Импринт

Хэтфилд, Англия.

Призрак.

Я медленно открываю глаза и ощущаю, как лучи утреннего солнца ласкают мое лицо через полупрозрачную тюль.

Слишком светло. Слишком мягко. И слишком больно.

Сжав пальцами виски, я со стоном поднимаюсь с кровати и растерянно оглядываюсь. Головная боль вовсе не способствует работе мозговых клеток, но я умоляю их работать быстрее, и это, кажется, срабатывает.

Черт возьми, где я?

Яркое солнце проникает сквозь шторы, заливая просторную комнату с высокими потолками. Огромная кровать с белоснежным постельным бельем, три широких окна с видом на садовой лабиринт и невероятная картина на стене - предположительно Вермеера, но я отказываюсь воспринимать тот факт, что Виолетта могла купить нечто подобное. Это совсем на нее непохоже.

Значит я в Хэтфилде. А что было вчера?

Воспоминания вечера безжалостно всплывают в моей голове, пока я опускаюсь на кресло и прячу лицо в ладонях. С моих губ невольно вырывается стон.

Как я могла напиться до такого состояния? Я никогда в своей жизни не пила больше двух бокалов шампанского, о чем я только думала?

Стоп.

Почему на мне только шелковая сорочка?

Я хватаюсь за мягкую белую ткань, судорожно анализируя информацию, и морщусь от нового прилива мигрени.

О нет. Нет, нет, нет.

Нет.

Кто-нибудь может убить меня прямо сейчас? Или хотя бы стереть мне память?

Мое тело моментально нагревается, а лицо краснеет при мысли о том, что Виолетта касалась меня, несла на руках, мыла и уложила спать.

Мать твою, она помыла меня. Как я догадалась? Мои волосы чистые, и я пахну вишневым гелем для душа, запах которого я навсегда вычеркнула из своей жизни семь лет назад. Потому что она любила этот запах - нет, Виолетта была одержима им. Когда-то она часто зарывалась в мои волосы, дышала мной и облизывала мою кожу, как самый настоящий псих. И раньше меня это будоражило.

И, наверное, сейчас тоже.

Да что, черт возьми, со мной не так?

Я ненавижу эту версию себя. На самом деле я чертовски ее презираю. Я имею в виду ту версию, где другая Даша не может остановиться вспоминать, что было вчерашней ночью. Я кручу ее слова снова и снова. Как заезженная пластинка.

За последние семь лет мое сердце не билось так быстро, как в тот момент, когда она сказала, что я принадлежу ей, а после закинула на свое плечо, как какой-то варвар.

Ее голос подобно жестокой симфонии врывается в мое сознание и заставляет каждый дюйм моего тела вспыхнуть:

"Молчи, Даша, если не хочешь, чтобы я трахнула тебя в центре Лондона".

Боже...

Теперь я хочу умереть. Официально.

Раздается громкий стук в дверь, и я вздрагиваю, ощущая, как в груди колотится сердце.

Черт. Я не готова видеть ее сейчас. Ни сейчас, ни когда-либо вообще.

Я подхожу к двери и молю вселенную, чтобы это оказалась не Виолетта.

- Да?

Мои плечи расслабляются при звуке незнакомого вежливого тона:

- Доброе утро, мисс Добренко. Рад, что вы, наконец, проснулись. Вы спуститесь к завтраку или мне подать его в спальню?

Вероятно, ко мне стучались множество раз, прежде чем я выплыла из крепкого, пьяного сна.

- Я спущусь в течение часа, - мой голос слегка дрожит. - Спасибо, сэр.

- Как скажете, мисс Добренко. Приятного отдыха.

Оставшись наедине со своими раздирающими мыслями, я решаю принять душ, чтобы сбросить напряжение. Горячая вода смывает с меня остатки похмелья вместе с пеной от мятного геля. Не знаю, разумно ли это - пытаться стереть его прикосновения таким образом, но я тру свою кожу до тех пор, пока та не начинает гореть.

Моя рука замирает в воздухе.

"Ты, кажется, забыла кому принадлежишь, кошка..."

Я напрягаюсь.

Нет, я все еще сковываю себя, не могу перестать это делать.

Я держу себя в руках.

Я контролирую себя.

Сохраняй контроль, Даш.

Я нахожу черные коробки Saint Laurent, когда уже готова сорваться в бездну и с головой уйти в новый тревожный приступ. Вся одежда оказывается с этикеткой: белое, чересчур роскошное платье и туфли на высоком каблуке. Среди коробок также находится пакет из ателье Bordelle c... тонким корсетным бельем. Алым. И неприличным настолько, что моя кожа снова краснеет.

К черту. Не ходить же мне голой.

Я продолжаю бороться с паникой еще долго после переодевания и наматываю круги по спальне.

Слова Виолетты звучали так, будто ей не все равно, или будто она заботится обо мне, но нет. Виолетта никогда не воспринимала меня серьезно. В конце концов, она ни разу не связалась со мной за эти годы. Так почему она ведет себя так, словно между нами не было этой разрушительной семилетней пропасти?

Мой взгляд падает на кровать, и я стону. Мне приходится повторять себе, что эта девушка - социальный хищник, который очаровывает, использует людей в собственных целях и безжалостно пробивает себе дорогу, оставляя за собой широкий след из разбитых сердец и несбывшихся надежд.
И я вижу это. Прямо сейчас.

Четко.

Посреди облака белоснежного одеяла все это время лежал кожаный ремень с запиской.

Моя рука дрожит, когда я беру лист в руки.

"Нам нужно поговорить, Даша"

***

Это в первый раз, когда я не спеша брожу по дому Виолетты. В тот вечер я почти ничего не рассмотрела - учитывая мое плачевное состояние, ничего удивительного, но сейчас я позволяю себе заблудиться в замке, невольно окунаясь в загадочную атмосферу готических романов. Многие комнаты оказываются заперты, но те, что открыты, удивительным образом сочетают в себе аутентичность старинной архитектуры и современный дизайн.

Скрип разносится по всему этажу неприятным звуком, и я чуть не подпрыгиваю, когда светловолосый мужчина появляется у входа в полной тишине. На нем стильный костюм серого цвета, идеальный бордовый галстук и белоснежные перчатки. На серебряном подносе, который мужчина держит в руках, стоят пустые фарфоровые чашки и блюдце-пепельница.

- Доброе утро, мисс Добренко. Меня зовут Джозеф Берк. Я выполняю услуги дворецкого, - говорит он с сильным британским акцентом. - Мисс Малышенко ожидает вас на кухне.

- На кухне? Не в обеденном зале?

- Вы не ослышались. Я провожу вас.

Я неосознанно выпрямляю спину.

- Подскажите, что за комната позади вас?

- Это кабинет мисс Малышенко. Вам не разрешено здесь находиться.

- Есть еще какие-либо места, где мне не разрешено находиться?

Мистер Берк не слышит сарказма в моем голосе или делает вид, что не слышит:

- Вам не разрешено заходить только в кабинет мисс Малышенко. Запертые же комнаты находятся на реконструкции.

- Вот как.

- Я уже уведомил мисс Малышенко о том, что вы скоро спуститесь к завтраку. Или вы хотите прогуляться по поместью?

- Но мы столкнулись едва ли не пару минут назад. Когда вы успели уведомить ее?

- Ваша обувь, - он бесстрастно переводит взгляд на мои туфли. - Она предупредила меня о вашем появлении.

Ну конечно. Туфли.

Хватит оттягивать неизбежное, Даш.

- Пожалуйста, проводите меня до кухни, мистер Берк.

Кивнув, дворецкий начинает идти по длинному коридору, и я следую за ним, стараясь контролировать дыхание.

Никакой паники. Просто завтрак.

Забудь об этой записке. Сейчас же.

Мужчина останавливается возле двухстворчатых дверей, желает приятного аппетита и уходит.

Я делаю глубокий вдох и такой же глубокий выдох. Мне приходится прибегнуть ко всей своей выдержке, чтобы спокойно открыть двери и встретиться с тяжелым присутствием Виолетты. Та сидит за огромным высоким столом посреди белой кухни и пьет кофе, параллельно что-то быстро печатая на своем ноутбуке.

На ней белая рубашка, закатанная до локтей. Большие жилистые руки отрываются от клавиатуры и начинают постукивать по деревянной столешнице.

Стук. Стук. Стук.

Ритм такой же быстрый, как пульс, что грохочет в моих ушах.

Я сталкиваюсь с ней глазами. Ее взгляд - непроницаемый, а мой... наверное, испуганный.

До смерти.

- Сядь.

Напряжение так сильно окутывает воздух, что каждый новый вдох дается мне непосильным трудом. Еще больше расправив плечи, я иду уверенным шагом и сажусь напротив моего личного кошмара.

На завтрак сегодня идут вареные яйца, мои любимые авокадо тосты и... стакан воды с таблеткой аспирина.

- Почему ты так пахнешь?

Я едва не выплевываю всю воду, которую успела набрать в рот.

- Пахну как?

- Ты пахнешь гребаной мятой, Даша. Это не твой запах.

Как, черт возьми, она почувствовала мой запах? Я ненавижу то, что мне приходится обдумывать каждое свое слово, когда я имею дело с Виолеттой. Малейшая вспышка недовольства, и я понесу неконтролируемые последствия. Я знаю, это ненормально. Но такова реальность - на следующие несколько месяцев.

Всего два месяца, Даша. Всего два.

- Теперь мне нравится мята.

Я ем первый кусочек тоста, пытаясь не думать о том, что за каждым моим действием напряженно следят. Вкус даже не фиксируется - в отличие от чужих внимательных глаз. Когда ее взгляд становится совсем нервирующим, я поднимаю голову:

- Прекрати так смотреть на меня.

- Как?

- Ты знаешь.

- Нет, я не знаю. Но твое лицо, Даша, как открытая книга. Тебе нужно что-то сделать с этим, иначе кто-то воспользуется твоей уязвимостью.

Я вздыхаю и слизываю кофейную пенку, чуть ли не жмурясь от удовольствия. Просто идеально. Молоко - кокосовое, а соус в тостах в точности такой, какой я люблю.

Отвлечение. Помните?

- Боже мой, это слишком хорошо, - я не сдерживаю тихий стон и тут же жалею об этом. Ее внимание становится просто... невыносимым. Виолетта не ест - только смотрит и изредка пьет свой американо.

- Тебе понравилось?

Я киваю, рассматривая вид из окна. По стеклу начинает барабанить дождь, сменяя солнце на свинцовые тучи. Пейзаж напоминает мне о Шотландии.

- Зачем ты купила такой огромный дом?

- Для того, чтобы ты могла бегать, когда я буду преследовать тебя.

Глубокий вдох... Глубокий выдох...

- Больше никогда не говори со мной об этом.

- Почему нет?

- Потому что у нас будет фиктивный брак, Виолетта.

Ее взгляд опускается на мои голые ключицы, на которых, наверное, остались капли после душа, и ощущение незримого касания вызывает дрожь.

Мне все время кажется, что она может наброситься в любую секунду. Виолетте ничего не стоит нагнуть меня над столом и взять, применив силу. Но этой идиотке нравятся совсем другие игры.

Страх. Преследование. Границы согласия.

Я прикусываю губу, чувствуя как между бедер начинает покалывать. Слишком много воспоминаний. Почему мое тело решило ожить именно рядом с ней?

- Ты не будешь завтракать? - я прочищаю горло и откладываю приборы.

Просто прекрати смотреть на меня, черт возьми!

- Я позавтракаю позже. Ты закончила?

- Да. Сегодня я заберу свои вещи и вернусь около восьми часов. У меня есть дела в клинике.

- Джозеф сам заберет твои вещи. Сегодня у нас другие планы.

Я глубоко вздыхаю, борясь с желанием кинуть в нее ножом. Властная скотина.

- И какие же?

Выражение лица Виолетты не меняется, будь то равнодушие или недовольство, пока она отодвигает ноутбук и откидывается на спинку стула.

- Подойти ко мне, Даша, - приказывает она с властностью, которая проникает в мои уши и вливается в кровь.

- Зачем?

- Иди сюда, блять.

Ох, дерьмо, она в ярости. Мои руки слегка дрожат, когда я вытираю губы салфеткой и встаю из-за стола.

- Спасибо за завтрак. Ах да, я не собираюсь выполнять твои приказы. Найди для них кого-то другого.

Флоренс Грейсон, например.

Я чувствую желчь во рту, вспоминая ее руку на локте Виолетты во время благотворительного вечера. Она, наконец, заставила ее себя трахнуть? Конечно, они трахались. Виолетта не может прожить без секса, у нее слишком много извращенной энергии, и если та переливала через
край, то происходил взрыв.
- Я могу найти другие методы, которые заставят тебя слушаться.

То, как она смотрит на меня, нервирует. Словно она хочет поглотить меня целиком, а потом сломать, и так по кругу.

Я скрещиваю руки на груди.

- Знаешь что. Применяй их, вперед. Я не собираюсь вести себя как безвольная кукла, которую ты пытаешься из меня сделать. Не подавись завтраком, Виолетта.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но сильная рука вцепляется в мое запястье и резко тянет на себя, из-за чего я врезаюсь твердую грудь. А потом я слышу характерный шуршащий звук, возникающий при тяге за бегунок молнии. И мое платье опадает на пол. С моих губ вырывается шокирующий вздох. Что...

Жестокая ухмылка приподнимает уголок губ Виолетты.

- Не говори, что я не предупреждала тебя, котенок. Ты видела записку?

Ее запах быстро выводит весь кислород из моих легких, и я делаю глубокий вдох, чтобы справиться с реакций.

Я голая. В одном белье и на шпильках. Перед ней.

Виолетта обхватывает мой затылок, и я подавляю стон, когда ее пальцы зарываются в мои волосы, а чужие губы касаются уха:

- Разве я не говорила, что никому не позволено касаться тебя, Даш? Разве я не предупреждал тебя, что я убью его? Я не очень хорошо реагирую, когда кто-то трогает, блять, мое. Ты моя, Даша.

А затем я чувствую боль. Прямиком на изгибе между шеей и плечом. Виолетта кусает и всасывает кожу с такой силой, что я чуть не схожу с ума от жестокого наказания.

Ненасытная ярость и обжигающая боль все глубже тянут меня в бездну. Наверное, мне следует оттолкнуть ее, закричать, позвать на помощь, но вместо этого я замираю. Чертова связь, которая не исчезла между нами, глухо отдается эхом в груди и пульсирует между ног.

Виолетта, наконец, отстраняется, оставляя после себя покалывающее и горящее мучение. Удивительно, как она только не прикусила кожу до крови. Ее темные глаза погружаются в мои. У меня перехватывает дыхание, когда я вижу абсолютную тьму в ее взгляде, смешанную с гневным возбуждением.

Я совершенно обескуражена этим моментом. Это некрасиво и неправильно. Но никто из нас никогда не говорил, что мы нормальные.

Взяв мое лицо в свои большие ладони, она сталкивает нас лбами.

- Я очень хочу сделать тебе больно, кошка. Так больно, что ты будешь умолять меня остановиться, пока я буду таранить твою тугую киску своими пальцами. Скажи, где он трогал тебя?

- Зачем ты это делаешь? - слабо спрашиваю я. - Я ненавижу тебя, ты помнишь об этом?

- Я помню. И разве не ясно? Я наказываю тебя, Даша. Ты не хочешь узнать, что произошло с тем ублюдком в клубе?

Меня охватывает чувства страха. Неважно сколько раз я заглядывала в эти бесстрастные, пустые глаза, сейчас они вселяют настоящий ужас.

- Ты отвезла меня домой, вымыл каждый дюйм моего тела и уложила спать, - шепчу я.

Я помню ее руки. Они были везде. И ее губы были везде. Виолетту никогда не смущало мое сонное состояние. На самом деле, если бы она захотела - она бы разбудила меня своими пальцами во мне.

Она крепче прижимает меня к себе, проходясь носом по щеке и зарываясь в волосы.

- Ты дрожишь, кошка. Сегодня я снова увижу, какая ты красивая, когда кончаешь. Но ты также будешь плакать, Даша. Много.

- Что ты сделала?

Я не отваживаюсь произносить имя Генри вслух. Только не сейчас.

- Я вернулась в Лондон, - поцелуй в висок и мой шумный вдох. - Нашла этого ублюдка и сломала ему левую руку. Он левша и, вероятно, больше никогда не сможет рисовать свои примитивные картины, - поцелуй в лоб. - Я также преподала ему небольшой урок, разукрасив его лицо. Он так мерзко скулил, когда я наслаждалась неправильным красным оттенком. Но это далеко не все, малышка, - ее язык проводит по челюсти, облизывая мою кожу. - Я взломала его телефон. И знаешь, что я увидела? Фото твоих прекрасных волос, металлических глаз и сисек, закрытых тонкой тканью платья, - поцелуй в щеку. - А ещё я прочитала сообщения, отправленные им своим ублюдкам-друзьям. Он подмешал Золпидем в твою маргариту, после чего собирался трахнуть тебя в туалете, - укус в шею и мой вскрик. - Ты считаешь меня монстром, Даша?

Ее пальцы грубо обхватывают мою челюсть и заставляют поднять голову. Меня трясет.

- Отвечай.

- Что ты сделала с ним, Виолетта?

Легкая ухмылка приподнимает ее губы. Неважно, насколько она была ласкова со мной, Виолетта Малышенко всегда была и является гребаным охотником, для которого ничего не стоит сломать жизнь человеку.

- Я не убила его, если ты об этом.

Я издаю облегченный вздох.

- Это слишком ничтожная мера наказания, - зеленые глаза прожигают во мне дыру, пока ее рука больно щиплет правый сосок сквозь корсетный лифчик. Я всхлипываю от боли и от острого ощущения возбуждения, которое покрывает мое белье влагой. - Но он хотел трахнуть тебя пьяную и накаченную наркотиком, Даша. Я заставлю его жалеть об этом до конца его жалкой жизни.

Ее пальцы запутываются в моих волосах, тянут, скручивают, удерживая меня на месте.

- А теперь скажи мне, котенок, где конкретно он тебя трогал?

Я прикрываю глаза, не в силах выносить ее мертвого взгляда.

- Мы пожали друг другу руки при встрече, - тихо выдавливаю я, боясь того, что будет дальше. По щекам продолжают катиться слезы, пока язык и губы Виолетты наслаждаются моей кожей. - И он придержал меня за спину.

- Это все?

- Да.

Она отпускает мою шею и измученные соски. С моих губ срывается тихий стон из-за нехватки ее пальцев, но та заканчивается вскриком, когда она одним движением сбрасывает все со стола, с грохотом разбивая посуду. Затем меня приподнимают обеими руками, и моя задница касается прохладной поверхности кухонного острова.

- Я позавтракаю тобой. Затем выпорю. И напоследок трахну. Именно в такой последовательности, Даш, - Виолетта нежно гладит меня по щеке, и я дрожу, когда вижу в чужих глазах одержимость, смешанную с обожанием. Словно я - лучший подарок на день рождения в обертке ее любимого красного цвета. - Теперь ты можешь плакать. Ты ведь будешь много плакать?

Я отрицательно мотаю головой, несмотря на текущие по лицу слезы. Виолетта берет чистый кухонный нож, рвет ткань белья, а затем переходит к шнуровке корсета. Через мгновение я оказываюсь перед ней совершенно голая, плачущая и напуганная.

Она отходит назад, внимательно осматривая мое дрожащее тело.

- Вот что такое шедевр, - говорит мой монстр с фальшивой нежностью. - Но не хватает нескольких деталей. Ляг на
спину и широко раздвинь ноги, Даша.
Мои губы дрожат. Я почти закрываюсь руками, но останавливаюсь, сталкиваясь с абсолютной темнотой в ее взгляде.

- Не смей, блять, закрываться от меня.

Живот сводит от тревоги, а сердце грохочет в горле так сильно, что мне кажется, что я вот-вот умру. Черт возьми, это... слишком. Почти не контролируя себя, я всхлипываю и ложусь на поверхность стола.

- Руки по бокам.

Я делаю то, что она просит, при этом умирая от стыда. Краснота распространяется от груди и покрывает каждый дюйм моего тела. По просторному помещению проносится ее тихий стон.

Она смотрит на меня. Почему ее взгляд всегда такой осязаемый?

- Ты такая мокрая, детка. Согни ноги в коленях, поставь пятки на край и раскрой свою киску. Я хочу, чтобы видеть, как она плачет по мне.

Я прикусываю до боли губу.

- Хватит, - шепчу я. - Просто трахни меня.

Она смеется.

- Тебе напомнить последовательность? Сначала завтрак. А теперь покажи мне свою красивую дырочку, Даша, пока я не прошелась по ней ремнем.

Моя шея нагревается, потому что я не привыкла, чтобы со мной разговаривали подобным образом, но я не смею ослушаться ее. Потому что я на грани, и, вероятно, слишком очарована этим дьяволом.

Мысленно убивая ее самым болезненным способом, я тянусь вниз, чтобы дотронуться до набухших складок и развести их в сторону. Мой вдох эхом раздается в воздухе, но превращается в жуткую тишину, когда она садится за стол прямо перед моими раздвинутыми ногами.

- Не хочешь пожелать мне приятного аппетита?

- Иди к черту.

- Я знаю место получше, - говорит она мне в складки и я извиваюсь, поворачивая голову в сторону, чтобы не видеть ее лица.

А затем Виолетта лижет внутреннюю сторону моего бедра и кусает. Сильно. Я всхлипываю и дрожу, но не отталкиваю ее. Какой-то части меня нравится, что она берет меня силой, лишая возможности сделать выбор.

Я никогда не была здоровой морально. Точно не сейчас.

Пока я дрожу, она оставляет поцелуи-укусы на моей коже, приближаясь к центру. А когда ее язык широко проводит по клитору, я сдерживаю громкий стон и сразу же замираю, оглушенная столь сильной реакцией собственного тела.

- Ты такая мокрая, кошка, - она посасывает и играется с моей киской, то ускоряясь, то замедляясь, сводя меня с ума в неконтролируемом ритме. - Мой любимый вид. Мой любимый запах. Мой любимый котенок. Ты так дрожишь, малышка. Тебе нравится мой язык?

Моя спина выгибается дугой в руинах моего разума. Я не в силах противостоять Виолетте - единственной девушке, которую знает мое тело. Оно принадлежит ей. Только ей. Сколько бы я не пыталась построить нормальные человеческие отношения, у меня ничего не получалось. Я ходила на свидание с аспирантом с биологического и с адвокатом с tinder, но дальше пяти встреч никуда не заходило. Я просто... не могла.

Никто из них не был... Виолеттой. Это так ужасно, я знаю. Но я забуду ее... когда-нибудь. Когда-нибудь это случится, да?

- Боже... - стону я, когда к влажному языку добавляются пальцы. Я чувствую себя такой наполненной, что мне хватает всего двух толчков и одного кругового движения языка, чтобы мое тело прострелило током. - О господи, я сейчас...

Виолетта больно шлепает меня по киске и я вскрикиваю.

- Еще рано.

- Виолетта...

- Да, котенок?

Еще одно мучительное движение языка. И еще один стон... Я вцепляюсь пальцами в ее густые, темные волосы и дергаю их, заставляя ее оторваться от меня. Но это ошибка. Фатальная.

В ее глазах отражается мрачная похоть, а нижняя часть лица испачкана следами моего возбуждения. Матерь божья. Я приоткрываю губы, ловя ртом воздух.

- Ох.

Мои бедра дергаются, когда она засовывает в меня третий палец. Мне так больно и так приятно - с Виолеттой возможно только так.

Толчок. Я запрокидываю голову, тихо скуля, как какое-то животное. Толчок, а затем она сгибает пальцы и другой рукой впивается в мое бедро - до синяков, пододвигая меня ближе к ее лицу.

- Стони громче, Даша. Твои звуки - лучшее, что я когда-либо слышала.

Она снова начинает меня вылизывать, но на этот раз ритм гораздо интенсивнее. Я сжимаюсь, предчувствуя разрядку, но она снова останавливается.

- Черт возьми, - я уже буквально рыдаю из-за того, что каждый дюйм моего тела накален до предела. - Просто отпусти меня. Не издевайся надо мной.

Ее смех раздается прямо в моем центре и я обреченно стону, ощущая приятную вибрацию и следующее разрушительное движение языком - от клитора до самого входа и обратно.

- Скажи, что хочешь этого, - она нежно целует внутреннюю сторону бедра. А затем оставляет еще один укус. - Скажи, что ты хочешь мои пальцы и мой язык, как хорошая маленькая шлюшка.

- Не называй... меня так.

Я хнычу, извиваясь, но Виолетта останавливает меня шлепком по киске и засасывает клитор до боли.

- Но ты моя шлюха, Даша. Единственная, кто может воспринимать мои пальцы. Либо ты моя шлюха, либо ты моя жена.

Еще чуть-чуть... еще... Она останавливается.

- Нет!

- Не двигайся.

- Я... не... не могу.

Виолетта встает со стула. Я впиваюсь ногтями в ее руку, которая обхватывает мое горло, и сжимаю.

- Закончи то, что начала.

- Ты знаешь, что тебе нужно сделать, Даша.

Я молчу и все глубже погружаюсь в ее взгляд. Это особый вид ада.

Проходит несколько мгновений. Один, два, три...

На долю секунды мне кажется, что я вижу какое-то подобие эмоций на ее лице, но оно мимолетно и вскоре исчезает, будто его и не было.

- Неправильный выбор.

- Что?..

Вырвав из меня очередной вскрик, Виолетта переворачивает меня так, что мой живот оказывается на столе, ноги - на полу, а задница - в воздухе. Она раздвигает мои ягодицы и размазывает мою влагу по задней дырочке. Я так шокирована, что не сразу произношу:

- Что ты?..

Я напрягаюсь, когда ее палец проникает вовнутрь, и дергаюсь, но сильная рука давит на лопатки, заставляя меня распластаться на поверхности.

Он проникает дальше, и я шумно выдыхаю.

Чувства страха противно ползет по позвоночнику.

Нет никаких сомнений, что Виолетта - большая девушка, во всех смыслах. Секс с ней почти всегда причинял боль, но удовольствие было выше, поэтому я не сопротивлялась. Тем более мне нравилось наше "после". Она ухаживала за мной: мыла мое тело, наносила мазь, слушала всю мою пустую болтовню, поддерживая любую тему, и дожидалась пока я усну, гладя по голове и прижимая к своему сильному, впечатляющему телу.
Рядом с ней мне редко снились кошмары. Наверное, мои монстры боялись монстра похуже.

По кухне разносится ее темный, хриплый смех:

- Ты способна справиться со мной, котенок.

Я зажмуриваюсь, когда чувствую, что она растягивает мою задницу, и тихо шепчу:

- Поцелуй меня.

- Зачем? - если бы я не была так пьяна из-за эмоций, то даже могла бы подумать, что Виолетта удивлена моей просьбой.

- Поцелуй меня. Пожалуйста.

Она прикусывает меня за затылок, схватив за горло, прежде чем повернуть обратно и взять меня на руки. Мои ноги оплетают ее бедра, а руки - шею. Не знаю, из-за ее предыдущей жестокой стимуляции или из-за того, что я соскучилась по ее безумным прикосновениям больше, чем хотела бы признать, но я почти кончаю, когда ее пах прижимается к моей сердцевине.

Я прикусываю губу, сдерживая стон, и Виолетта кусает ее, а затем целует меня.

Ее поцелуй - одновременно одержимость и обожание. Она прижимает мое тело к своему, сдавливая почти до боли.

- Ты маленький манипулятор... - говорит она хрипло. - Не думай, что твоей заднице не достанется.

- Ты безумна.

- Я больная психопатка. И я хочу спрятать тебя ото всех.

Она сжимает меня сильнее, и я вскрикиваю.

- Я хочу... спрятаться. Ненадолго.

Влажный, глубокий поцелуй вызывает осязаемую боль в груди. Я млею и почти теряю сознание. Она касается меня... Она здесь. Виолетта здесь. Пусть это будет сон. Пусть мы спрячемся ото всех.

- Проклятье, Даша, - шепчет она в губы, чередуя с влажными поцелуями по всему лицу. Тем местам, где у меня есть родинки, достается больше всего. - Я так сильно хочу съесть тебя. Я так скучала по тебе.

Неправда. Это ложь. Психопаты не способны на такие эмоции, она просто... играется, говорит то, что я хочу услышать.

По моим щекам текут слезы, из-за чего поцелуй становится соленый, со вкусом горечи и потери. Он словно пропахал кровавую траншею в моей душе, но я не признаюсь в ответ - лишь крепче целую, зарываясь пальцами в ее волосы. Жадно вдыхаю в себя ее запах. Дышу ею.

Я тоже скучала, Виолетта, - хочу сказать я, но молчу.

Я молчу, пока она несет меня в гостиную и кладет на диван.

Молчу, пока она хрипит мне на ухо о том, какая я красивая.

Молчу, пока она ест меня взглядом.

Но молчание прекращается, стоит Виолетте войти в меня. Укол удовольствия и боли пронзает то место, где ее пальцы замирают в моей киске.

Она крепче сжимает мое горло и предупреждающе впивается зубами в мою нижнюю губу.

- Не смей сдерживать свой голос, Даша, - в ее голосе слышится напряжение, когда она делает первый глубокий толчок. - Я хочу слышать тебя. Пожалуйста, дай мне услышать тебя.

Она... просит?

Виолетта проводит пальцами по моей груди и сжимает соски до ноющих пиков. Я сжимаюсь вокруг нее, отказываясь отпускать, но и отказываюсь пропускать дальше. Мы так давно не занимались сексом, что мне требуется время, чтобы привыкнуть к ее размерам.

- Ты хочешь, чтобы я трахнула тебя?

Я киваю, чувствуя, как жар стыда пробегает от груди и сосредотачивается внизу живота.

Она вытаскивает из меня свои пальцы, и я вскрикиваю от неудовлетворения.

- Виолетта....

- Скажи эти гребаные слова, Даша. Это не так уж и сложно.

Она водит пальцами по моим мокрым складкам, вверх-вниз, вверх-вниз, заставляя меня трястись от возбуждения.

- Я согласна.

- Согласна с чем?

- Стать твоей женой.

Я с затаенным дыханием наблюдаю, как ярость медленно рассеивается, оставляя после себя дикое собственничество.

- Ты хочешь, чтобы я трахнула тебя, как свою жену, миссис Малышенко?

- Да... да.

Я привстаю, чтобы оплести ее шею руками и поцеловать куда, смогу дотянуться. Это больше, чем просто близость.

Для меня это всегда было больше.

- Ты моя, Даша?

- Только если ты принадлежишь мне, - шепчу я, плача и целуя ее в губы. - Ты принадлежишь мне, Виолетта. Это ясно? Хотя бы ненадолго. Пока мы прячемся.

Она входит в меня одним большим толчком, так что я начинаю задыхаться от наполненности. Не давая мне время на адаптацию, она трахает меня до тех пор, пока я не дохожу до оргазма. Ее толчки становятся все глубже и быстрее. Острое ощущение сосредотачивается внизу моего живота. Мышцы сжимаются, когда удовольствие захлестывает меня.

Ее зубы покусывают мочку моего уха, а затем она мрачно приказывает:

- Скажи, что ты моя.

- Я твоя, Виолетта, - стону я снова и снова, пока она продолжает врезаться в меня, сходя с ума.

Она трахает меня с остервенением, сжимая мои волосы в кулаке и кусая шею, которая, скорее всего, выглядит как печальное зрелище. Наконец, она вытаскивает свои пальцы. прежде чем прошептать:

- Мы будем прятаться так долго, как ты захочешь...

Пока нас не найдет реальность.