Глава 35
Окно в тишину
Окно приоткрыто, воздух свежий, прохладный. За окном — вечерний район, уличные фонари и редкие силуэты прохожих. Я сижу на подоконнике, колени прижаты к груди, пальцы держат кружку с уже остывшим какао.
Комната тихая. Даже слишком. Но я почти привыкла к этой тишине. Она уже не звенит — просто глухо давит на виски. Как фон.
Вдруг — шорох.
Я поворачиваю голову и вижу, как знакомая фигура ловко подтягивается за край окна, опираясь ногами на водосточную трубу. Его волосы чуть растрёпаны, дыхание — ровное, будто это не черт знает, который раз, когда он лезет ко мне по стене.
— Ты опять через окно? — спрашиваю я с улыбкой, которую сама не заметила. — Когда-нибудь ты упадёшь.
Он усмехается, усаживаясь на подоконник.
— Тогда ты меня поймаешь.
Я хихикаю. Впервые за... даже не знаю сколько. Всё внутри будто слегка дрогнуло. Не от страха. От тепла.
Он присаживается на пол у дивана, облокотившись спиной на край. Я сползаю рядом. Мы оба смотрим в потолок. И я вдруг понимаю, как мне хочется говорить.
— Моё детство... — начинаю я. — Было как коридор без окон.
Мама пила.
Часто. Иногда её увозили на скорой, а я ехала с ней.
Меня били.
Ю На была моей точкой опоры. Только она умела не спрашивать, а быть рядом.
Я чувствую, как он протягивает руку и берёт мою. Нежно. Без нажима. Просто давая мне знать — я здесь.
— Мне жаль, что ты прошла через это, — говорит он, тихо.
Но в голосе нет жалости. Только боль — за меня. И уважение. Как будто я выжила в аду, а он это признаёт.
— Я... — выдыхаю, опуская взгляд. — Я не рассказывала раньше. Даже тебе. Только кусочками.
И то, что случилось... недавно... — я замолкаю.
— Я закопала это глубоко. Даже ты, Ха Ру, не дотянешься.
Он ничего не говорит. Только крепче сжимает мою ладонь. Не настаивает. Не требует. Просто оставил это, возможно только на время, а возможно навсегда...
⸻
Следующий день был серым. Небо низкое, хмурое. С утра моросило, но к вечеру дождь пошёл всерьёз.
Я выходила из метро с капюшоном, промокшей маской и тяжёлым портфелем. Улицы были мокрыми, воздух — плотным. Люди спешили, прижимали пакеты к груди, зонты хлопали на поворотах.
И среди всего этого я увидела его.
Он стоял у входа в станцию, опираясь на перила, зонт над головой, мокрые волосы прилипли ко лбу. Когда наши взгляды встретились, он улыбнулся.
— Ты же не думала, что я отпущу тебя одну под дождём? — сказал он, протягивая зонт.
Я усмехнулась.
— А ты вообще учишься? Или теперь у тебя новая профессия — спасатель?
— Официально — сын своего отца, который спонсирует мой университет, — отшутился он. — А неофициально — твой штатный зонт и доставка пирожков.
— Не рановато для такой самоотверженности?
Он пожал плечами:
— Пока мой отец оплачивает мою учебу — мне всё по плечу.
Я покачала головой, но руку его взяла. Просто... взяла.
Без слов. Без повода.
Просто потому что можно.
И мы пошли.
Молча. Под дождём. Под одним зонтом.
И даже асфальт перестал казаться мокрым.
⸻
Позже вечером. Он снова залез в мою комнату через окно.
Словно между нами не было ни замков, ни границ.
В руках у него — большое пушистое одеяло.
— Ты собираешься сново остаться ночевать? — спросила я, приподняв бровь.
— Нет, — ответил он, разложив плед на полу. — Я собираюсь остаться рядом.
— Если кто-нибудь это увидит — скажут, что ты вор.
Он усмехнулся:
— Скажи им, что ты моя соучастница.
⸻
Мы сидели под пледом, на полу, рядом. Какао остывал на столике, рисовые пирожки стояли нетронутыми. Он смотрел в потолок. Я — на его профиль.
По нему были видно что он хочет что-то сказать и все никак не решается это сделать. После продолжительной тишины он вдруг заговорил, тихо почти шепотом:
— Вчера ты начала рассказывать о своем детстве... я не настаиваю, но я бы хотел узнать больше.
И вдруг...
Что-то внутри меня решило впервые не молчать.
Флешбеки.
Словно слайды.
Мама — лежит на полу.
Я, обнимающая себя на стуле в коридоре больницы.
Грохот. Крики. Разбитое стекло.
И Ю На — с бинтами, с ватой, с глазами полными боли.
— Как я уже говорила, я росла в аду, — начала я. Голос мой был чужим.
— Мама... могла не просыпаться три дня. Когда её увозили — я ехала с ней. Каждый раз я думала что она умерла, но она всего лишь была в отключке после выпитого алкоголя.
Папа... он месяцами прятался от инкассаторов.
Если у них была лишняя монета — они покупали выпивку, не еду.
Я смотрела в пол.
— В тринадцать лет... я попала в больницу. Они дрались.
Я хотела остановить. Папа толкнул... Голова... наложили семь швов. Он даже не понял, что сделал. Он даже не помнил об этом. Тогда они только начали выпивать, до этого пил только отец, и то после тяжелого рабочего дня. А затем его бизнес прогорел и его партнеры прихватив все деньги, которые он взял в кредит, уехали из города. Отец остался банкротом, да ещё и с огромными долгами. Тогда то он начал пить и спаивать мать, а затем избивать её за то, что она пьет. Замкнутый круг...
Я закрыла глаза.
— Я не рассказывала тебе. Не потому что не хотела. А потому что не хочу... жалости.
⸻
Я не знала, как он отреагирует.
И, может, в глубине души даже боялась, что он тоже отвернётся. Или скажет что-то правильное — слишком правильное, чтобы стало ещё больнее.
Но он не сказал ничего сразу. Он просто приблизился. Осторожно. Положил ладонь на мою руку и коснулся лбом моих пальцев.
— Я не жалею, — прошептал он. — Я горжусь.
Я подняла взгляд.
— Ты — невероятная, Соль А. Если бы ты не стала такой сильной...
...я бы тебя не встретил.
С этими словами он обнял меня — как будто знал: сейчас нельзя задавать ни одного вопроса. Просто быть. Просто слушать. Просто дышать рядом.
⸻
Ночью мы уснули прямо там, под одеялом, в тишине.
С его дыханием где-то у шеи.
С его ладонью, сжимающей мою.
С окнами, в которые мягко стучал теплый ветер.
Впервые за долгое время я уснула не от усталости, а потому что почувствовала безопасность.
⸻
Утро было тихим.
Солнце пробиралось сквозь занавески — лениво, золотисто.
Я проснулась одна. Но на подушке — ещё тепло. И на прикроватной тумбочке — аккуратно сложенная записка:
«Я рядом. Даже когда ты спишь. Даже когда ты молчишь.»
Я сжала бумажку в руке. Плотно. Как будто она — последний якорь между мной и миром, в который я больше не верила.
⸻
Я подошла к окну. Открыла форточку. Ветер тут же ворвался, заиграл в волосах, задрожал в пальцах.
Я смотрела вдаль. И вдруг поняла:
Мне не нужно всё объяснять.
Иногда просто важно, что кто-то... остался.
Я прошептала в пространство, не зная, слышит ли он:
В мыслях:
«Спасибо, что не задаёшь вопросов.
Потому что я не хочу...
на них отвечать.»