Глава 40
Распадаясь на части
Когда я проснулась этим утром, небо за окном было серым, но внутри — странным образом светло. Такое бывало иногда: когда внутри больше не было сил чувствовать. Ни боль, ни страх, ни даже тоску. Только пустота. Но, как ни странно, с ней становилось легче дышать.
Я долго стояла у зеркала, разглядывая себя в отражении. Глаза покрасневшие, под ними — тени. Щёки впалые. Последний раз я ела нормально... когда? Не помню. Сегодня завтрак — только шоколадный батончик, и то потому что он лежал ближе всех. А потом — университет, пары, коридоры. Всё — как в тумане.
⸻
Когда я уже собиралась идти домой одна, привычно опустив голову, он всё-таки подошёл. Стоял у входа. Ха Ру. Его тень упала рядом с моей, и только тогда я поняла, как сильно дрожу.
— Ты снова не спала? Что происходит? — спросил он, глядя прямо в глаза.
Я попыталась улыбнуться. Не той улыбкой, что раньше — когда щёки розовели и сердце билось чаще. Сейчас это было что-то натянутое, как порванная нить.
— Учёба. Просто устала. Всё нормально.
Он не поверил. Конечно, нет. Его глаза — слишком честные, слишком внимательные. Но он ничего не сказал. Только коротко кивнул и отвёл взгляд. Я почувствовала, как в его молчании зарождается тревога.
Вчера, когда пришел домой и стоя в своей комнате. Телефон зазвенел от уведомления. Сообщение от неизвестного номера:
«Ты уверен, что хорошо знаешь её?»
Он долго смотрел на экран. Моргнул. Вдохнул. И, не сказав ни слова, нажал «удалить». Потом — «заблокировать абонента». Потому что он не верил в анонимные обвинения. Потому что для него важны были не слухи, а человек. И он знал: если правда важна — она будет сказана лично. Но внутри что-то всё равно шевельнулось. Как будто это сообщение было предвестием чего-то, к чему он ещё был не готов.
⸻
Вечером, после того как меня в полной тишине проводил Ха Ру, я приняла душ, завернулась в полотенце и села на диван. Живот ныл, но не от беременности — нет. Он ныл от тревоги. Я смотрела на окно и надеялась не на чудо, а на тишину.
Телефон вибрировал. Сообщение от Ха Ру:
«Ты холодна со мной. Мне больно не понимать, что между нами происходит.»
Я смотрела на экран долго. Очень долго. Потом просто нажала блокировку. Потому что правда — это не всегда то, что можно сказать словами. Иногда молчание — лучшее, что ты можешь дать человеку, которого любишь. Потому что правда... может разрушить.
⸻
На следующее утро, впервые за долгое время, я почувствовала слабый признак возвращающегося аппетита. Перед входом в университетский кампус я купила маленький тёплый онигири в магазинчике — просто потому что пахло рисом и чем-то тёплым. Держать его в руках оказалось легче, чем держать всё остальное внутри себя.
Я успела съесть половину, пока шла через двор к своей аудитории. Именно тогда увидела его.
Мин Сок стоял, будто ждал меня. Словно знал, куда я иду и когда появлюсь. Его взгляд был приторно мягким, но именно от него начинали чесаться ладони — от этого выражения лица, от притворного спокойствия, от фальшивой нежности.
Он протянул мне банку сока, как будто это был подарок, достойный благодарности.
— Пей. Теперь ты в ответе не только за себя, — сказал он с особым акцентом на «ты».
Я вздрогнула. Внутри будто дёрнули ржавую проволоку. Его слова — как рык зверя, прикрытый обёрткой благих намерений.
— Ты... не имеешь права говорить так, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Он продолжал смотреть прямо в глаза. Ни капли смущения.
— Я отец. И ты это знаешь, — произнёс он почти шёпотом, но так, чтобы я услышала каждую букву.
Я сделала шаг назад, но он резко схватил меня за запястье. Пальцы сжались слишком крепко. Его лицо приблизилось. Он улыбался. Но в глазах не было ничего — только безумие. Жгучее, липкое, притворно ласковое.
— Ты ведь понимаешь... мы связаны навсегда. И это только начало.
Я вырвала руку, дёрнулась так сильно, что сок выпал из его руки и покатился по асфальту. Стук металла. Мелкий, но оглушающий.
— Никогда больше не прикасайся ко мне, — прошептала я. — Никогда.
Я ушла, не оборачиваясь. Но на затылке всё ещё пульсировало ощущение его взгляда. Как будто он продолжал стоять там, ждал, пока я оглянусь. Но я не дала ему этой слабости.
⸻
После занятий я решила пойти в библиотеку в которую мы часто ходили с Ха Ру и ребятами... воспоминания резали похлеще ножа.
—Соль А.
Этот голос я узнаю из тысячи. Ю На. Она стояла у двери в библиотеку. Мы поздоровались и вошли вместе, взяли учебники и сели за один стол друг на против друга. Атмосфера была мягкая и располагающая к разговору, но мы обе молчали, так было лучше.
И вдруг на меня что-то накатило, что-то непонятное... стало трудно дышать, в груди что-то сдавило. Тревога? Страх? Паника? Да, точно это была паника.
Я не помню, как дошла до туалета. Помню только, как закрыла за собой дверь кабинки, уткнулась лбом в холодную стену и попыталась не задохнуться. Слёзы начали капать сами собой, как будто в теле что-то перегорело и сломало кран.
Щелчок замка снаружи, лёгкие шаги, затем голос — тихий, но уверенный:
— Соль А. Это я.
Я знала, что это Ю На. Она не спрашивала, не требовала. Просто стояла за дверью, как всегда. Рядом. Без «почему», без «кто сделал», без «объясни». Я не знаю зачем, но я ее впустила. Только её ладонь легла на мою спину, и я начала всхлипывать ещё сильнее.
— Ты можешь рассказать мне, — мягко произнесла она. — Ты знаешь, я никогда тебя не осужу.
— Если бы это был кто-то другой... не он... — слова срывались с губ, я не успевала их удерживать. — Если бы всё было иначе. Если бы всё... можно было бы стереть.
— Соль, — Ю На присела на корточки, мы оказались почти на одном уровне. — Я искренне не понимаю что случилось, и я беспокоюсь за тебя, но... ты же понимаешь что я всегда буду рядом?
Я замолчала. Это была правда, но не та, которая могла меня успокоить. Потому что в голове всё равно крутилась одна мысль: если бы я не улыбнулась в тот день... если бы я не обернулась... если бы я...
— Ты думаешь, я сильная, да? — прошептала я. — А я просто живу по инерции. Потому что если остановлюсь — развалюсь на куски. Я уже не знаю, где я. Кто я. Чего я хочу.
Ю На молчала, сжимая мою ладонь. Эта тишина была самой громкой поддержкой. Я чувствовала: она правда беспокоится. И именно поэтому не задает вопросов. А мне — впервые за долгое время — не хотелось скрываться. Хотя бы на пару секунд. Хотя бы здесь. Но нет...
⸻
Ближе к вечеру я возвращалась домой. Тротуары были ещё мокрые после короткого ливня, асфальт пах дождём, и прохожие спешили, будто боялись опоздать в какую-то важную точку своего дня. Я держала сумку двумя руками, будто бы от этого становилось чуть легче дышать. Мыслей было мало, только гул и усталость.
Я почти дошла до своей улицы, когда услышала знакомый голос:
— Подожди, пожалуйста...
Мин Сок стоял чуть в стороне, возле телефонной будки. Он выглядел иначе — волосы были аккуратно уложены, на нём была простая светлая футболка, в руках бутылка воды. Он не приближался, но в глазах было то самое: ожидание. Мольба.
— Нам нужно поговорить. Только поговорить. Я не прошу ничего... Просто, пожалуйста. Я виноват, я это знаю.
Я сразу хотела уйти. Сердце начало биться чаще, инстинкт — беги, просто беги. Но я осталась. Не потому что хотела — просто потому, что устала. От всего. Даже от того, чтобы отказываться.
Мы сели на лавку возле круглосуточного магазинчика. Мин Сок говорил тихо, будто боялся напугать.
— Я... я знаю, что нет слов, которыми можно это оправдать. Но я должен сказать тебе... Я был влюблён в тебя. Очень. Долго. Помнишь ту больницу, где мы случайно пересеклись? Я был тогда с матерью... А ты сидела в коридоре, ты была расстроена... и с растрёпанной чёлкой. Смотрела в пол. Я не знал, кто ты. Но с того дня — не смог забыть.
Он вздохнул. Его голос дрогнул, как будто что-то сжало горло.
— Всё пошло не так. Я стал другим... Я не знаю, кем был в тот вечер. Как будто мной управлял кто-то извне. Это не оправдание. Но я... Я правда сожалею. Я знаю, что ты не будешь моей. И не прошу. Но... если ты не сделаешь аборт... если ребёнок появится... я хочу... быть рядом. Заботиться. Помогать. Всё, что в моих силах.
Я долго молчала. Смотрела куда-то в сторону — на проходящих мимо людей, на небо, на тени от фонарей, которые удлинялись, как чья-то тень, приближающаяся сзади.
— Если ты действительно хочешь быть рядом — ты должен понять одно, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Между нами ничего не будет. Никогда. Но если... если я решу оставить ребёнка — у тебя будет обязанность. Не право, а обязанность. Ты должен будешь быть достойным человеком. Не передо мной. Перед ним. Или ею.
Мин Сок кивнул. Без слов. И в первый раз я увидела, как его плечи немного опустились. Как будто он впервые понял цену своих поступков.
⸻
Мы зашли в магазин, я взяла упаковку рамена и газировку. Мин Сок расплатился, я даже не возражала.
Когда мы вышли, он что-то сказал, что-то про погоду, про вечер — и я ответила рассеянно, коротко.
А потом я почувствовала это. Невидимый укол. Будто кто-то смотрел. Очень близко.
Я обернулась — никого. Но воздух стал плотнее.
⸻
Утро. День. Вечер. Я не знаю как прожила этот день, Мин Сок то и дело появлялся возле меня и всеми своими действиями пытался показать, что он старается быть хорошим человеком.
⸻
До метро оставалось всего пару минут, и я шла быстрее, чем обычно. Я просто хотела дойти — спрятаться в тишине своего угла, где всё, как мне казалось, ещё держится. Где я могу просто выдохнуть. Просто хочу зайти домой и лечь на свой диван. Но вместо этого — он.
Ха Ру стоял у выхода из подземки, как будто ждал. Нет, не как будто — он ждал. Его взгляд был прямым, почти резким. Рядом с ним воздух казался натянутой струной. Я замерла.
— Соль А.
Я попыталась пройти мимо, но он сделал шаг вперёд.
— Подожди. Просто... скажи, что происходит.
Я не могла поднять глаза. На фоне его удивления и злости, мои страх и вина стали ещё тяжелее. Мне хотелось исчезнуть.
— Почему? — он почти шептал, но каждый слог звучал, как удар. — Ты игнорируешь мои звонки, мои сообщения, я прошу встретиться — ты отказываешь. Я... я думал, что что-то не так, что, может, ты снова чувствуешь себя плохо. А потом... я вижу тебя с ним. С Мин Соком.
Его голос сорвался. Он сделал шаг ближе.
— Ты улыбалась рядом с ним. С ним, Соль А! А на меня ты смотришь так, будто я кого-то убил. Что происходит?
Я сжала ремешок сумки. Руки дрожали.
— Это не твоё дело.
Слова сорвались быстрее, чем я успела подумать. И как только они прозвучали — внутри всё оборвалось. Я не имела права. Он не заслужил этого. Но я не могла иначе.
— Ты правда это сказала?.. — Ха Ру отступил на полшага. Его лицо изменилось — от боли, растерянности и невозможности поверить.
Я молчала. Всё, что хотела сказать, застряло в горле — как крик, который нельзя издать, потому что если он вырвется, всё разрушится.
— Просто забудь обо мне, Ха Ру, — голос мой был тише, чем я ожидала. — Прошу тебя.
Он не ответил сразу. Просто смотрел, и мне казалось, что он смотрит не на меня — а сквозь. Будто там, где раньше была я, теперь только оболочка.
Я развернулась и пошла. Быстро. Не оглядываясь. Если бы я обернулась — не смогла бы уйти. А я должна. Обязана. Ради него.
Ради ребёнка.
⸻
В комнате Ха Ру было тихо. Тихо настолько, что даже звук капли из чайника на подставке казался громким. Он стоял у окна, смотрел в экран телефона, но взгляд не фокусировался. Пальцы дрожали, хотя сам он выглядел собранно, как всегда. Холодное лицо, застывшая осанка. Но внутри — не штиль. Ураган.
Он медленно пролистывал фотографии в галерее. Они — на крыше, он держит её за плечи, а она смеётся так, как будто ничего на свете больше не существует. Она — в его худи. Она — за столиком в кафе, на фоне той самой витрины, где они оставили свои отпечатки на стекле.
Фото. Фото. Фото.
И последнее — их селфи на фоне панорамного окна в кафе, в которым они встретили На Ра. Она чуть склонила голову, а он смотрел на неё, как дурак. Как тот, кто верит, что у него есть всё.
Палец завис над иконкой «Удалить».
Он выдохнул. Сильно. Резко.
Нажал.
Но в последний момент — не подтвердил.
Экран мигнул. И остался прежним.
Он сел на край кровати, телефон сжал в руке, как будто пытался удержать всё, что рушилось в голове.
— Что я сделал не так?.. — выдохнул он. — Что я упустил?
Он не был из тех, кто легко сдаётся. Но и не был из тех, кто привык держаться за того, кто отпускает. Сейчас же... он не знал, где находится. Не знал, что делать. Он просто ждал. Не звонка. Не объяснений. Он ждал, чтобы проснуться. Чтобы это оказалось плохим сном. Чтобы она снова подняла глаза, и всё стало, как прежде. Но внутри что-то уже щёлкнуло. Медленно. Холодно. Он откинулся назад и закрыл глаза.
⸻
Я сижу на холодном полу, обхватив себя руками, будто только так могу не рассыпаться. Ванная тёмная, тусклый свет едва касается плитки. Всё кажется прежним — и в то же время чужим. Даже капли из крана падают с каким-то незнакомым, чужим звуком. Раньше я бы не обратила внимания. А теперь слышу каждую из них. Словно они считают, сколько мне ещё осталось до точки, где уже нет дороги назад.
Мои пальцы дрожат. Я смотрю перед собой, но ничего не вижу. Только слабое отражение в дверце душевого шкафа. Силуэт. Он тоже молчит. Как и я.
Я закрываю глаза. Медленно, будто пытаюсь спрятаться от самой себя.
— Я люблю тебя, Ха Ру... — мой голос звучит слишком тихо, почти неразборчиво. — Именно поэтому не могу быть рядом.
Каждое слово будто режет изнутри, как ножом по стеклу. Осколки — мои мысли. Они не собираются обратно. Не склеиваются.
Я провожу рукой по животу. Осторожно. Словно боюсь потревожить. Хотя уже потревожено всё.
Я не знаю, как сказать тебе, что внутри меня растёт что-то, что навсегда изменит всё. Что больше нет «нас», потому что я слишком сломана, чтобы позволить тебе быть рядом. Потому что я слишком люблю, чтобы обрекать тебя на это.
Если бы ты узнал... ты бы остался. Именно поэтому я не могу тебе сказать. Потому что я знаю, какой ты.
Ты бы разрушил себя, чтобы попытаться спасти меня. Но я не позволю. Потому что уже поздно. Потому что уже я не одна. И пусть будет больно. Пусть я буду одна в этой тишине. Я выбрала — не потому что хочу. А потому что не могу иначе.
Я смотрю на своё отражение. Оно смотрит в ответ. Тихо. Без осуждения. Только с той же тенью под глазами. Я поднимаю глаза в потолок. И просто шепчу:
— Прости.