Импринт

Лондон, Англия.

Призрак.

В моей голове полный беспорядок.

Я не узнаю место, в котором нахожусь.

Здесь холодно. И едва горит свет.

В горле пересохло, легкий сквозняк заставляет кожу покрыться мурашками. Черт возьми, где я?

Я вздрагиваю, как от сильного толчка. Адреналин начинает бурлить по венам, а темные стены давят со всех сторон. Мысли текут так вяло и неохотно, что мне приходится сильно напрягаться, чтобы осмыслить происходящее.

Виски ломит от острой боли. Я пытаюсь выпрямиться и морщусь, когда тело простреливает от долгого онемения. Мои руки связаны за спиной, а я сижу на стуле прямо возле выступа, ведущего вниз. Черт возьми!

Я задыхаюсь, мой безумный взгляд обшаривает дом. Меня похитили? Последнее, что я помню, - это резкий укол в шею, а дальше все почернело. И вот я здесь.

Я глубоко вздыхаю, стараясь контролировать судорожное дыхание. Мой взгляд останавливается на черном, сверкающем полу. Сначала мне кажется, что меня снова мучают кошмары, но боль слишком реальная, чтобы я могла обманываться подобным образом.

Мои губы дрожат, а сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из горла.

Сосредоточься, Даша!

Я нахожусь в полупустом коридоре с высокими потолками. Напротив меня висит картина с пугающим, карикатурным лицом и с пальцем, указывающим куда-то за мою спину. Я снова медленно оборачиваюсь. От падения меня останавливает лишь тонкое ограждающие стекло, но нет никаких сомнений - если я качнусь назад, то полечу вниз.
О боже.

Что, если с моей семьей что-то произошло?

Что, если пострадала Виолетта?

Используя ее призрачное присутствие как якорь, я закрываю глаза и начинаю считать до ста. Моя паника поглощает каждый дюйм моего тела. Холодный воздух просачивается сквозь меня, но я игнорирую это, продолжая счет.

В конце концов, цифра достигает шестизначного значения, когда учтивый голос эхом разносится по воздуху:

- Добрый вечер, Дарья.

Я облизываю сухие губы.

Я знаю этот голос.

- Добрый вечер, мистер Малышенко. Вы не очень гостеприимны.

Его смех отражается от пустых стен и отдает неприятной вибрацией у меня в груди.

Сохраняй, спокойствие...

Сохраняй, спокойствие, черт возьми!

Мне даже не нужно вспоминать, что он сделал с Каролин Малышенко, или что он сделал с моей мамой. Что он сделал с Виолеттой или с теми многочисленными жертвами, которые попались на его пути. Мужчина передо мной - чудовище. И по какой-то причине он заинтересован в том, чтобы напугать меня до смерти.

Довольно странно видеть, как на тебя смотрит почти точная копия Виолетты. Различие состоит лишь в легкой седине на его темных волосах и в пустом, маниакальном взгляде.

Так много слов застревает у меня в горле, но единственное, что вырывается наружу - это болезненный стон.

- Чего вы хотите?

Уильям почти не моргает, он просто... молчит. Выжидает. Проверяет.

Я уверена, он бы с удовольствием помучал меня, но по какой-то причине я нужна ему невредимая.

Пока.

- Полагаю, вы не развяжите мне руки? - спрашиваю я, как можно спокойнее, но доля паники все равно успевает прорезаться в моем тоне, и уголки губ Уильяма искажаются в ухмылке.

Больной ублюдок.

Он планирует сделать меня настолько слабой и отчаянной, насколько это возможно. И я буду лгуньей, если не скажу, что его план воплощается в жизнь.

Мой подбородок дрожит, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не заплакать. Единственное, что придает мне сил и бодрости, - это необходимость узнать, что произошло в Швейцарии.

Я сглатываю комок в горле и перехожу на свой твердый тон:

- Развяжите мне руки.

Он приближается ко мне так быстро, что я не успею даже моргнуть. Его рука больно вцепляется мне в волосы и тянет вниз, из-за чего стул накреняется, и мои ноги перестают касаться пола. Боже...

Я испуганно замираю, заглядывая в темные глаза убийцы.

- Я говорила ей избавиться от тебя, - Уильям наклоняет голову, наблюдая над тем, как я дрожу от страха полететь вниз и разбиться. - Я говорила ей, что ты слабое и проблемное звено, малышка. Прямо как твоя мать.

- Вы хотите избавиться от меня?

- Нет, Дарья. Пока нет. Я хочу получить то, что у меня забрали, - у Уильяма тихая разговорная манера. Словно цель его существования - управлять людьми и провоцировать чужую темную сторону.

«Я еще не уничтожила его»

Виолетта медленно внедрялась в компанию собственного отца, и, кажется, Уильям предусмотрел падение ICE Group раньше, чем оно произошло. Или оно уже произошло?

- Если вы думаете, что Виолетта пожертвует своими планами ради меня, то вы ошибаетесь.

Я делаю глубокий вдох через нос, игнорируя боль в груди. Однажды она уже уничтожила меня, когда я случайным образом вмешалась в ее главную цель.

- И я до сих пор не понимаю, почему она женилась на мне. Полагаю, вы выбрали не те методы давления.

Жжение в затылке становится просто невыносим, но я стискиваю зубы и пытаюсь оставаться спокойной, пока Уильям наклоняет меня еще ниже. Ножки стула противно скрипят по полу.

- О милая, разве ты не видишь, как она смотрит на тебя? Разве ты не знаешь, что она следила за тобой все эти годы? Разве ты настолько глупа, чтобы не понять всю неотвратимость ситуации?

Мой взгляд опускается на его ухмылку и возвращается обратно к его мертвым глазам, вызывающим жуткий дискомфорт.

- Почему вы беседуете со мной? Вы хотите понять, что она во мне нашла? Вас преследует любопытство?

Он наклоняется так быстро, что я не успеваю оттолкнуться. Затем он хватает меня за подбородок и заглядывает в мои глаза, его лицо оказывается всего в нескольких дюймах от моего.

- Любопытство? Может быть, Дарья. Мне любопытно, посмотрит ли на тебя Виолетта, если ты не будешь ее исключительной игрушкой? Добренко.

Я задерживаю вдох, когда стул возвращается на место и передо мной встает пугающий мужчина в черной одежде. На его суровом лице - ноль эмоций, а на бедре висит кобура с пистолетом. Твою мать.

- Что вы имели в виду, говоря о том, что она следила за мной? - спрашиваю я, стараясь отвлечься от мыслей. - Мы расстались семь лет назад, она... бросила меня.

Больной ублюдок снова улыбается, медленно отходя к картине.

- Бесстрашная. Наивная. Почему я не удивлен?

- Ответьте на вопрос.

- О, моя милая, ты должна знать правила этого мира. Не указывай старшим. Добренко, преподай нашей девочке урок. Начнем с рук.

Порез резко пронзает мою кожу, вызывая острую боль, словно удар током. Я стискиваю зубы, чтобы не закричать, потому что Уильяму только это и нужно - заставить меня умолять, заставить меня испытывать ужас. О, я испытываю ужас, ощущая, как нож медленно разрезает внутреннюю сторону ладони.

Даже легкое касание ветра усиливает пульсирующее давление, которое отзывается при каждом ударе сердца.

Удар. Удар. Удар.

Пытка продолжается и продолжается. По моим щекам катятся слезы, но я не издаю ни звука, только мысленно умоляю, чтобы все это закончилось.

Но он не останавливается.

Когда его нож перестает резать мою плоть, я приоткрываю рот, чтобы вдохнуть побольше холодного воздуха, но он продолжает.

Я чувствую себя абсолютно беспомощной и уязвимой, страх парализует меня до глубины души.

Пожалуйста, пожалуйста, можно все закончится.

В момент, когда нервы накаляются до предела, я всхлипываю и шепчу:

- Хватит.

Новый порез.

- Хватит!

И снова нож касается моей горящей кожи. Мысли становятся смутными и зашумленными, а кровь стекает на пол - на самом деле, ладони уже насквозь мокрые, из-за чего жжение становится просто невыносимым.

- Пожалуйста, хватит!

- Проси прощения за свою дерзость, Дарья, - Уильям достает пистолет и направляет его в картину, даже не обращая внимания на мои мучения.

Больной ублюдок.

В этом страшном доме повисает пугающая тишина, нарушаемая лишь моим шумным дыханием.

- Каролин Малышенко была слишком замкнутой, слишком покорной, но она никогда не смотрела мне в глаза, потому что была умна. Однако ты совсем на нее не похожа. Что это, Дарья? Глупость? Или смелость?

Уильям поворачивается и направляет на меня дуло пистолета.
- Ты смотришь мне в глаза! - рычит он, быстрым шагом направляясь ко мне.

Когда холодный металл касается моего лба, я прикрываю глаза и задерживаю дыхание.

Пожалуйста, Виолетта. Я умоляю тебя. Найди меня.

Я больше не могу это выносить...

Я... не могу.

- Я не слышал извинений, милая. Тебе нужен стимул?

- Вы продолжите, даже если я извинюсь, - мой голос хриплый, надломленный, сломанный. Как и я сама. - Вы сумасшедший садист.

Давление на лбу становится сильнее.

А потом я слышу щелчок затвора. Каждый дюйм моего тела вздрагивает, пока адреналин резко впрыскивается в кровь.

Боже...

- Ну-ну, Даш. Почему же ты плачешь? Я тебя напугал?

Пистолет медленно двигается от лба до щеки и стирает слезы с щек. Я дрожу и кусаю губу до крови, чтобы не разрыдаться.

Пожалуйста, Виолетта.

Мне очень страшно.

- Зачем вы мучаете меня? - я вздрагиваю, когда чувствую на ладони новый порез. - Она не придет за мной! Хватит! Пожалуйста!

- О, Виолетта не придет, - ласково произносит Уильям Малышенко. - Этот дом охраняют дюжина лучших солдат. Здесь нет связи. И место находится так далеко от дороги, что я могу похоронить твое тело на заднем дворе, и я тебя никто не найдет. Ты ждешь мою дочь, Даша?

Меня сильно трясет, пистолет прикасается к моим губам.

- Отвечай!

- Чего вы хотите от меня?

Я открываю глаза и смотрю в упор, наблюдая за пустотой в темных глазах. Уильям наклоняет голову, продолжая играться с моим страхом с помощью пистолета и охранника сзади. Теперь я замечаю еще как минимум пятерых только на этом этаже.

- Чего хочу я? Я просто развлекаю себя, милая. Ожидание убивает меня.

- Ожидание чего?

- Я могу пристрелить тебя в любую секунду. Или сбросить вниз, поломав все твои кости, - мужчина резко толкает меня за плечо, отчего стул покачивается, и я вскрикиваю. - Разве тебе не страшно?

- Мне... - мои губы дрожат от слез, - страшно...

- Мне нравится твой страх, милая.

Я хочу плюнуть ему в лицо, но вместо этого спрашиваю:

- Почему я здесь?

- Потому что я использую тебя для своих целей, Дарья. Разве ты еще не поняла?

- Вы думаете, что она передаст вам все акции ICE Group ради моего спасения?

- Мы проверим это, - Уильям улыбается и снова проводит пистолетом по моей щеке. - О, и она должна отдать мне не только ICE Group, она также откажется от своих разработок в мою пользу.

Господи, это же миллиарды фунтов стерлингов.

- Как вы узнаете, что Виолетта передала вам все права? Здесь же нет связи.

- Я предпочитаю гончих, мисс Добренко. О, прошу прощения, уже миссис Малышенко?

- Что будет после того, как... - я прочищаю горло, - после того как Виолетта выполнит ваши требования?

- Начнется самое веселье. На самом деле, я пообещал отдать тебя, но нет никаких гарантий, что я не убью тебя по дороге.

Мерзкое лицо Уильяма приближается к моему, и я отшатываюсь настолько, насколько могу, умоляя его вернуть пистолет взамен пальцев, вцепившихся в мой подбородок.

- Вы убьете меня?

Мое дыхание прерывается в ожидание ответа. Шанс на то, что Виолетта пожертвует всем ради меня так ничтожно мал, что я даже не надеюсь быть спасенной, однако призрачная надежда продолжает витать в воздухе. Я всегда была наивной.

- Да, - Уильям снова улыбается. - Мои люди займутся тобой, как только я узнаю исход. И поверь милая, - его пальцы гладят меня по щеке, пока глаза наслаждаются каждой моей метаморфозой страха. - Ты будешь молить о смерти.

Монотонный голос раздается по всему помещению, и я прикрываю глаза, когда слышу тот самый исход:

- Мистер Малышенко. Все готово.

Мне даже не требуется открывать глаза: я знаю, что Уильям Малышенко расплывается в довольной улыбке в тот момент, когда я вот-вот потеряю сознание от головокружения. Кажется, мне резали не только ладони.

Под ногами образуется лужа крови. И эта кровь - моя.

- Вот и все, дорогая Дарья. Теперь мы можем поиграть.

- Мы действительно можем поиграть.

В моих ушах раздается гулкий звон, и стены начинают смыкаться вокруг меня. Я едва фокусируюсь на той половине, что происходит вокруг...

А затем я вижу его лицо.

Я не понимаю, это издевка сознания или я вижу Виолетту на самом деле. Но чем ближе становится лицо, тем мутнее становится моя голова.

Тем тяжелее становится мое дыхание.

Мой последний вдох.

Ощущение свободного падения.

Удар.

И меня полностью поглощает темнота.

***

Манчестер, Англия.

Охотник.

Тик. Так.

Тик. Так.

Тик. Так.

Тикающий звук действует мне на нервы, как визг острого прибора по хрупкой тарелке. Через какое-то время я понимаю, что этот звук - это не что иное, как пульс у меня в ушах. Оглушающий, сильный и мерный.

Так много крови. Вони. И криков. Но я слышу только свое сердцебиение, пока медленно ломаю кости очередному охраннику. Он скулит, как испуганный щенок, и вот-вот обмочится в штаны. Глаза налились кровью, лицо - неразборчивое месиво.

Я испускаю длинный вздох, подавляя желание пристрелить всех нахуй, но Аарон отобрал у меня оружие раньше, чем мы прибыли на место. Кинг останавливается в двух шагах, смотрит на меня озабоченным взглядом и скрещивает руки на груди, внимательно отслеживая мои действия. Иногда мне тоже нужен пес поводырь. Настала очередь Кинга контролировать хаос, который скоро вырвется наружу. И я не ограничусь никаким гребаным пистолетом, я буду вырывать каждую конечность, каждый орган у них на глазах, пока мне, блядь, не скажут, где находится моя жена.

- Место, - я сажусь на корточки и веду ножом по правому уху - левого у ублюдка уже нет.

- Ты избила его до полусмерти, - Кинг кладет руку на мое плечо, но убирает ее, когда я напрягаюсь. - Он ничего не скажет.

- Я... не знаю, - приспешник моего отца сжимает ладонью место с отрезанной барабанной перепонкой, чтобы не истечь кровью раньше времени. - У... нас... есть... только сообщения.

- Достань его телефон, - приказываю я Аарону. - Второй телефон. Он должен быть где-то поблизости. Этот бесполезный.

Мои глаза встречаются с больными глазами охранника, и я улыбаюсь, чем пугаю его до смерти. Он начинает отползать назад, потому что ходить уже не может.

- Ну куда же ты?

Я сажусь на пол, прислонившись спиной к стене, и вытягиваю ноги.

- Давай подумаем над тем, что я с тобой сделаю дальше. Должна ли я разрезать тебя на куски и выбросить останки в море?

Наш бедный скулящий мальчик бросает умоляющий взгляд на подошедшего Аарона, надеясь на его милость.

- Второй телефон лежал на столе.

Кинг бросает телефон на мои колени, садится рядом и начинает хрустеть костяшками пальцев.
- Как жаль, что я не успела взять с собой клюшку... Она бы так здорово смотрелась, торчащей из твоего бока. Мы хорошо знаем анатомию. А ты, братишка?

Аарон подмигивает охраннику, пока тот забивается в угол, заливаясь слезами.

- Здесь что-то есть? - голос Аарона приглушает тикающий звук у меня в голове, пока я взламываю его аккаунты.

- Да. И он об этом знал.

Имена, пароли, сессии. Он наследил так, что мне даже не приходится напрягаться.

- Иногда я чувствую себя тупым из-за твоих гениальных нейронов. Что случилось после того, как Катерина исчезла?

Мне пришло письмо.

С прядью ее солнечных волос.

Он, блять. Тронул. Мою. Жену.

И я позабочусь о том, что все причастные к этому будут страдать до конца их ебанной жизни, но сначала мне нужно найти Каплан.

Я на ногах уже двадцать девять часов, из которых лишь пара минут оказалась не окрашена в бордово-красный. Потому что я нашла след.

Набрав сообщение Дамиану, я встаю на ноги и выбрасываю бесполезный кусок металла в окно.

- Устрани беспорядок.

Аарон делает расстроенное лицо.

- Почему я всегда не приглашен на твою вечеринку?

- Делай, что я сказала.

Он вскидывает руки в воздухе.

- Ладно-ладно. Только постарайся не угробить всю биржу. Мне еще дороги мои деньги, Малышенко.

Я знаю через какое дерьмо прошел Аарон, потому что сама способствовала его разрешению, но я, не задумываясь, пожертвую чем угодно ради нее.

Это не любовь. Это нечто более смертоносное. Сильное. Поглощающее.

Все мои самые темные желания подчинены этой девушке. Я ослеплена ею. Она нужна мне. Знает она или нет, но Даша отдала мне свою душу семь лет назад, когда мы еще учились в Шотландии.

С того самого дня, когда она прыгнула в Северное море и без страха заглянула в мои глаза, и до самой смерти. Она моя. Целиком и полностью.

Выпрямившись во весь рост, Аарон нащупывает в кармане еще одну сигарету.

- Я могу поиграть с ним?

Как раз в тот момент, когда он стряхивает пепел на окровавленный пол, я говорю:

- Нет.

- Почему нет?

- Я дала ей слово сделать все законно. Никаких трупов, Кинг.

Как бы сильно мне этого не хотелось. Но если Даша волнуется за мою гнилую душу, то я не могу ее расстраивать.

- Ты дала слово. Я - нет. Твой котенок ничего не узнает.

- Еще раз, блять, назовешь так мою жену и окажешься на его месте.

Аарон смотрит на меня безумными глазами, пока курит сигарету и параллельно борется со своими демонами. Мы выгрызем друг за друга глотки, но у каждого из нас есть нечто неприкосновенное.

Когда Петров присылает мне геолокацию, я сажусь в свой Aston и еду на сверхзвуковой скорости, отсчитывая каждую, мать ее, секунду. До Лондона я добираюсь за рекордное количество времени, едва контролируя кровавую пелену перед своими глазами. Кровь бурлит в моих венах огненным потоком, каждая мышца ноет и твердеет от невыносимого желания убийства, но я стараюсь вспоминать запах вишни, зеленые глаза, тихий завораживающий голос.

"Если я принадлежу тебе, то ты... принадлежишь мне. Ты принадлежишь мне, Виолетта."

Я, блять, очень стараюсь быть хорошей, малышка. И я постараюсь никого не убить сегодня, но только при условии, что с тобой все будет в порядке.

Дамиан Петров прибывает на место почти в одну минуту со мной, захватив с собой своих людей.

А потом я вижу ее кровь.

***

Ее кровь. Она повсюду. На ее руках. Под ее ногами. На стенах больницы. На полу. Везде, блять.

Впервые я ощущаю, как мир уходит у меня из-под ног, как я теряю последнюю тонкую связь с ним.

Впервые я наблюдала, как из кого-то выходит жизнь в руинах моей собственной. Впервые я почувствовала холодный безнадежный ужас. Синие губы, белая кожа, полосы засохшей крови на кистях. Но хуже всего были глаза. Они не открывались, как бы сильно я не умоляла их открыться, как бы сильно я не целовала ее лицо и не шептала приказы. Я не могла ни сопротивляться, ни изменить хоть что-нибудь, пока держала умирающее тело в своих руках.

Тик-так.

Тик-так.

Тик-так.

Я отслеживаю каждую секунду времени, что Даша находится в операционной. Восемь часов сорок семь минут и двадцать девять секунд... тридцать секунд... тридцать одна... Врач несколько раз приходила брать кровь у Мари, все это время я не сдвинулась с места.

Я просто застыла.

Плач Анны Добренко доносится до меня как из-под толщи воды. В клинику также приехали Элеонор, Эмма и Чон. Даже гребаный доктор Уилсон, который в миллионный раз наматывает круги по коридору, заставляя меня думать о тысяче и одном способе его убийства.

Я сжимала ее запястья столько, сколько могла, но ей повредили лучевую артерию, и она потеряла слишком много крови.

Слишком много.

Я отказываюсь думать, что будет, если Даше не помогут, но мой отнюдь не нейротипичный мозг заводит меня в ловушку мучительного ужаса.

Я не смогу жить без нее.

Каплан - мой единственный смысл, единственная причина, почему я все еще просыпаюсь по утрам.

Я не захочу жить без нее.

Я никогда не забуду, как при кровотечении под ее кожей образовался отвратительный синяк. Я пыталась стереть его, но он не исчезал, а пульс становится медленнее... и медленнее... и медленнее...

Почему она? Почему не кто-то другой? Если бы моя кровь подходила по резус-фактору, я бы отдала каждую унцию, я бы обменяла свою жизнь на ее, но я, блять, ничего не могу сделать.

Я сижу и жду, пока стрелки часов отбивают полночь.

Умоляю, вернись ко мне, Даша. Я избавлю тебя от себя. Только вернись ко мне.

- Что я говорила тебе, Анна? - ужасно плаксивый голос Эммы прорывается сквозь щелканье костей Уильяма и тиканье часов. Она дрожит от ярости, кидая на меня злой взгляд. Мне не надо поворачиваться, чтобы видеть его. Половина людей в этом коридоре меня ненавидит, и я разделяю их чувства. - Она доведет ее до этого. Как ты могла отдать ее в лапы дьявола? Разве ты не видишь, что она настоящая психопатка! Я...

- Замолчи, Эмма, - Элеонор садится рядом и дотрагивается до моей дрожащей руки. Я даже не чувствую это прикосновение. Наверное, я умерла в тот момент, когда увидела Дашу связанную и измученную. - Если кого-то и следует винить, так это Уильяма Малышенко. Его нашли?

Мой рассудок еще там, в холле заброшенного дома вблизи Лондона. Там, где бессознательную Дашу толкают назад - прямиком на тонкое
стекло. Я едва успела поймать ее. Однако в моем убитом сознании она падает вниз. На разбитые стекла. Сценарий повторяется из раза в раз в моей больной голове, изредка прерываясь на воспоминания о том, как все еще держа Дашу в руках, я достаю нож и метаю его в горло ублюдка, который толкнул тот самый стул. Лезвие попало в сонную артерию, кровь сочилась из него как из-под крана. О, и я знаю - он умер.
Я перешла черту. Я убила человека. И сделала бы это еще раз.

- Нет. Каким-то невероятным способом этот ублюдок смог сбежать, но Петров уже взял след. После падения акций компании все его связи с судьями Лондона посыпались, как карточный домик. Виолетта, ты слышишь меня? - Чон сжимает меня за плечи. - Аарон прибрался за нами, но ICE Group будет трудно вернуть.

Эмма вскакивает с места и тычет в меня пальцем.

- Это все твоя вина, Малышенко! Ты слышишь меня? Это все из-за твоих гребаных игр элит и войны с твоим отцом. Если она умрет, это будет твоя вина!

- Ты права, - мой голос хриплый, мертвый, пустой. Такой, какой был до встречи с ней. - Это моя вина.

Она кидает на меня свой безумный взгляд и вдруг захлебывается слезами, когда видит врача. Тот снимает маску, его лицо изможденное и уставшее, а в глазах... гребаное сожаление.

Я даже не дышу с того момента, как он вышел из операционной.

- Доктор, как все прошло? - даже назойливый голос Уилсона не возвращает меня к жизни.

Пожалуйста, котенок. Вернись ко мне.

Я оставлю тебя, только живи, малышка.

Вернись ко мне, Дашенька.

- Нервы на левой руке восстановлены не полностью, вероятно, у нее будут проблемы с двигательной активностью. Миссис Малышенко также потеряла много крови, но к счастью, доноры нашлись быстро. Сейчас ее состояние стабильное, но будет лучше, если она пробудет в интенсивной терапии еще какое-то время.

Доктор с индийскими корнями смотрит только на меня, когда произносит самые лучшие слова на свете. Вероятно, он проникся моими угрозами и той суммой, что я перевела на его счет. Но все это не важно.

Важно только то, что сейчас ее состояние стабильное.

Мое сердце делает громкий удар, а дыхание восстанавливается.

Ее состояние стабильное.

Мари бросается в объятья к матери, которая все восемь часов пятьдесят шесть минут и четырнадцать секунд не прекращала плакать. Может быть, ее любовь к дочери была такой же черной и ненормальной, как и моя.

Ее состояние стабильное.

Не говоря ни слова, я ухожу и набираю номер Дамиана:

- Ты нашел его?

- Еще нет. Скорее всего он где-то в воздушном пространстве. Я могу воспользоваться твоими базами?

Выйдя на улицу, я закуриваю сигарету и подставляю лицо под холодные капли моросящего дождя.

Я, блять, сотру его с этой планеты. Но сначала заставлю пройти через все круги ада - привилегия каждого члена семьи Малышенко.

- Нет, я разберусь с этим. Сколько времени тебе понадобится, чтобы добраться до Элгина?

- Два часа.

- Жди в клубе "Дьявол".

- Шотландия отличается от Англии. Ты хочешь разобраться с ним там?

Мои губы изгибаются в ухмылке, пока никотин отравляет легкие. Мой отец ненавидит Шотландию. Разве это не лучшее место для его кончины?

Рука ложится на мое плечо, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Чон Хвана. Он сорвался с важной сделки, разгреб все дерьмо и поддержал меня. Даже если он просто стоял рядом и следил за тем, чтобы я никого не убила, пока ждал результата операции. Я никогда не знала, что такое семья, но если это не она, то что тогда?

- Что бы ты не планировала с ним сделать, я с тобой, Виолетта. Как и мы все.

На парковке клиники появляются Аарон Кинг, Блейк Аттвуд и даже рыжий ублюдок Эрик Боулмен.

Я выбрасываю сигарету и убираю руки в карманы брюк, чувствуя как по венам течет насилие.

Да начнется новая инициация.

Победителей не будет. Выживших тоже.