Глава 38
Отец ребенка
Утро было будто не моё.
Я слышала, как кто-то топал по подъезду, как скрипели трубы в ванной, как кто-то на улице кричал в телефон — слышала всё, но не воспринимала ничего.
Пространство вокруг будто сжалось, а я — оказалась внутри.
Я набрала номер клиники, как делала это уже дважды за ночь, не осмеливаясь нажать «позвонить».
Сейчас нажала. Голос на том конце был спокойным, равнодушным, стерильным — как и всё, что меня пугало.
— Здравствуйте, я хотела бы записаться на УЗИ...
— Имя, дата рождения, причина?
— Просто... задержка, — выдохнула я, стараясь не дрожать. — И... положительный тест.
Я слышала, как регистратор что-то печатает.
Как будто уже записывает меня в другую жизнь.
⸻
Когда я оказалась у двери клиники, мир снаружи продолжал быть нормальным. Кто-то пил кофе на лавочке. Кто-то спорил с охранником. Кто-то смеялся.
А я — шла, как будто под кожей стекло.
Внутри пахло спиртом и холодом.
Белый холл, глянцевые стены, таблички, слишком чёткие лица у сотрудников.
Я подошла к стойке, словно на автопилоте.
— Я... на УЗИ. На 10:30, Кан Соль А.
Девушка кивнула, выдала мне анкету. Я взяла ручку и села.
Буквы в графах прыгали, как будто не хотели складываться в смысл.
«Дата последней менструации.»
«Возможная неделя беременности.»
«Контактное лицо.»
Я вписывала всё медленно. Каждую букву — как приговор.
Может, если писать медленно, время замедлится и я не дойду до кабинета.
⸻
В это же время, в другом конце коридора, кто-то шёл легко, уверенно.
Я ещё не знала, что он здесь. Не знала, что судьба снова поставит нас в одну точку.
⸻
Мин Сок.
Яркая рубашка, аккуратная папка в руках, взгляд, как всегда, спокойный.
Он направлялся к кабинету заведующей клиники — своей матери.
Он поздоровался с персоналом, остановился у окна. В этот момент взгляд его скользнул по коридору. И остановился.
На Соль А.
Его губы чуть дрогнули. Но он сделал шаг назад, за угол.
Теперь он знал, что она здесь.
И решил остаться.
⸻
Я закончила анкету, вернула её девушке на стойке. Она вежливо кивнула и жестом предложила сесть — ждать.
Я сделала шаг назад и опустилась в кресло. Внутри всё дрожало. Даже руки, прижатые к коленям, не могли остановиться.
Прошло десять минут.
Потом пятнадцать.
И, наконец:
— Кан Соль А? Пожалуйста, проходите.
⸻
Кабинет оказался тёплым. Тишина была почти нереальной после коридора.
Я легла на кушетку, закатала рубашку. Живот — плоский, тихий.
Но теперь — уже не пустой.
Холодный гель.
Щелчок прибора.
Врач смотрит на экран и говорит спокойно, профессионально:
— Плод соответствует шести неделям беременности. Сердцебиение стабильное.
(пауза)
— Хотите услышать?
Я не могла говорить. Просто кивнула.
Тишина —
А потом:
тук-тук, тук-тук.
Этот звук бьющегося сердца стал решающим... для всей мое дальнейшей жизни.
Мои глаза наполнились слезами.
Не истерично. Не с рыданием. Просто... слёзы.
Они текли, потому что всё стало слишком реальным.
Это всё — по-настоящему.
⸻
Коридор был полон приглушенных голосов и тяжёлого запаха дезинфекции.
Мин Сок стоял у двери кабинета заведующей, но не входил. Его глаза периодически скользили по экрану телефона, но пальцы не двигались. Он просто ждал.
Обычно он не задерживался в клинике дольше положенного. Приходил — и уходил, сказав своей матери лишь «Привет».
Но сегодня было что-то другое. Что-то в воздухе было не так.
Что-то — звалo остаться.
Он вышел в холл, прошёл мимо ресепшена, сделал вид, что направляется к выходу, но свернул в сторону — в узкий проход между блоками. Там был звук. Там были голоса.
— ...девушка в белой рубашке, примерно 19 лет, студентка, — говорил кто-то из персонала.
— УЗИ показало шесть недель. Всё в порядке, сердечная активность есть.
Он остановился.
Дыхание замерло.
Белая рубашка. Студентка. Шесть недель.
Он перевёл взгляд через стеклянное окно — и увидел как раз в этот момент, когда Соль А вышла из здания клиники. Лицо бледное, в руке — конверт с результатами.
Она держала его осторожно, как будто боялась сломать.
Как будто внутри было что-то живое.
Мин Сок не моргнул. Только сжал кулак.
Шесть недель назад...
Он начал считать. В уме, автоматически. В тот вечер, когда было не по летнему прохладно. Когда она шла после приветственной вечеринки первокурсников. Когда она была в полном одиночестве, и он шёл за ней.
Когда он...
коснулся её без разрешения.
Остановил рану, которой никто не суждено было зажить. Когда он своим поступкам поставит на ней клеймо и заставил замолчать. Когда он стал причиной боли, ночных кошмаров и грязи, от которой невозможно было отмыться.
И вдруг — его лицо искривилось.
Губы растянулись в улыбке, слишком широкой, слишком вымученной. Глаза остались безжизненными. Но улыбка жила сама по себе.
Это был я.
Он повторил это внутри — как заклинание.
Как победу.
Это. Был. Я.
⸻
Я вышла из кабинета, сжимая в руках конверт с результатами так крепко, будто он мог выскользнуть и выдать меня миру. Руки онемели. Я не помнила, как дошла до гардероба, как спустилась по лестнице.
Ноги будто не мои.
Только сердце — моё. И теперь ещё одно.
Где-то внутри. Бьётся. Дышит.
Шесть недель.
На улице было ярко. Слепяще. Мир снова оказался слишком настоящим. Я достала телефон. Открыла чат с Ха Ру.
«Мне нужно тебе кое-что сказать.»
Палец завис над кнопкой «отправить». Я смотрела на экран. Потом — на своё отражение в чёрном стекле входной двери. Потом — снова на экран.
Удалить.
Удалить.
Я стерла сообщение и закрыла чат.
Словно это могло стереть реальность.
Я свернула за угол и подошла к автобусной остановке. Люди разговаривали. Кто-то шептался, кто-то листал ленту. А мне казалось, что за мной тянется тень. Как будто кто-то стоит... слишком близко.
Я резко обернулась.
Никого.
Но по позвоночнику пробежали мурашки. Такие знакомые, почти забытые. Те, что возвращаются, когда ты чувствуешь взгляд. Когда тело знает раньше, чем сознание.
Я зашла в автобус, прижалась к окну. Смотрела на улицу, будто ждала, что кто-то пройдёт мимо и остановится. Никто не остановился. Но в глубине души я уже знала — он был рядом. Он следил.
⸻
Вечер тянулся, как теплая ткань, которую кто-то держит за край и медленно распускает.
Небо становилось лавандовым, воздух — прохладным, и только в груди у меня всё было наоборот: сжатым, тяжёлым, неостывшим.
Телефон завибрировал в кармане.
Ха Ру.
Я взяла сразу, даже не задумываясь.
Словно что-то внутри включилось автоматически — не по желанию, а по привычке.
— Алло?
— Привет, — его голос был мягким, сдержанным. — Ты где?
— Иду домой. Всё хорошо. Просто немного устала.
— У тебя последние дни... ты стала как будто... дальше, — он замолчал. — Что-то произошло?
Я смотрела на тротуар под ногами. Камни, листья, чужие следы.
Никто не должен знать. Ни он. Ни кто-то ещё.
— Нет, всё нормально. Просто... у меня такие периоды бывают. Ты же знаешь. Наваливается. Всё сразу. Учёба, дом... мысли.
— У тебя снова проблемы дома?
— Нет. Всё под контролем. Обещаю.
Он замолчал на несколько секунд.
А потом сказал:
— Давай я подойду. Просто пройдёмся немного. Я не буду спрашивать, просто хочу побыть рядом.
Я не могла сказать «нет».
Я не хотела говорить «да».
Я просто... кивнула в воздух.
⸻
Мы встретились возле круглосуточной лавки. Он подошёл быстро, как будто боялся, что я исчезну.
Обнял меня. Я осталась в его объятиях, деревянная, как вырезанная из холода.
— Ты всё ещё отстраненная, — прошептал он. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я здесь. Я рядом. Я не уйду.
Я кивнула, не отрываясь от его плеча. Тело немного расслабилась и я обняла его чуточка крепче.
Ты не должен знать. Ты не должен страдать. Я не отдам тебе то, что не твоё. Я не заставлю тебя проходить через это со мной, ты останешься светом, я не позволю своей тьме поглотить тебя.
Внутри пазл будто сложился.
Я поняла, что решение уже принято.
Я ещё не сказала его вслух.
Я не знаю, когда скажу.
Но я знала — это последний вечер, когда я могу держать его за руку, не причиняя ему боль.
И я сжала его пальцы чуть крепче.
Прости, но можно этот вечер я проведу в твоем тепле.
⸻
Ночь уже обрушилась на город. Фонари, как обострённые нервы, пульсировали светом на мокром асфальте. Небо было густым, безлунным. Крыши домов терялись в темноте, как острова в чёрной воде.
Мин Сок стоял на одной из них. На крыше старого здания, напротив её дома. Беззвучный, как дым. Он не двигался, лишь глаза бегали по зданию пятиэтажки.
В руке он держал листок. Тонкий, как шелест прошлого.
На нём — УЗИ-снимок.
Снимок, который он вытащил из базы, когда никто не смотрел. Он не украл его. Он просто... взял.
Как то, что и так принадлежит ему.
Он смотрел на её окно.
Где погас свет.
Он знал — она там.
Она одна.
И теперь — не только одна.
На лице Мин Сока была улыбка. Растянутая, до боли. Как будто кожа не привыкла к этому движению. Он поднял снимок на уровень глаз. Смотрел через него — на её окно.
Словно хотел соединить образ.
Соль А.
И то, что она теперь носит под сердцем.
— Улыбайся мне, — прошептал он. — Только мне.
⸻
И город замер.
На мгновение — словно сам воздух понял, что тишина может быть страшнее крика.