели. — Это не решение.
— Ещё какое решение, Мели. Тебе легко говорить, у тебя всё стабильно с соседом.
— Хватит язвить, Иззи, — отрезала Ева. — Ты сама попросила совет, мы тебе его дали.
Изабелла усмехнулась, в ее глазах плясали злые огоньки.
— Да, я помню твой гениальный совет, Ева. Только где твой Рафи? Все еще не вернулся, да? Может, ты такая же пустышка, как и я? Просто красивая обертка без конфетки внутри?
— Иззи... — попыталась остановить ее Алекса, но было поздно.
— Что «Иззи», Алекса? — выпалила Изабелла, бросая на подругу взгляд, полный боли и отчаяния. — Думаете, я только шутить и умею? Я тоже человек, понимаете? У меня тоже есть сердце, и оно болит! А вы, вместо того чтобы поддержать, только добиваете меня!
В комнате повисла звенящая тишина. Алекса, неприступная королева школы, всегда знавшая, что и когда сказать, на мгновение потеряла дар речи.
— Девочки, не могли бы вы нас оставить? — тихо попросила она.
Девушки обменялись виноватыми взглядами и молча покинули комнату, оставив Алексу и Изабеллу наедине с бушующими эмоциями.
— Что конкретно тебе сказала Ева? — спросила Алекса.
— Что я пустышка, легкодоступная и просто шут, — пробормотала Иззи, отпивая глоток рома.
— Как ты думаешь, почему она так сказала? — мягко спросила Алекса, присаживаясь рядом на кровать.
Изабелла пожала плечами, уткнувшись лицом в ладони.
— Не знаю... Может, она права? Может, я действительно такая и есть. Но я просто хочу быть любимой. Хоть кем-нибудь.
Алекса обняла ее, прижимая к себе дрожащее тело.
— Иззи, мы тебя любим. Всем сердцем.
— Я просто... Иногда мне кажется, что я недостойна вас, — всхлипнула Изабелла. — Что я должна постоянно веселить вас, чтобы вы меня принимали.
— Это неправда, Иззи, — твердо сказала Алекса. — Мы принимаем тебя любой. И с шутками, и без. Девчонки наверное в соседней комнате. Иди приведи себя в порядок, а потом приходи к нам. Мы тебя ждем.
Алекса вышла из комнаты, оставив Изабеллу наедине со своими мыслями. Но на фоне боли и отчаяния, обида на Еву и ярость на Габи продолжали терзать ее душу. Поддавшись импульсу, она нашла в телефоне то самое фото с мероприятия Лангстонов, на котором Габи и Этьен стояли слишком близко друг к другу, и отправила его Лео в надежде на то, что вызовет у него ревность.
***
Габи уже готовилась ко сну, когда зазвонил её телефон. Сообщение от отца:
«Я завтра приеду к тебе на соревнования.»
«Боже, нет! Только не это», — пронеслось у Габриэлы в голове. Внутренний голос шептал ей об опасности. Теперь у неё не было права на ошибку. Каждая минута, проведенная под пристальным взглядом отца, казалась ей целой вечностью. Она закрыла глаза, пытаясь представить, как будет выступать. Но вместо уверенности в своих силах лишь страх заполнил её.
«Хорошо, пап.» — ответила Габи с горечью, не смея написать больше. Она вздохнула, пытаясь уговорить себя, что всё будет хорошо. «Если я выиграю... может, он хотя бы немного будет гордится мной», — думала она.
Её отец, Эммануэль Дрэндон, был мэром города. Его однократное слово могло стать не просто критикой, а настоящим приговором. Она знала: если проиграет на его глазах, то лучше бы ей даже не возвращаться домой. Мысли о том, что может произойти, были невыносимыми. Она обрадовалась бы даже простым руганям в свой адрес, лишь бы избежать его гнева.
— Габи, ты готова к соревнованиям? — спросила в тот вечер Мадлен, пританцовывая в комнате с чашкой горячего шоколада.
— Я постараюсь победить, — ответила Габриэла. У неё не было сил рассказывать о том, что действительно её беспокоит. Мадлен даже не догадывалась о том, что ожидания её отца стали её самым большим страхом.
— Ты должна быть уверена в себе! — поддерживала её подруга, с сиянием в глазах.
Каждое слово Мадлен было, как целебный бальзам, но тяжесть на душе Габриэлы становилась все тяжелее. Как она могла объяснить ей, что её страхи были реалиями, а не просто пустыми волнениями?
— Вероника меня сегодня чуть с лестницы не спустила. — сказала Габи.
— Чего блин? — выпучив глаза произнесла Мадлен.
— Думаю она хотела, чтобы я себе что-то повредила и не выступала завтра.
— Если это так, то это значит лишь то, что Алекса увидела в тебе соперницу. Но есть ещё одна причина...
— Какая? — недоумевала Габи.
— Ревность. Они с Этьеном были в отношениях.
— Давно?
— Они расстались около двух месяцев назад, во время каникул. — Мадлен на мгновение вспомнила как стала причиной их расставания, а затем продолжила: — Я скоро вернусь.
***
— Алекса, мы все ждём, когда же у тебя кто-то появится. — шутливо произнесла Рони.
Карлини только рот открыла, чтобы съязвить в ответ, как вдруг дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Мадлен, словно разъяренная фурия. С диким рывком она бросилась на Рони. Если бы не Иззи, которая с трудом оттащила Мадлен, Рони отделалась бы не просто выдранным клоком волос.
— Ты вообще больная? — взвизгнула Иззи, замахиваясь на Мадлен.
Форестье перехватила её руку. Голос, обычно мягкий и мелодичный, сейчас был полон ледяной угрозы: — Я клянусь, если кто-то ещё хоть раз посмеет тронуть Габи, я вас уничтожу! Сотру в порошок!
— Ой, напугала! Прямо дрожу вся! — съязвила Иззи, закатив глаза. — Да если ты только пальцем нас тронешь, я тебе твои красивые глазки в череп вдавлю, безмозглая ты курица!
— Я вас предупредила, тупые вы твари! И не думайте, что я шучу, — прошипела Форестье, прожигая взглядом всех в комнате.
***
Лео лежал в постели, уставившись в потолок, который казался бескрайним, как его тоска. Мысли о страшной тайне матери Евы не покидали его. Как же он может вызвать её на откровенный разговор? Сколько боли и страха она обретёт после его слов?
Его телефон издал звук уведомления: новый диалог от незнакомого человека. Внутренний голос шептал, что ему лучше не открывать, но интерес оказался сильнее. Когда он кликнул на сообщение, его сердце остановилось на мгновение, а затем бешено забилось. На экране предстал неподдельный момент: Габи и её партнер по фигурному катанию, его рука на её талии, головы наклонены друг к другу.
Он вспомнил тот вечер: она с легкостью отказалась от очередного свидания с ним, сказав, что едет с отцом в поместье Лангстонов. Лео обманул себя, придумав, что у них, может, просто была какая-то важная встреча. Но вот сейчас, глядя на это фото, все его догадки и надежды рухнули в пыль. Габриэла выбрала не его.
Пусть они и не были парой, но ревность и боль терзали его душу. И тут он подумал: «Если Габи не может оставить своё сердце при себе, если она может так легко игнорировать его чувства, почему бы и ему не вернуть ей эту боль»?