Импринт

Люцерн, Швейцария.

Охотник.

Меня постоянно мучает потребность в психическом возбуждении.

Я часто отбрасываю все рутинное, монотонное и неинтересное. Мне также нравится жизнь на острие ножа. Это моя природа, я никогда не отрицала ее, но что-то пошло не так с того момента, как я встретила эту девушку.

Я стою на балконе и закуриваю сигарету, выпуская облако дыма в розовый рассвет. Этот оттенок напоминает ее нежную кожу, когда она разогревается от моих прикосновений. Последний психотерапевт из Лондона определила мое антисоциальное расстройство личности, обусловленное дефектом строения мозга на генетическом уровне - ничего нового.

Вероятно, из-за своего расстройства я выбрала Дашу, как объект моей одержимости. Но я не верю в это дерьмо. Мой интерес не угасает.

Он, блять, никогда не угасал.

Природа не терпит пустоты - поэтому вместо способности испытывать и распознавать эмоции она наделила меня прагматичным складом ума,
высокой способностью к выживанию, адаптации и образованию.
Я просто нажимаю на кнопки, чтобы добиться желаемого результата. И у меня нет тех тормозов, которыми здоровые люди меряют и ограничивают свои поступки и эмоции. И эмоций в привычном понимании слова у меня тоже нет. У меня есть «чувство» собственничества, желание обладать, подчинять и стремление «разбирать» свои живые игрушки.

Но Дарья - не игрушка. Даже близко нет. Но я едва сдерживаюсь, чтоб не нажать на ее гребаную кнопку, которая не хочет подчиняться нашей связи.

Затягиваясь сигаретой, я подхожу к дивану, где девушка свернулась в клубок, как самый аппетитный котенок. На ней только моя рубашка. Это уже больше чем кинк, теперь это аксиома - видеть ее в моей одежде.

Я начинаю кружиться возле Каплан, высматривая следы нашей ночи. Мой взгляд скользит по лодыжкам с легкими следами от моих рук - я слишком сильно потянула за ноги, когда брала ее на ковре возле камина. Черт, она лежала такая беззащитная, читая книгу для своей степени по психологии. Я просто не могла пройти мимо.

На шее - след от укуса и крупный засос. На самом деле они практически везде - отпечатки моей больной одержимости. Мне тяжело сдерживать себя от того, чтобы не переборщить. И знаете что? Она, блять, не боится меня.

Дарья обожает разговаривать с моей дьявольской половиной, сталкиваясь лицом к лицу с самой пугающей стороной - с настоящей мной. Она единственная, кто разговаривает с настоящей мной. Это будоражит и едва сдерживает меня от того, чтобы не поглотить эту девушку целиком.

Даша ворочается во сне, отчего ткань рубашки задирается, приоткрывая захватывающий вид на ее бедра. Поверх старых следов идут новые - те, что я оставила вчера, когда увидела в ее свадебном наряде. Моя милая кошка выбрала для церемонии короткое белое платье и трахни-меня-сейчас-же туфли. Ее потребность выглядеть хорошо в глазах окружающих превалирует над желанием каждую гребаную секунду саботировать ту разрушительную часть меня, которая нуждается в насилии.

Последние несколько недель Дарья была со мной и не со мной одновременно. У нас сложилось строгое расписание, где я будила ее утром, вылизывая ее сладкую киску дочиста, и потом трахала. После этого мы завтракали и я отвозила ее в клинику, а сама отправлялась на работу в Snow Corporation. Раньше работа отвлекала меня. На самом деле, код и бюрократическая схватка - единственное, что кормило мою асоциальную натуру, но отныне это не помогало. Иногда я отправлялась на охоту за моим маленьким котенком прямо в обеденное время, заставляя Дашу кричать в собственном кабинете Reed Hospital. Проклятье, ее крики...

Я тушу сигарету и сажусь на диван, чтобы понаблюдать за спящей Дашей. Она что-то бормочет во сне, издавая сексуальные звуки, а затем переворачивается на спину и бессознательно разводит ноги, показывая свою розовую плоть, до сих пор покрытую ее соками.

Блять.

Медленно расстегнув пуговицы ее рубашки, я открываю свой подарок и глажу острые соски, которые торжественно приветствуют свою хозяйку. Стон удовольствия тут же слетает с ее прекрасных губ, и я усмехаюсь. Может быть разум Даши еще борется с моей ролью в ее жизни, но тело полностью принадлежит мне.

Я скольжу пальцами вниз и начинаю ласкать складки. Они быстро становятся мокрыми, заполняя мои легкие пьянящим ароматом ее возбуждения. Ее бедра дергаются, придвигаясь ближе к моей руке. Вот так... иди ко мне, мое наивное создание.

Через какое-то время Даша стонет все чаще и чаще, пока ее тело не содрогается в оргазме. Она распахивает сонные глаза.

- Что... - ее рот приоткрыт, а лицо расслаблено. Ненадолго.

Я сажусь на колени, хватаю ее за бедра и вхожу сразу на всю длину, вырывая из нее шикарный вскрик. Мои толчки сотрясают диван, пока ее киска крепко сжимает мои пальцы. Черт, она тугая. Она всегда такая тугая. Идеальная. Моя жена.

- Скажи, чтобы я трахнула тебя, миссис Малышенко, - хриплю я, вбиваясь в нее со всей силы. Даша начинает плакать, ее тело извивается, но я вижу, какое воздействие я оказываю.

Остановившись, я протягиваю другую руку вниз - там где мои пальцы входят в ее киску, и собираю следы возбуждения Даши. Я обожаю эту влагу - особенно, когда ее так много, что она даже капает на диван.

- Ты уже делаешь это, - шепчет она.

Мой взгляд ловит ее дикий, когда я снова врезаюсь в нее, владея каждым дюймом ее прекрасного существа. Она начинает сильно дрожать, стоит мне всего лишь облизнуть свои пальцы, покрытые ее соками.

- Скажи, - толчок. - Это. Мне нужен твой голос.

Я вхожу быстрее и интенсивнее, пока мой большой палец играется с ее набухшим клитором. Ее голова запрокидывается назад, она громко стонет.

- Пожалуйста, трахни меня, Виолетта. Пожалуйста, дай мне кончить.

Блять.

Я ожидала, что продержусь дольше, учитывая сколько раз я брала ее ночью, но мне хватает лишь пары секунд после того, как ее киска сжимает меня. Я не видела ничего прекраснее кончающей Даши, и я не хочу выходить из этой девушки.

Я наклоняюсь, чтобы взять ее за горло и поцеловать. Кошка садится на мои колени и принимает каждое мгновение моего жестокого поцелуя. Она любит, когда я кусаю ее, каким-то странным образом ее сексуальные наклонности совпадают с моими.

Она вся идеально совпадает со мной.

Я беру в рот ее безымянный палец, на котором красуется мое кольцо, и облизываю его, вырывая из Даши тихие вздохи. Все еще находясь в своей жене, я делаю очередной толчок, ее глаза расширяются.

- Снова? Ты же только что...

- Мне недостаточно, - я купаюсь в дымке ее похоти и приказываю: - Оседлай меня, как хорошая девочка, Даша. Я хочу увидеть, как ты прыгаешь на моих пальцах.

Ее глаза сверкают. Я думаю, что она оттолкнет меня, как делает каждый раз после нашего секса, но вместо этого Даша поднимается и медленно опускается.

- Вот так, детка. И еще раз.

Она слушается и продолжает делать это до тех пор, пока она не кончает. Ее тело обмякает на моем, она абсолютно обезвожена. Я целую Дашу в лоб и неохотно выхожу из нее, чтобы налить ей стакан воды.

- Не делай так больше, - просит она тихо, кутаясь в одеяло.

В глазах темнеет. Она отталкивает меня. Опять.

Я пошла к психотерапевту, чтобы тот сказал, как мне стоит вести с себя с Дашей, как не отпугнуть ее. Мозгоправ не одобряет мои методы по возвращению Даши в Англию, но иначе она не вернулась бы ко мне. Я хорошо знакома с ее гордостью: она бы скорее умерла, чем вернулась бы ко мне добровольно.
"Тогда не давите и позвольте ей убедиться в том, что она в безопасности".

О, я стараюсь не давить. Я, блять, очень стараюсь.

- Твоя просьба звучит не очень убедительно, Даша. Не после того, как ты распалась в моих руках. Трижды.

Прекрасный розовый оттенок покрывает ее щеки, и я останавливаю себя от выпада в ее сторону. Ей исполнилось двадцать пять, но Даша ни капли не изменилась. Может быть, стала чаще хмуриться и закрываться в себе, но я исправлю это. Я могу сказать, что она близко к тому, чтобы сломаться и, наконец, дать мне то, что я хочу, - всю ее. Целиком.

Она начинает вставать, но я хватаю ее за руку. Даша делает паузу с озадаченными выражением лица. Я отдаю ей стакан воды и заправляю светлую прядь за покрасневшее ухо. Она следит за моими движениями подобно жертве, которая размышляет: стоит ли ей убежать или же лучше притаиться.

Ну, убегать точно не стоит. Я догоню.

- Ты разговаривала во сне.

Она вздыхает, быстро выпивает воду и идет к столу, чтобы поставить пустой бокал. Я следую за ней.

- Просто кошмары.

- Что конкретно за кошмары?

- Тебе необязательно знать и контролировать все, Виолетта.

В зеленых глазах сверкает злость. Просто потрясающе. Как Даша может быть такой красивой?

Я обхватываю ее лицо ладонями и целую ресницы. Каплан замирает. От меня не ускользает ее тихий судорожный вздох.

- Необязательно. Но не тогда, когда дело касается тебя. Что тебе снилось?

Она сглатывает и опускает голову, рассматривая мой живот. Изящные, хрупкие пальцы тянутся к моей груди, и я застываю, чтобы не спугнуть ее первый порыв дотронуться до меня, когда мы не находимся в постели.

Даша осторожно, едва касаясь, очерчивает контуры тату. Медленно ведет вниз и обратно. Время будто останавливается. Я напрягаю пресс от резкого желания сжать ее в объятьях и поцеловать, но мне приходится сдерживать себя. Потому что я хочу еще.

Еще, Даша. Коснись меня еще.

- Ты... хорошо себя чувствуешь? - ее голос дрожит, и это вовсе не та дрожь, которая мне нравится.

- Значит тебе приснился кошмар обо мне. Что со мной произошло? Я умерла?

Даша вздрагивает, возвращая свой взгляд на мои глаза. Я вижу в них испуг. Она прочищает горло.

- Я не хочу говорить об этом.

- Разве ты не хочешь этого? Чтобы я оставила тебя в покое?

Тьма начинает ползти по всему помещению, окрашивая все в кроваво-красный, а потом растворяется, стоит Даше выдохнуть:

- Нет, - ее подбородок дрожит. - Не таким способом.

- Какой способ тебя бы устроил?

Воздух потрескивает от напряжения настолько сильного, что я могла бы разрезать его ножом. Меня, блять, чертовски выводит то, что мы обсуждаем возможный вариант событий, где Даша уходит от меня. Но мне нужно знать, что находится в ее тревожной голове, чтобы предотвратить это.

- Ты можешь не давать значение тому, что я хочу сделать?

Даша смотрит на меня настороженно, сжимая в руках одеяло - оно опадает на пол, когда я отвечаю:

- Хорошо. Я сделаю все, что ты захочешь.

А потом я чувствую ее руки на себе. Ее запах рядом. Ее хрупкое тело прижимается ко мне так, будто я могу исчезнуть.

Даша обнимает меня.

Я даже не понимаю, почему мне так нравятся ее прикосновения.

- Думаю, мы должны внести ясность, - я глажу Дашу по голове и вдыхаю в себя ее вишневый аромат. Прощай, гребаная мята. - Я люблю тебя.

Каждая ее мышца застывает при моих словах. Я целую ее волосы и продолжаю:

- Но не так, как любят остальные. Я не могу испытывать эмоции, которые ты от меня ждешь. И никогда не смогу. Любовь - это добровольный выбор, и иногда он обозначает отпустить. Я не отпущу тебя, Даша. Но я готова заботиться о тебе до конца своей жизни, даже если ты сама меня убьешь. Я схожу с ума по тебе. Больше, чем можно выразить словами. Больше всего я люблю, когда ты смотришь на меня так, будто я все самое хорошее в этом ненормальном мире. Но это не так. Я самое худшее, Даш. И я сожгу этот мир, если это сможет спасти тебя.

Я тяну ее за волосы, чтобы поцеловать горло.

- Скажи мне что-нибудь, Даш. Ты вернешься ко мне? - Я покусываю точку возле ее бешеного пульса. - Вернись ко мне.

- Почему ты бросила меня? - Она упирается ладонями в мою грудь, но не отталкивает. По ее щекам начинают катиться слезы, и я целую каждую из них. - В каждом лице я видела тебя, Виолетта. Я любила тебя, а ты уничтожила меня из-за одной ошибки. Почему?.. Почему, Виолетта?

Она дрожит в моих руках.

- Еще не время.

Теперь она вырывается, оставляя меня наедине с моим хаосом. Я сжимаю руки в кулаки, чтобы не притянуть ее к себе навсегда.

- Не время для чего?

- Я еще не уничтожила его.

Она вздрагивает, смотря на меня самым раненым взглядом. Блять, к черту новые правила. Я преодолеваю расстояние между нами, поднимаю на руки и несу в душ.

- Ты говоришь о своем отце?

- Я не буду втягивать тебя в это дерьмо, Даша, - я стягиваю свою рубашку с ее дрожащего тела и толкаю Дашу под горячий душ. Ей холодно, она дрожит и от эмоций, и от реакции собственного тела.

- Но я уже втянута. Твои охранники следуют за мной по пятам.

- Ты заметила?

- Конечно, я заметила, - она хмурится, не возражая тому, что я намыливаю губку и начинаю мыть ее спину. - Доктор Уилсон запнулся и чуть не пролил на меня кофе, но его оттолкнула тень, появившаяся из ниоткуда. А потом я забыла сумку в пабе, и она случайным образом оказалась в моем кабинете. Я не задаю тебе много вопросов, Виолетта. Лишь прошу дать мне немного правды.

- Я слишком ревнивый человек, котенок. Уволь своего главврача или это сделаю я.

Она поворачивается.

- Ты услышала только это? Господи, я просто ненавижу тебя.

Уголки моих губ невольно приподнимаются, когда я вижу ее разъяренной. Это гораздо лучше пустоты и ее приступов меланхолии.

- Я расскажу, когда придет время.

- Когда конкретно?

- Такой нетерпеливый котенок, - я кусаю Дашу за шею, лаская губкой ее тело.

- Отвечай на мои вопросы, Малышенко.

Обожаю, когда она командует. Ее губы приоткрываются, умоляя засунуть них мою вагину, но я откладываю эту мысль до вечера. Даша уже устала, она едва держится на ногах, но сохраняет невозмутимость. Я приобрела дом в Швейцарии не только для проведения нашей свадьбы, но и для того, чтобы она могла пожить здесь какое-то время, пока я решаю дела.
Блять, я не увижусь с ней целых две недели. Возможно я смогу прилететь один или в лучшем случае два раза, но этого все равно недостаточно.

- Возможно, в конце месяца, - я наношу шампунь на ее солнечные волосы. - Я улетаю в Лондон завтра, а ты остаешься в Люцерне.

Даша хватает меня за руку.

- Ты даже не спросила, хочу ли я остаться.

- Это не тот вопрос, который подлежит обсуждению.

- У меня остались дела в Лондоне.

- Какие? Твоя семья здесь, у Мари каникулы. Зак с его исчадием ада тоже здесь, - черт, я уничтожу эту собаку, если она еще раз накинется на меня с облизыванием. - Твоя дрожащая клиника под моим контролем. Так какие дела, Даша? - я больно кусаю ее за шею, отчего Даша вздрагивает, а затем провожу пальцами между ее ног. Моя девочка снова мокрая. - Может быть, ты хочешь, чтобы я привезла сюда доктора Уилсона? Ты ведь знаешь, что я убью его?

Она по-детски закатывает глаза.

- Господи, иногда ты просто невыносимый манипулятор.

- Но ты любишь меня.

Молчание Даши вводит меня в печальное состояние мрака. Я хватаю ее за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть мне в глаза.

- Ты ведь любишь меня?

- Я... я не знаю, - выдыхает она. - Ты тоже должна дать мне время.

Я смотрю на Дашу несколько долгих секунд, размышляя стоит ли выбить из нее эти слова какими-нибудь неприятными методами.

- Чего ты ждешь?

- Чону осталось выкупить акции последних дочерних компаний, - я возвращаюсь к мытью ее волос, наслаждаясь запахом вишни. - И потом я начну поглощение.

Я занималась этим семь гребаных лет. Не так просто свергнуть человека, чье влияние распространяется на весь мир. Один неверный шаг, и я могу рухнуть всю банковскую систему Великобритании, что даст Уильяму возможность избежать наказания.

Но я заставлю этого ублюдка давиться в луже собственной крови за то, что он сделал.

Он пожалеет об этом. И я буду наслаждаться каждым мгновением его падения.

Даша встает на носки и неуверенно целует меня в щеку.

- Не думай об этом, - шепчет она, прижимаясь. - Ты не здесь, да?

Наверное, я безвозвратно околдована этим мягким голосом, потому что мой хаос рассеивается. Впервые в жизни я уверена, что не смогу жить без чего-то. Без кого-то.

Ты нужна мне, Даша.

***

Мы спускаемся к завтраку. В обеденном зале уже собралась вся ее семья, в том числе разъяренная Эмма Кларк, которая не прочь кинуть в меня ножом. Я сама была непрочь сделать это не так давно, но теперь все иначе.

Она со мной, и я все исправлю.

- Сегодня мы отправимся на площадь Корнмаркт, - Анна Добренко говорит гораздо больше, чем все остальные. Я не понимаю, как она могла родить такое потрясающее существо. Ее мать - настоящая сука, а Дарья... удивительная.

Я сцепляю наши с Дашей пальцы и наливаю ей сок.

- А я хочу посмотреть на крепостную стену, - Эмма смотрит на меня с неодобрением. - Даша, у тебя есть какие-нибудь предпочтения?

Моя прекрасная жена давится соком. Ее щеки заливаются румянцем, и я едва сдерживаюсь, чтобы не выгнать всех нахрен и позавтракать Дашей прямо за этим столом.

- Может быть, музей Рихарда Вагнера?

- Хорошо, Даша.

Каплан несколько неуклюже встает из-за стола, кидая на меня странный взгляд.

- Я вернусь через пару минут.

Я нехотя отпускаю ее руку, отвлекаясь на рабочую почту в телефоне. Аарон Кинг прислал интересные документы об очередной незаконной покупке, и я пересылаю доказательства адвокатам, делая глоток своего американо.

Вы спросите меня: знаю ли я, что такое терпение? Нет, я не знаю.

Когда проходит десять минут, я иду на поиски своего заблудившегося котенка и останавливаюсь в холле, ощущая чужое присутствие.

Слишком пусто. Слишком тихо - не считая болтовни Анны Добренко и скуления Сэма.

Меня охватывает настоящая ярость, и я поворачиваюсь прежде, чем сзади раздается пустой голос:

- Для вас есть послание.

Тень стоит передо мной. Он высокий, худой и пахнет отбеливателем. Я могу сломать его прежде, чем он моргнет, если бы не одно "но" - пистолет, направленный прямо в мою голову.

Я убираю руки в карманы.

- У тебя есть несколько секунд, чтобы сказать, где моя жена.

- Пора тебе разобраться с этой сукой. - Стрелок достает кольцо и бросает его на пол. Ее кольцо.

Я делаю шаг вперед.

- Несколько секунд прошло.

А потом раздается выстрел.