26
На следующий день всех учеников в столовую собирают. Никто причины не понимает. Гул стоит, шепотами пространство наполняют.
Учителя вдоль стен стоят, наблюдают. Ленты всё так же корпуса разделяют — белые и черные, холодно натянутые, будто напоминание о границах, которые нельзя пересекать.
Дарья и Света за столом по центру сидят. Остальные на них украдкой взгляды бросают, шепчутся, усмехаются, но им всё равно. Спокойствие их странное воздух режет. Дарья локтем стол подпирает, пальцами по пластмассовой поверхности постукивает, Света на потолок смотрит, будто оттуда ответ ждать собирается.
Суета вокруг усиливается, стулья скрипят, кто-то смеяться пытается, кто-то шипит, но смысл всех разговоров теряется.
Им всё равно остаётся. Они молча сидят, будто за этим столом — не ученицы двух разных корпусов, а кто-то, кто уже за все свои решения расплатился.
И когда дверь открывается, и шаги директора звучат, ни одна из них головы не поднимает. Потому что внутри они знают, что бы сейчас ни происходило, хуже уже не будет.
Ксен за один стол с Русланой, Сашей и Чикиной садится. Тишина по залу пробегает. Только жужжание ламп над головами слышится. По громкоговорителю голос включается. Металлический, сухой, но уверенный.
— Внимание, учащиеся обоих корпусов, — говорит тот, кто обычно объявления делает, но сейчас звучит непривычно торжественно. — По решению администрации школы, через неделю состоится новогодняя дискотека, общая для правого и левого корпусов.
По залу короткая пауза тянется.
— Мероприятие пройдет в спортивном зале, начало в двадцать ноль-ноль. Присутствие обязательно для всех. — И после небольшой задержки добавляет. — Это распоряжение директора.
Щелчок слышится, громкоговоритель выключается. А потом весь зал взрывается.
— В смысле общая?! — кто-то выкрикивает.
— Нам же говорили, что не будет! — из правого угла голос доносится.
— Я туда не пойду!
Кто-то из правого корпуса резко встает, кто-то из левого вслед. Шум нарастает. Ксен глаза закрывает, Руслана тяжело выдыхает, а Света с Дашей переглядываются — без слов, без выражений.
Им обеим странно спокойно.
Будто они уже заранее знают, что никакая дискотека просто так не пройдет.
Ксен ладонью по столу бьёт, а зал моментально замирает. Но тишина та ненадолго держится. Возмущение в воздухе клубится. Каждый шепотом недовольство выдыхает. Ленты между корпусами чуть дрожат — будто сами не верят, что снова всех в одно место собрать решено.
— Сидеть! — шумом по все столовой голос Ильи Владимировича проносится. — Это еще не все.
Громкоговоритель снова трещать начинает будто кто-то случайно кнопку нажал или провод задел. Шипение, скрип, обрывки слов. Все уже собираются шуметь дальше, но вдруг голос снова звучать начинает, чуть искажённый, будто через старый микрофон пробивается:
— ...дополнительно сообщаем, — говорит тот же голос, немного тише теперь. — С завтрашнего дня правый и левый корпуса обучаться будут вместе. Одиннадцатые классы будут перемешаны между собой.
На несколько секунд в столовой абсолютная тишина наступает. Даже стулья перестают скрипеть. Только кто-то издалека ложкой по подносу случайно звенит. И звук этот как удар по нервам раздаётся.
Все взгляды к столу администрации поворачиваются. Дарья и Света глаза расширяют, на Руслану смотрят — ту самую, которая, как всегда, знает чуть больше остальных.
А Руслана руки на груди скрещивает, уголком губ ухмыляется. Ксен на неё боковым взглядом смотрит, но ничего не говорит. А она только кивает уверенно, спокойно, с той самой победной улыбкой, будто всё именно так и должно было случиться.
И в этот момент все понимают — старой школы больше нет.
Теперь начинается что-то новое.
— Это что вообще было? — первой шепчет Света, когда шум в столовой снова начинает нарастать.
— Я без понятия. Но, кажется, это не просто совпадение, — нахмурившись.
— Ты про подвал?
— Ну а про что ещё? — отвечает, чуть наклоняясь ближе. — После того, что мы там видели... эти планы, оружие, коробки. И теперь вдруг — "учатся вместе".
Света фыркает, но взгляд тревожный.
— Думаешь, это всё они устроили?
— Не думаю. Знаю. — Дарья тихо говорит, не моргая. — Там явно что-то происходит.
Света по залу оглядывается — Руслана что-то обсуждает с Ксеном, Саша в телефон уткнулся, Чикина на кого-то из учеников орёт.
— Вот только зачем им это? — бормочет она. — Зачем все эти тайны, подвал, теперь ещё и корпусы объединять?
Дарья плечами пожимает.
— Не знаю. Но если мы не узнаем — кто-то другой узнает за нас.
Света усмехается, но в её усмешке больше нервов, чем уверенности.
— Слушай, Поцелуева, ты понимаешь, что если нас там опять поймают, нам хана?
— А если нет то, может, хоть ответы найдём, — спокойно отвечает Даша, поднимаясь из-за стола.
И Света, уже зная, что спорить бессмысленно, только кивает.
— После уроков.
Света вздыхает и, пока столовая всё ещё гудит от споров, тихо толкает Дарью локтем.
— Ты как будто в кино живёшь, Поцелуева, — усмехается. — Что стало с той милой девочкой из левого корпуса?
Дарья усмехается, боковым взглядом на неё смотрит.
— А ты главный нарушитель правил, который вечно всё портит, но без него скучно
— Так это ты мне комплимент сделала, что ли? — Токарова ухмыляется.
— Считай, да, — отвечает Дарья, делая вид, что поправляет волосы, но на самом деле прячет улыбку.
Света откидывается на спинку стула, наблюдает за ней чуть дольше, чем нужно.
— Слушай, а ведь раньше ты от моих шуточек злиться начинала.
— Раньше всё было по-другому, — спокойно отвечает Дарья. — Раньше я боялась, что нас кто-то увидит.
— А сейчас?
— А сейчас мне всё равно, — поворачивается, чуть голову наклоняя.
Света на секунду теряется, потом хмыкает и протягивает руку, под столом тихо касаясь её пальцев.
— Вот теперь ты точно Поцелуева. Та самая, которая всё равно идёт туда, куда нельзя.
Дарья ничего не отвечает. Только сжимает её пальцы в ответ. На секунду всё вокруг будто глохнет и крики, и звон посуды, и шепот одноклассников.
Есть только они.
И между ними странное, тихое, упрямое «мы».
Когда перемена к концу подошла, все ученики по классам разбрелись, дабы учиться продолжить. Учителя пытаются урок вести, но слова их тонут в ропоте. Никто не слушает, никто не записывает. Каждый ученик обсуждает только одно — новость про объединение корпусов.
Дарья сидит за последней партой, глаза на окне держит, ручку между пальцев крутит. Мысли о школе, о том, как всё это перевернётся, не держатся. В голове только Света и странное чувство, будто всё это связано.
А Света в другом кабинете сидит, ногой нервно постукивает по полу. В ушах звенит от голосов, от громкого смеха, от непонимания. На доску не смотрит — смысла нет.
Учителя притворяются, что всё под контролем, но сами взглядом друг друга ищут, как будто ответа тоже не знают. Кто-то из ребят уже перемигивается, кто-то специально говорит громко, будто проверяет, насколько можно переходить за старые границы.
После звонка школа будто выдохнула.
Шумом, хлопаньем дверей и гулом шагов коридоры наполнились. Кто в столовую, кто домой, кто просто подальше от новостей направился.
Дарья из кабинета вышла, рюкзак за спину закинула, взгляд на Свету бросила. Света уже у лестницы стояла на перила опершись, задумчивая, с привычной усталой ухмылкой.
— Думаешь, они там? — тихо Дарья спросила, будто боялась, что кто-то услышит.
— Если нет — узнаем, где, — спокойно Света ответила, решимости в голосе больше, чем страха было.
Ни одна слова «пойдём» не сказала, но обе одновременно двинулись. Шаги по лестнице гулко эхом отдались, воздух холоднее стал, пылью и железом пахнуло. Всё знакомым показалось, но тревожным стало.
Когда до двери дошли, та приоткрытой оказалась, как и в прошлый раз. Света на Дарью посмотрела, створку медленно толкнула.
— Опять открыта, — шепнула Дарья.
— Либо ждут, либо не закрыли, — криво усмехнулась Света. — В любом случае, узнаем.
Тишина внутри глухой показалась, настороженной, будто само помещение их возвращения ждало. Вниз они спустились, осторожно, почти неслышно. На стенах копоть следы оставила, старые доски под ногами заскрипели, воздух густым стал, как перед грозой.
— Ты выглядишь слишком серьёзной, — тихо говорит Света, пальцем по руке Дарьи проводит, взгляд игриво сверкает.
Дарья морщит лоб, отводит взгляд, плечи напрягает.
— Я... я не знаю, — шепчет, пальцы сжимают край рюкзака.
— Ты боишься? — тихо спрашивает Света, ещё немного шаг ближе делает, лицо наклоняет.
— Может быть, — признаётся Дарья, сердце бешено колотится, дыхание сбивается.
Света слегка ухмыляется, мягко руку Дарьи берёт, её пальцы переплетаются с пальцами Поцелуевой, лёгкое давление делает.
— Мне нравится, когда ты смущаешься, — шепчет, пальцем по щеке Дарьи проводит, взгляд игривый.
И блондинка закрывает глаза, плечи дрожат, сердце колотится, но не от страха, а от ощущения близости, от неожиданной смелости Токаровой. Света медленно подтягивается ближе, руки на колени Дарьи кладёт, пальцы слегка щипают ладонь.
— Давай проверим, что тебе страшно, — тихо шепчет, почти над ухом, губы чуть касаются кожи шеи.
Дарья вздрагивает, дыхание учащается, глаза широко открывает, но не отстраняется. Света мягко её на стол подтягивает, игриво по плечу касается, губы медленно к губам девушки подводит.
Поцелуй начинается осторожно, игриво, с лёгким заигрыванием, Дарья напряжённо отвечает, пальцы сжимают плечи Светы, иногда стесняются, иногда отвечают. А Света ухмыляется, слегка дразнит губами, ещё ближе прижимает, пальцы по волосам блондинки проводят.
Дверь подвала скрипит, и внутрь заходит высокий парень с усмешкой на лице.
— Ого, а это что за шоу у нас тут? — голос громкий, насмешливый. Он руки в карманы суёт, взгляд на Дарью и Свету скользит. — Серьёзно, девчонки, вы тут целуетесь или просто проверяете, кто первый замёрзнет?
Дарья вздрагивает, пальцы сжимают край стола сильнее, взгляд в пол опускает. А Света поднимает бровь, губы криво улыбаются, но сразу руку девушки берёт, как будто защищает.
— И кто ты такой? — тихо спрашивает, голос чуть дрожит, но старается уверенно звучать.
— А я просто прохожий, — парень улыбается ещё шире, шаг ближе делает. — Что вы здесь забыли?
Дарья отводит взгляд, плечи напрягает, дыхание чуть сбивается. Света слегка ухмыляется, плечом Дарью прикрывает, а парень продолжает, будто не замечает их напряжения.
Дарья морщит лоб, слегка отступает, Света за спину её прикрывает.
— Кто ты вообще такой? — тихо спрашивает Дарья, голос дрожит, но старается уверенно звучать.
А парень усмехается, руки в карманы засовывает, шаг немного приближает.
— Я? — наклоняет голову, взгляд на них скользит. — Мирон.
Света хмурится, на него пристально смотрит, руки на коленях сжимает, как будто проверяет, серьёзен он или нет.
— Мирон? — повторяет Дарья, глаза широко открывает, пальцы на столе сжимает. — И что ты тут делаешь?
Мирон снова усмехается, шаг назад делает, руки в карманы засовывает, словно просто наблюдать за ними решил.
— Вы что, ученицы Рус и Саши, да? — спрашивает. — Тогда чего вы тут делаете?
Дарья морщит лоб, пальцы сжимают край стола.
— Хотим...
— Хотим, — повторяет он, чуть дразняще, а потом словно случайно проговаривается. — Интересно, как же они допустили то, то о «скандалистах» их ученики знают?
Дарья глаза расширяет, сердце сильнее бьётся, пальцы сжимают стол. А парень вдруг смолкает, осознавая, что слова вырвались слишком быстро.
— Эээ... шутка, — быстро добавляет, руки в стороны разводит, улыбку кривую строит. — Да я так... типа, проверял вас на смелость.
Дарья поднимает бровь, пальцы на стол сжимает, сердце быстрее бьётся, но слова не находит.
— Смешно? — тихо спрашивает, голос холодный, но едва слышно дрожит.
— Так, стоп, — подает голос Токарова. — Скандалисты? Те, которых раньше, типа, по телику крутили?
— Я же сказал, что пошутил, — глаза закатывает.
— Скандалисты, которые устраивали облавы на богатых дядек? — продолжает Поцелуева. — Которые чиновников наказывали и все в этом духе?
Мирон отступает на шаг, плечами пожимает, смех в горле застрял, он понимает, что выкрутиться уже не получится. Света на Дарью взгляд бросает, руку на её плечо кладёт, словно даёт понять: теперь всё ясно.
Тишина в подвале висит, даже пыль кажется шумит, воздух плотным становится. Мирон пытается что-то сказать, но язык будто сковало, слова застряли.
Дверь подвала скрипит, и Руслана заходит внутрь, руки на бедрах кладёт, взгляд по комнате скользит.
— Опять вы здесь, — голос твёрдый, слегка раздражённый. — Мирон, а почему ты их не выгнал?
Мирон моргает, плечами пожимает, слова подобрать не успевает, глаза на Руслану опускает.
— Руслана Сергеевна... вы что, из скандалистов?
Руслана буквально застывает, глаза широко раскрывает, рот приоткрыт, слова не могут найти. Она стоит в шоке, руки напряжённо сжимает, дыхание слегка сбивается, словно сама не ожидала такого вопроса.
Дарья рядом тихо наблюдает, пальцы на стол сжимает, сердце бьётся быстрее, а Мирон смущённо отводит взгляд.
Тишина в подвале становится почти осязаемой, даже пыль на воздухе кажется неподвижной.