ШРАМЫ ИЗЫСКАННОСТИ

Огонь ненависти может согреть лишь тех, кто готов сгореть в нем дотла.

Мечта или едва уловимый запах гнили? Запомните этот вопрос, ведь вы погружаетесь в историю, окутанную тайнами и загадками, где дружба и ненависть танцуют медленный вальс, где власть и унижения затягивают в свои тени молчания, а любовь, соперничество и предательство сплетаются в неразлучное трио.

Академическая школа "Сильверткрофт" раскинулась в тихом южном городке Швейцарии — Дюльсберге, словно затерянный остров в бурном океане времени. Здесь прошлое и современность сливаются в едином дыхании в окружении архитектурных изысков и тенистых аллей.

Школа выглядит как величественный неоготический собор, его витражи ловят первые лучи солнца, создавая мистические узоры на мраморном полу. Она состоит из трех корпусов: для юношей, где звучат голоса и смех; для девушек, окутанных ароматами; и административного, загадочного, как замок на холме.

Ученикам предоставляется форма, отражающая дух эпохи — символ принадлежности к миру знаний и тайн. Девушки носят черные миди юбки и атласные блузы, а юноши — классические брюки и пиджаки, достойные аристократов.

Но за готическими фасадами скрываются интриги и противоречия. Какие тайны прячутся в тенях? Кто является другом, а кто врагом? Сможет ли кто-то разгадать тайну "Сильверткрофта", или здесь останется еще одно разбитое сердце в плену предательства? Вопросы, словно призраки, не дают покоя ни днем, ни ночью.

Эвангелина сидела на кровати, аккуратно перебирая школьные учебники. Алекса стояла у зеркала, деликатно наносила румяна на свои щеки, её движения были точными и грациозными. Иззи, со своим вечным саркастическим выражением на лице, сидела на подоконнике, крутя в пальцах тюбик ярко-бордовой помады.

— Иззи, думаю, миссис Цукер не оценит твой боевой раскрас. — Алекса мельком взглянула на подругу через зеркало.

— Алекса, шесть лет дружбы не научили тебя, что мне плевать на завуча?

Эвангелина, сидевшая в тишине, не удержалась и тихо посмеялась, глядя на эту комичную сцену.

— Возможно, — ответила Карлини, поправив аккуратно уложенную прядь волос, — Но после твоих недавних проделок она, вероятно, захочет окунуть тебя в унитаз с этой бордовой помадой.

Эвангелина, поднимая глаза от своих носков произнесла:

— Иззи, ты, наверное, рождена, чтобы испытать терпение всех школьных завучей в мире.

— Эв, возможно, я рождена, чтобы наводить небольшой хаос там, где слишком много порядка.

— Ну, девочки, хаос хаосом, а выглядим мы сегодня прекрасно, правда? — сказала Алекса закончив с макияжем.

Эвангелина кивнула, в то время как Иззи, с долей игривой иронии, ответила:

— Конечно, особенно когда на одной из нас вся палитра художественного магазина.

Комната наполнилась дружным смехом, и в этот момент было ясно, что, несмотря на их различия, крепость этой дружбы была непоколебимой.

***

Изабелла всегда была девушкой, чей взгляд приковывал внимание, но не тем ярким светом, который влечёт восхищение, а скорее тем мрачным блеском, что предвещает бурную ночь. Её прошлое, как и она сама, было запутанным клубком противоречий. Она росла в семье, где любовь воспринималась как излишества — её мать находила утешение в собственных иллюзиях, погружённая в экраны телевизоров, а отец растворялся в работе, оставляя Иззи один на один с миром, который никогда не казался ей справедливым. Её родители никогда не говорили о её брате, который девять лет назад покинул их, как будто он был забытым сюжетом в книге, где каждая страница потемнела от времени.

— Они говорили, что я ничтожество, — шептала она сама себе, блуждая по коридорам школы.

С тех пор она научилась искусно скрывать свои раны под внешней беззаботностью. Бар "Эссенция" стал ей вторым домом, местом, где она могла утонуть в безразличии людей, которые знали её лишь как девушку с бокалом дорогого вина. Там не было вопросов, не было осуждения, лишь временное забвение. Изабелла казалась уверенной в себе, но внутри каждый её шаг кричал о помощи, каждый её поступок был отчаянной попыткой заполнить пустоту.

Когда в баре её взгляд встретился с глазами кальянщика, ей показалось, что он — тот, кто может заполнить её осколочную душу цельностью.

На пути в комнату, столкнувшись с миссис Цукер, Изабелла увидела в её глазах не столько строгость, сколько усталость от чуждого непонимания. Завуч не могла знать всех причин, не могла увидеть ту глубокую трещину в её сознании, которая вела Изабеллу по краю пропасти.

— Твой макияж... — начала Карисса Цукер, глядя на Иззи оценивающе.

— Это просто мой стиль. — перебила её Иззи.

— Изабелла, твоя попытка скрыться за макияжем так же бесполезна, как и твои побеги, — сказала она, скрестив руки на груди. — Еще одно подобное нарушение, и ты исчезнешь отсюда быстрее, чем успеешь открыть свой рот.

Изабелла подняла подбородок, стараясь сохранять спокойствие, но её дрожащий голос выдал внутренний шторм:

— Почему вы всегда так легко вешаете ярлыки? Все мы порой немного теряемся...

Завуч глубоко вздохнула, явно устав от подобных разговоров:

— Я видела многих похожих на тебя, Изабелла. Однако одно могу сказать наверняка — постоянный побег и нарушение правил приведут к тому, что ты останешься одна и никому не будешь нужна.

Изабелла лишь усмехнулась в ответ, но слова завуча задели её за живое.

***

— Девочки, я же совсем забыла вам рассказать, что видела на благотворительном вечере. Габи снова выделилась, — произнесла Иззи, доставая телефон и открывая галерею.

— Неужели она снова что-то опрокинула? — заинтересованно спросила Ева.

— Хуже! Сами взгляните! — Иззи сделала выразительную паузу, чуть длиннее обычной, чтобы усилить драматизм момента, а затем показала им фотографию, на которой Габриэла и Этьен выглядели так, будто стояли в страстном поцелуе. Хотя на самом деле она знала, что это только эффект удачного ракурса.

Алекса наклонилась и сосредоточенно всмотрелась в экран, поджав губы. Она всегда старалась быть объективной, стараясь оставаться голосом разума среди своих подруг.

— Это ведь парень Рони, или я что-то путаю? — задала вопрос Ева, чуть нахмурив брови от сомнения.

— Бывший, — ответила Алекса: — Теперь они бывшие, и он имеет полное право делать что захочет. Как бы мне не хотелось защищать Габи, но тут она не виновата. Да и к тому же, Габриэла ни разу не видела Этьена, поэтому и не знала, что он был в отношениях с Рони. Пусть теперь делят его с Мадлен.

— Но как же она умеет перевернуть всё с ног на голову. — внутри Иззи росло чувство зависти и лёгкого раздражения.

— Надеюсь, ты не собираешься использовать это фото против Габи, Иззи? — с заметной серьезностью в голосе спросила Алекса. — Если собиралась, то подумай о Рони.

Иззи лишь пожала плечами, как бы невзначай, однако внутри у нее уже кипел продуманный план, как использовать это «свидетельство» для создания очередной интриги. Ведь в этой игре победить могла только та, кто умел манипулировать лучше всех.

— Рони, нам нужно поговорить. Перезвони мне, пожалуйста, — написал Этьен.

Вероника нахмурилась, прочитав сообщение.

— Этьен, «нас» — больше нет и никогда не будет, поэтому говорить нам не о чем. Не пиши мне больше. Никогда.

Она отбросила телефон в сторону, словно этот экран мог навсегда разделить их жизни.

— Кэсси, ты поменяла парфюм? — принюхиваясь спросила Мели.

— Да, — ответила Кэсси с легким смущением. — Мама сказала, что прошлый парфюм не подходил под мой образ. Мы вместе выбирали новый, но в итоге она приобрела тот, что понравился больше ей. Не скажу, что он мне не нравится, просто... с ним я чувствую, будто повзрослела лет на пять.

— Как тебе удаётся всё это? — неожиданно вмешалась Рони, наблюдая за подругой несколько острее, чем обычно.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты не думала сказать матери, что тебе не пять лет и не стоит тебя так опекать? — продолжала Рони.

— Она просто обо мне заботится, — ответила Кэсси, но внутри что-то, казалось, треснуло. Рони была права, и как бы она не пыталась это отрицать, эти чувства уже не утаить.

— Это не забота, а удушье, — добавила Вероника, чуть-чуть смягчив тон. — Она тебя держит под пристальным контролем. Золотая клетка какая-то.

Её слова зависли в воздухе, и тишина заполнила комнату. Кто знает, что Кэсси ответила бы на это, если бы не вмешалась Мелисандра.

— Девочки, нам пора идти. Алекса вместе с Иззи и Евой заждались нас в кабинете, — сказала она, показывая сообщение от Эвангелины на своём телефоне.

В кабинете психологии было просторно. Девушки, немного задержавшись, вошли в аудиторию, где уже сидели Иззи, Ева и Алекса. Они обменялись приветствиями, и вскоре комната наполнилась звуками оживлённой беседы.

— Ну, и что там за новости? — с улыбкой спросила Иззи.

— Да всё как всегда, — откликнулась Мелисандра. — А ты? Слышала, что в твоём любимом клубе собирается большая вечеринка.

— О да, вечеринка в неоновом стиле, прям как я люблю. Вы обязательно должны пойти со мной. — сказала Иззи обращаясь к подругам.

— Дорогие мои, сегодня мы поговорим о важной теме: о дружбе и вражде, — прервал их профессор Лукас, и его голос эхом разносился по стенам кабинета. — Порой тонкая грань между этими состояниями может превратиться в сложную, насыщенную собственными проблемами сеть отношений. Дружба может стать внезапно враждой, и наоборот. Но что важно, так это то, как мы реагируем на тех, кто нас окружает.

На мгновение его взгляд задержался на каждой из девушек, словно увидел что-то большее за привычными масками.

Именно в этот момент все подруги, как по неволе, обернулись на Габриэлу. Она сидела в конце аудитории, отстраненная от общей компании, и делала вид, что её это не касается.

— Александрия, почему, по вашему мнению, дружба иногда превращается во вражду? — спросил профессор.

— Предательство. Это может заключаться в чём угодно. Не думаю, что кому-то будет приятно осознать тот факт, что за дружеской улыбкой может скрываться зависть.

— Хорошо. А может кто-то сможет ответить на такой вопрос: возможно ли восстановить дружбу, если вражда слишком сильна?

— А есть ли в этом смысл? Если было предательство, то какова вероятность, что дальнейшая дружба будет искренней? — ответила Габи.

— Людям свойственно меняться. — добавила Ева.

— Да что ты говоришь? Люди меняются под воздействием каких-либо проблем или же в результате привыкания к чему-то, но никак не самовольно. — ответила Габи.

— То есть, вы считаете, что люди не могут измениться просто так? — спросил Лукас.

— Нет. — ответила Габи.

Лекция продолжилась, но мысли каждой из них всё еще возвращались к тем вопросам, которые могли изменить всю их дружбу.

***

— Эв, как у вас там обстоят дела с Рафи? — спросила Кэсси.

— Какие-то натянутые у нас отношения, — медленно ответила Ева, избегая встретиться глазами с подругами.

— Это всё потому, что в тебе нет веселья! — Иззи качнула головой. — Вся такая скромная, замкнутая. Как моль.

— Такой я человек, Иззи, что поделаешь. — сказала Ева сдерживая слёзы.

Осознав, что перегнула палку, Иззи покраснела и потупила взгляд. — Эв, прости меня. Прошу тебя! Ты ведь знаешь, что язык мой враг. Хочешь, поцарапай его! Держи! — Иззи, как шаловливый ребёнок, вылезла с языком, заставляя голову Евы невольно отклониться назад.

— Всё, перестать! — Ева засмеялась сквозь слёзы.

— Если Рафаэль не сделает тебя самой счастливой, значит сделает кто-то другой. — вмешалась Алекса.

— Нужно научиться жить без парней, а то они раз, и предадут тебя. — добавила Рони.

— Парни — бестолковые создание! — подала голос Мели.

— Сказала та, которая каждые выходные не может оторваться от своего загадочного соседа. — сказала Иззи.

В этот момент мимо их компании проследовала Габриэла на встречу к Мадлен, её походка напоминала марш герцогини, чей дворец потерял былой блеск.

Иззи только того и ждала, её актёрский талант заиграл — она начала наигранно громко смеяться и выкрикивать имя Габриэлы, как будто оно было мячом для игры в футбол. Но Габриэла, удерживая высоко поднятую голову, как будто корона не позволяла смотреть вниз, прошла мимо, не удостоив компанию ни взглядом.

И снова стены элитной школы стали свидетелями подростковых терзаний и бесконечных разговоров о жизни, любви и дружбе, отражая их слушания и невидимые, но важные уроки.

— Да бросьте вы, — первой нарушила тишину Мелисандра, словно топором рубанула. — Эти её королевские замашки, словно она на льду, могут любого выбить из колеи.

Алекса, не произнеся ни слова, только слегка наклонила голову, вспоминая соревнования, где Габриэла всегда шла за ней, пытаясь догнать тот блеск, который ей пока не давался. Занятия фигурным катанием были для неё спасением и войной одновременно, миром, где она владела каждым элементом, будто правительница собственной вселенной.

Иззи хихикнула, напоминая им всем тренировочные сессии, где не раз видела, как Габриэла сдавала свои позиции, словно лед трещал под её коньками.

— Помните её лицо, когда она не смогла сделать лутц на прошлой тренировке? Так разозлилась, что аж лед начал похрустывать.

— Алекса, а ты не боишься, что она тебя всё-таки догонит? — спросила Ева.

— Габриэла? — Алекса вскинула брови. — Пусть попробует, но не забывайте, её амбиции подобны льду — легко могут предать, как только под ними станет горячо.

В этот момент Иззи, не стерпев язвительности разговора, предложила:

— А что если мы устроим ей небольшой сюрприз?

— Какой же? — спросила Мели.

— Да вот, небольшую тренировку, где она попробует потанцевать на льду с завязанными глазами. Посмотрим, правда ли она так хороша без своей короны.

— Это глупо, я не буду падать до её уровня. — проговорила Алекса.

— Вспомни сколько раз она тебя подставляла. — пыталась возразить Иззи.

— Я же сказала, что не буду этого делать. — рявкнула Алекса.

Хоть Алекса и не собиралась мстить, но было множество факторов, приведших к такому желанию. Во-первых, у Габриэлы и Алекссы была долгая история соперничества, которая брала свое начало несколько лет назад, когда они впервые встретились на тренировках по фигурному катанию. Хотя Габриэла всегда была более яркой и экстравагантной, Алекса достигала своих целей упорным трудом и дисциплиной. Каждый раз, когда ей казалось, что она наконец превзошла соперницу, Алекса находила способ снова оказаться на вершине.

Во-вторых, Габриэла неоднократно прибегала к неприемлемым методам, чтобы поставить Алексу в невыгодное положение перед важным турниром. Это была не просто конкуренция — это было предательство, которое нельзя было оставить без последствий.

***

Ева вспоминала, как наслаждалась теплой водой, струящейся по её коже, когда её телефон прозвенел, извещая о новом сообщении. Она взглянула на экран и улыбнулась:

— Давай встретимся в нашем кафе через час?

— С радостью! — её ответ был мгновенным, как будто она ждала этого приглашения всю свою жизнь.

Внутри Евы вспыхнуло ощущение радости, как маленький костер, поддуваемый теплым ветром. Она стремительно вышла из душа и направилась в свою комнату, чтобы подобрать самый идеальный наряд для встречи с Рафаэлем. Проходя мимо зеркала, она на мгновение остановилась и оценивающе взглянула на своё отражение. Уверенность в своей красоте придавали ей силы. Она нанесла легкий макияж, который лишь подчёркивал её природное очарование, и уложила свои белоснежные волосы.

Ровно через час Ева сидела за столиком в их любимом кафе, её сердце выбивало неравномерный ритм. Она ловила себя на том, что каждая проходящая минута казалась ей маленькой вечностью. Её взгляд блуждал по залу, когда дверь открылась и вошел Рафаэль. Он выглядел восхитительно, как всегда: его обворожительная улыбка могла бы растопить лёд, а мускулистая фигура подчеркивала уверенность.

— Привет, — раздался его голос.

Ева поднялась, чтобы обнять и поцеловать его, но он лишь подставил щеку. В этот момент её сердце словно треснуло, как хрупкий фарфор, но она быстро собралась, надеясь, что это просто минутное отстранение.

Они сделали заказ — имбирный чай и десерт, их привычное лакомство для душевных встреч. Но на этот раз что-то было не так. Рафаэль был здесь, но как будто за неким невидимым барьером. Он улыбался, но улыбка его была натянутой, словно маска, которая вот-вот треснет. Ева решила отвлечь их обоих разговором.

— Как прошел твой день? — начала она, стараясь придать голосу теплоту.

— Хорошо. Много работы, — ответил Рафаэль, не встречаясь с ней глазами.

Ева пыталась затронуть любые темы, которыми они раньше делились, но каждый его ответ был коротким, обрывочным, как ледяные сосульки. Она чувствовала, как её сердце постепенно окутывается ледяной бронёй, но пыталась отогнать мысли о том, что происходит что-то серьёзное.

— Я думала, мы сможем поехать в следующие выходные на природу. Тебе это раньше нравилось. — предложила она.

— Посмотрим. — уклончиво ответил он.

Ева всё больше погружалась в свои размышления. Она старалась убедить себя, что это просто временная усталость, что он найдёт в себе силы вернуться к прежнему состоянию.

Рафаэль заметил её насторожённость и мягко нахмурился:

— Ты в порядке?

— Я... я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — призналась Ева.

В его глазах промелькнула тень эмоции, но он не ответил. Вместо этого он посмотрел в окно, словно искал ответы на неведомые вопросы в уличной суете.

Внутренний мир Евы напоминал штормовое море, но даже этот шторм не мог потушить её любовь. Её сердце кричало, что Рафаэль изменился, но она отчаянно цеплялась за надежду, что их любовь переживет любые испытания.

Рафаэль Веласкес, казалось, был воплощением тех романтических грез, которыми питается юная душа. Высокий, с непокорными светлыми волосами и глазами, сверкающими, словно звёзды на фоне ночного неба, он был героем романтической повести, написанной самой жизнью. Ева, молоденькая и доверчивая, смотрела на него, как на сверхъестественное явление, не осмеливаясь вдохнуть полной грудью от волнения, которое захватывало её целиком.

Их встреча на арт-выставке стала началом истории, которая на первых порах выглядела как настоящая сказка.

— Видишь это полотно? — с интересом спросил он, подходя ближе. — Оно словно танец теней и света. Как ты думаешь, что автор хотел сказать этим?

— Мне кажется, — задумчиво ответила Ева, — он пытался поймать момент, когда мечта соприкасается с реальностью... Как будто две судьбы на мгновение пересеклись в лабиринте времени.

Они гуляли часами, обсуждая искусство, книжные новеллы и мечты, о которых сладко шептаться в лунном свете.

— Кажется, мы можем обсуждать все эти темы вечно, — улыбнулся Рафаэль. — Никогда не думал, что кто-то разделит со мной такие взгляды.

— А я не думала, что кто-то сможет настолько понять меня. — призналась Ева.

Подарки и цветы прилетали к ней, словно послания из иного мира. Их отношения стали как магнит для окружающих — столь идеально они выглядели вместе. Каждый день рядом превращался для Евы в новые открытия, где каждый жест, взгляд или шепот переливались каждым цветом спектра радуги.

— Рафаэль, я никогда не чувствовала себя такой счастливой, — сказала она однажды, глядя ему в глаза.

— Я тоже, Ева, — ответил он, улыбаясь. — Ты изменила мою жизнь.

Рафаэль излучал такую уверенность и силу, что казалось, он способен защитить её от всего на свете. Но под ватной сладостью отношений, которые казались изначально прочной и неизведанной территорией счастья, начало медленно накапливаться таинственное напряжение.

— Ты стал каким-то другим, — заметила Ева. — Что-то случилось?

— Нет, всё хорошо, — уклончиво ответил Рафаэль. — Просто мысли... много их.

Затем в жизнь Рафаэля, как яркая комета, врезалась Алекса. Её присущая свобода и уверенность в себе, словно лёгкий весенний ветер, развеялись вокруг, маня его как никогда прежде.

Но решиться оставить Еву было не так просто. Рафаэль знал её внутренние бури, знал, как далеко она пошла, чтобы остаться в спасительной саморазрушающей боли.

— Мне нужно время подумать, — сказал он однажды. — Всё слишком запуталось.

Ева ощутила холод до костей, но не произнесла ни слова. Как игрок, который выжидает момента, он оказался в положении, где активные действия были невозможны.

— Почему ты всё усложняешь? — раздосадовано выпалила однажды Ева, пытаясь достучаться до его сердца.

— Это не просто, Ева, — устало ответил Рафаэль. — Верни мне время, я всё бы сделал иначе...

Поэтому он выбрал иную тактику: стать медленным ядом, капля за каплей убивающим её дух. Их привычные разговоры стали редкими.

— Почему ты не улыбаешься, как раньше? — спросил он однажды, увидев её огорчённое лицо.

— Потому что это теперь кажется ложным, — прошептала она, устремив взгляд в окно. — Что с нами случилось?

— Я сам не знаю, Ева, — ответил он, отвернувшись. — Сам не знаю...

Рафаэль превратился в загадку, лабиринт страданий, из которого выбраться могло стать её единственным спасением. Но пока что она, складывая трясущимися руками осколки своего сердца, всё ещё пыталась собрать из разбитого счастья новый узор надежды.