Глава 41
Скажи что не любишь...
Закатный свет едва пробивался сквозь плотные занавески в моей комнате. В этом странном, застывшем воздухе всё казалось тяжелее: даже дыхание. Я сидела на полу, прислонившись к кровати, сжала в руках подушку, будто она могла заглушить мысли, в которых я уже не могла разобраться.
⸻
Мин Сок. Его имя было как ржавчина в моём горле. Я не произносила его вслух, но внутри — оно кричало, раздирая меня на части.
Я ненавижу его.
Я ненавижу, что он сломал мне жизнь.
Я ненавижу, что каждую ночь я просыпаюсь от звуков, которых нет.
Но, больше всего, я ненавижу себя.
Я — грязная дрянь из семьи, где даже воздух пропитан позором. И мне не избавиться от этого, как бы я ни старалась. Ни душ, ни молитвы, ни любовь другого человека — ничего не очищает. Всё прилипло ко мне, как пыль, как сажа, как вина.
Ха Ру не должен в это погружаться. Ни в боль, ни в мое прошлое, ни в мою грязь. Я смотрела в потолок, в котором уже давно не видела ни одного смысла. И чувствовала — в горле поднималось удушье. Не от слёз. А от беспомощности. Это был тот самый комок, от которого внутри всё сжимается. Как будто я стою в море, которое уходит из-под ног, оставляя меня одну — утопать в своей вине.
Я уснула где-то между мыслью «я не заслуживаю» и «я всё равно не справлюсь». В этом сне было темно. Как внутри.
⸻
Следующее утро началось слишком резко — будильник, который я забыла выключить, пронизал комнату резким звуком. Я встала не потому что хотела, а потому что надо. Надо — идти. Надо — дышать. Надо — учиться. Надо — жить. Хотя бы делать вид.
⸻
В университете я не смотрела в глаза. Ни одному. На паре я едва не уснула, но преподаватель вызвал меня к доске. Я запнулась, начала что-то бормотать, что-то несвязное при этом лихорадочно пытаюсь вспомнить о чем вообще шла речь на занятии, учитель одарил меня неодобрительным взглядом и я села под тихий смех с задних парт.
— Всё в порядке? — спросил парень с соседнего ряда. Кажется, он тоже был на приветственной вечеринке первокурсников, но я не запомнила его имени.
— Да. Просто плохо спала, — выдавила я с вымученной улыбкой.
⸻
На обеде я взяла себе бенто с курицей, но смогла съесть только два кусочка. Потом накатила тошнота — волной, как будто внутри всё переворачивалось. Я вышла на свежий воздух, встала у скамьи и просто закрыла глаза, вцепившись пальцами в ткань юбки.
«Тише... просто дыши... это пройдёт...»
⸻
Я шла на последнюю пару, когда экран телефона вспыхнул от нового сообщения. Имя на экране — Ха Ру. Я сразу почувствовала, как всё тело напряглось, как будто кто-то потянул за невидимую ниточку в груди.
«Давай поговорим. По-настоящему. Не молчи.»
Я долго смотрела на экран. Потом потянулась к клавиатуре, но пальцы дрожали. Я не знала, что писать. В голове было тысяча отговорок, тысяча причин не встречаться с ним. Но сердце выдало одно слово.
«Сегодня. После занятий. На старом дворе школы.»
Место, где всё начиналось. Где я впервые по-настоящему улыбалась. Где мы с ним прятались от дождя. Где мои чувства были чистыми, не обесцвеченными страхом и виной. Я шла туда с болью в горле и камнем внутри груди.
И с каждой минутой этот камень становился всё тяжелее.
⸻
Я дошла до школьного двора за десять минут до условленного времени. Вокруг было тихо — так тихо, что даже собственные шаги звучали как выстрелы. Закат ложился длинными тенями на серую плитку, краски неба стекали вниз, будто кто-то пролил акварель прямо в воздух.
Я остановилась. Сердце глухо стучало в груди, и с каждой секундой ноги будто наливались свинцом. А потом я увидела его.
⸻
Ха Ру стоял у дальнего края двора. Слегка сгорбленный, руки в карманах. Его лицо было наполовину скрыто тенью, но глаза — я сразу встретила их взгляд. Он ждал. Не просто физически — всем своим телом, всей своей тревогой, он знал, что что-то идёт не так. И он пришёл, чтобы это проверить.
Мне казалось, что в эту секунду я перестала быть собой. Как будто вышла из тела и наблюдала за этой сценой со стороны. Девушка с опущенными плечами, с уставшим лицом, с сердцем, сжатым до боли — идёт навстречу парню, который всё ещё верит, что можно всё исправить.
— Я не понимаю. Что происходит... — он заговорил первым. Его голос дрожал, но был сдержан. — Ты как будто исчезаешь у меня на глазах. А я — стою и ничего не могу сделать.
Я опустила глаза. Воздух казался густым, будто через него было тяжело продираться, как сквозь воду. Я хотела сказать ему, что всё хорошо. Что это временно. Что я справлюсь. Но каждая такая фраза в моей голове разбивалась об одно: я не могу его втянуть в это.
— Я... — выдохнула я, едва слышно. — Ты слишком хорош. Ты не понимаешь, что рядом с тобой я — пятно. Я как паразит, порчу твою прекрасную жизнь. Ты из другого мира, чистого, как снег. А я... я — мусор с улицы. Грязь, которую не отмыть. Даже если очень постараться.
Он замер. Его глаза расширились — не от злости. От боли. Такой искренней, пронзающей, что я едва удержалась на ногах. Он сделал шаг вперёд, но я подняла руку мол — «не подходи».
— Не смей говорить так о себе, — сказал он хрипло. — Ты — мой человек. Моя Соль А.
Я улыбнулась. Так, как улыбаются перед падением. Губы дрожали, в глазах всё плыло.
— Ха Ру... пожалуйста... не заставляй меня говорить то, чего ты не хочешь услышать.
Ветер шевельнул прядь волос, и она прилипла к щеке. Всё вокруг как будто замерло. Даже птицы перестали петь. Только мы. Двое. И тишина между нами.
Он смотрел мне в глаза, как будто пытался найти спасение.
— Скажи. Иначе я не смогу... Я уже не могу. Раскрой мне карты, Соль А. Я устал додумывать, что с нами происходит.
Я сделала шаг назад. И как только между нами появилось хоть немного расстояния, слова сами вышли наружу.
— Я не люблю тебя.
Я почувствовала, как его сердце разбивается прямо передо мной.
— Прости, что делаю тебе больно. Но я не могу больше быть с тобой. Быть с нелюбимым человеком — это пытка. А я не хочу лгать. Не тебе.
Он остался стоять. Лицо — как разбитое зеркало. Там было всё: неверие, шок, злость, отчаяние. Но больше всего — надежда. Последняя. Тонкая. Как нить. И я знала, что сейчас должна перерезать её.
— Я не верю. Ты врёшь. Ты... почему ты врёшь мне?
Я набрала воздух в грудь, и, словно срывая пластырь, выдохнула:
— Прими это. Спасибо за всё, что ты сделал. Но на этом — конец.
Я подошла. Протянула руку, коснулась его лица. И губами — щёки.
— Прощай, Ха Ру, — шепнула.
Он не двигался. Не ответил. Только дыхание участилось, и глаза закрылись.
Я развернулась. И ушла.
Каждый шаг отдавался в теле, как удар током. Мне хотелось упасть, закричать, вернуться. Но я продолжала идти. Пока он не исчез за спиной. Пока не остался только ветер и вкус прощания на губах.
⸻
Он не пошевелился, даже когда её шаги стихли за поворотом. Стоял, как вкопанный. Как будто она не ушла, а вырвала часть его самого — и он теперь не знал, как двигаться без неё.
⸻
Закат догорал в небе, окрашивая школьный двор в тёплое золото, которое совсем не согревало. Ха Ру опустил взгляд, словно впервые увидел собственные руки. Они дрожали. Он попытался сделать вдох — и не смог.
Мир начал медленно крутиться, будто теряя ось. Слова, которые она произнесла, гудели в ушах.
«Я не люблю тебя.»
«Прости, но это конец.»
Он отступил назад. Один шаг. Второй. А потом — колени подкосились.
И он упал.
Прямо посреди двора, где когда-то Соль А смеялась, держала его за руку, спорила с ним о том, какая лапша вкуснее, и обещала, что придёт на фестиваль. Этот двор был полон их воспоминаний, и сейчас он казался пустым, как разорённый храм.
Он сел на колени, уткнулся руками в лицо. Сначала просто молчал. Потом тихо прошептал:
— Она врёт... Она врёт, потому что любит... Потому что боится...
Он не знал, кому говорит это. Себе? Небу? Прошлому?
Слёзы текли, но он их не вытирал. Пусть катятся. Пусть останется хоть что-то настоящее.
Он достал телефон. Посмотрел на экран — на фото, где она смеётся, прикрывая лицо рукой. Он нажал «удалить». Экран мигнул.
«Вы действительно хотите удалить?»
Он замер.
Палец завис над кнопкой «Да». А потом... медленно опустился на «Отмена».
— Я не могу, — выдохнул он. — Я не могу тебя забыть. Даже если ты этого хочешь.
Он сел прямо на землю, прислонился к дереву, закрыл глаза. В груди всё ещё звенело её имя. В каждом ударе сердца — эхо того, что он потерял.