Глава 2. За поворотом
Конец срока восстановления. Утром я приехала к Лаки - он встретил меня с прежней живостью, настороженно прислушиваясь к звукам вокруг. Его тёмные глаза блестели, словно отполированные камни, а густая гнедая шерсть мягко отливала бронзой в свете летнего солнца. Видно было: он снова готов к привычной жизни.
Но, как ни странно, в тот день тренировки у нас не было - вероятно, ветеринар посоветовал дать Лаки ещё один день отдыха. Я решила не тратить время зря: отвела его на мойку, выкупала с особой тщательностью, стараясь вымыть каждую прядь гривы. Потом мы вместе прогулялись
Воздух был сладким и немного тяжёлым от запаха скошенной травы, а конюшня казалась полупустой: большинство всадников разъехались, оставив после себя лишь тихий перестук копыт и редкое ржание лошадей в леваде. После прогулки я отвела Лаки в просторную леваду, и, уже собираясь уехать, вдруг заметила за воротами несколько машин.
Из одной вышли незнакомые люди - женщина в светлом костюме и мужчина в бежевых брюках и рубашке. Рядом с ними стоял мой отец. Сердце болезненно сжалось, мысли вихрем пронеслись в голове. Я подошла к охране, не решаясь задать прямой вопрос:
- Вы не подскажете, кто это приехал? - голос предательски дрогнул.
- Это по поводу лошади. А ты разве не должна быть в курсе? - ответил охранник с лёгким удивлением.
Всё стало предельно ясно. Я развернулась и почти бегом вернулась назад, но разговор уже шёл. Поднимать шум я не хотела. Подошла к отцу, отвела его в сторону, хотя бы на секунду:
- Как ты мог продать его без моего ведома, пап? - слова давались тяжело, в глазах стояли слёзы. - Он же мой друг. Я знаю его с детства...
А он смотрел на меня спокойно, будто всё это не имело значения:
- Тебя ждёт будущее. Если найдём тебе нового коня, будет толк. А ему, может, и лучше в другом клубе.
И, как ни в чём не бывало, вернулся к покупателям. А я... я убежала на второй этаж, в раздевалку. Сердце сжималось, а в висках пульсировала боль. Несколько часов я просто сидела там и плакала, закрыв лицо руками.
Снаружи конюшня жила своей жизнью: доносились звуки лошадей, приглушённый стук копыт, разговоры рабочих. Вдали перекликались птицы, а свет заката красил кирпичные стены в мягкий золотой цвет.
Я так устала от собственных мыслей, что уснула прямо на старом потертом диванчике. Проснулась уже под вечер, когда редкий свет фонарей проникал сквозь пыльные окна. И вдруг в голову пришла безумная мысль: забрать Лаки и уехать. Куда - я знала.
У бабушки, в старом доме на окраине соседнего города, всегда хватало места. Она жила в небольшой деревни. Дом окружён лесом, а за ним тянулись поля, где по утрам лежали туманы. Там не было манежа, но были левады и простор, а главное - никто не смог бы забрать у меня Лаки.
Я знала: в полночь, когда меняется охрана, будет примерно двадцать минут. Этого должно хватить.
Вернувшись домой, я долго сидела на краю кровати, разглядывая стены своей комнаты: полка с кубками и розетками, несколько фотографий детства с Лаки, школьные тетради и старый деревянный шкаф. В этом доме всегда пахло древесиной и кофе, но в нём мне никогда не было по-настоящему спокойно.
Я собрала рюкзак: немного еды, вещи, щётки, чомбуры, недоуздки, любимый вальтрап и пару перчаток. Всё складывала бережно, будто прощалась. В голове звенела тишина, а за окном мерцали редкие огни.
Отец был у себя, говорил с кем-то по телефону, даже не заметив, как я вышла. Я стояла на пороге дома, задержав дыхание. Возможно, я больше сюда не вернусь.
Дорога до конюшни заняла всего пятнадцать минут. Летний воздух был тёплым, с запахом ночной травы. Звёзды мерцали над старой дорогой, а редкие фонари отбрасывали длинные тени.
Конюшня. Свет горел только в коридоре, а часть лошадей уже лежала в денниках. Лаки стоял, лениво переступая ногами. В его взгляде читалась усталость, но и доверие, ставшее для меня опорой.
Я надела шлем, перчатки, взяла амуницию и тихо, стараясь не скрипеть половицами, поседлала Лаки. Сердце стучало, дыхание перехватывало от страха и предвкушения.
Когда стрелки часов приблизились к полуночи, я вывела Лаки из денника. Пустой двор, тёмное небо, редкий шорох листвы. Пройти пришлось через главный вход. Как я и надеялась - охрана в это время отсутствовала.
Я открыла тяжёлую дверь, вывела Лаки и так же тихо закрыла её за собой. Села в седло. Лаки шагнул тихо но быстро и мы отправились дальше
Мы пересекли стоянку, мимо камер видеонаблюдения, но теперь это уже не имело значения. Я дышала глубоко, пытаясь унять дрожь в руках. Всё впереди. Теперь - только мы с ним.
Дорога уходила за ворота конюшни, где начинался новый путь. К бабушке. Туда, где никто не отнимет у меня Лаки.
Теперь всё начнётся заново.
Продолжение следует...