Блог Бабы-Яги

Бездна взывает к бездне

Глухая лукоморская ночь рухнула сразу после заката, отдав на откуп вечерним сумеркам всего несколько минут.

Побережье вспыхнуло кострами, вокруг Дуба выросли танцующие огненные цветы в два человеческих роста, а в воздухе носились обрывки команд, конское ржание и тихий тренировочный свист Соловья-разбойника, от которого качались деревья на нашей поляне.

Глюк и Бастет хмуро наблюдали за остальными: у них не было никаких воинских способностей, и перспектива отсиживаться в Изольде во время битвы вызывала у обоих негативную реакцию. В связи с этим и тем фактом, что на доставленных Казимиром мётлах летать-то оказалось и некому, Янина предложила Тохе освоить новый транспорт. Тот с энтузиазмом согласился. От него как от стаи ночью толку ноль, но как человек со способностями он может помочь. Кого ещё усадить на летательные средства? Яга осматривала людей и понимала, что ни богатыри, ни воины князя на это не согласятся. На помощь пришли лешие, все четверо. Итого в воздухе: две ступы и пять мётел. Будем надеяться, хватит – из музея не так много украли, чтобы всерьёз опасаться армады, в отличие от бутылок с горючей смесью – это скорее всего будет. Запасные мётлы спрятали в Изольде.

Яга приказала своей избе уходить, если станет небезопасно, и дом сердито хлопал дверью в ответ. Сейчас обе избушки отступили в лесной массив, скрывшись за деревьями.

Кощей весь вечер развлекался своим неподъемным оружием с богатырями Черномора. Те пытались хоть оторвать полуторный меч от земли, но из раза в раз терпели фиаско. Мужчины-летуны осваивали искусство не падать с черенка.

Мётлы стояли в боевой готовности, отряд Черномора уже выпил по капле зелья с элементами Соловья-разбойника, остальное Глюк отнёс – быстро на крыльях туда-обратно – трём богатырям и армии.

– Я вижу! – Яга замерла посреди поляны. – Они в воздухе, со стороны леса, где я их видела впервые. Началось!

С этого момента секунды падали с тяжёлым грохотом.

Яга сообщила Казу, что в нашу сторону медленно летят около восьми летательных средств: две ступы, ковёр и мётлы, а по земле за ними идёт армия размером с силы князя, примерно триста бесов, может, чуть больше. Вооружены вилами.

– Стягиваем силы к Дубу, уходим отсюда! – рявкнул военачальник.

Отряд выдвинулся, грохоча сапогами, освещая дорогу факелами. Кощей взгромоздился на коня и выехал следом, Соловей полетел за ними. Остались Яги, маг и лешие с котами. Воительница надела доспехи на себя и кота, погладила Бастет и очень попросила не выходить на поле. Глюк присел рядом с наставницей:

– Надеюсь, ещё увидимся. Спасибо за всё.

– Увидимся, Антон, тебя не так просто убить, – кивнула кошка. – Да и я невидимка.

Бальтазар снюхался с подругой и замерцал в сторону наших – он будет рядом с Казимиром, пока Яга не вернётся.

– Девочка моя, мне нужно тебе кое-что сказать, – Ядвига грустно улыбнулась преемнице. – Я смертна, скорее всего, это моя последняя ночь. У меня есть дары, что я не отдала тебе: в сундуке в моей избе. Возьми их потом, они пригодятся. И Изумруда не бросай. Я отправила его в Академию.

Воительница внимательно посмотрела на Ядвигу Лукерьевну. Я думал, последует что-то похожее на отрицание и уверения, что всё будет хорошо, но Янина просто кивнула:

– Да, всё может произойти. Я поняла вас, не беспокойтесь.

Они обнялись и вернулись к насущной проблеме:

– По мётлам, друзья! – призвала Яга, и неумелые лётчики оторвались от земли.

Я осмелел и занял место в ступе Яги – ей, похоже, безразлично моё присутствие. Считаю этот момент положительной динамикой. Думаю, если бы я тогда, в самом начале, пришёл к ней с дружеским визитом, а не с допросом, – всё могло сложиться иначе. Гораздо лучше и быстрее. Но нас не учат дружить.

Вид на Лукоморье в полёте впечатлял. Над головой чёрное небо с сияющими искрами звёзд, внизу – костры, армии, Дуб с едва светящимся солнцем шелестит, переговаривается с ночным ветром. Луна оставляет дорожку на воде, что стелется от горизонта по мелким волнам и пропадает, уткнувшись в берег. За пределами больших костров не видно ни зги, равнина под сенью Дуба пустынна и темна, и у нас в воздухе темнота. Мы сбились в кучу. Ночное зрение развито у Глюка и леших, обе Яги смотрят через птиц – на каждую ступу для удобства приземлилось по филину. Супчик верещал что-то. Яга перевела:

– Он может каждого беса дезориентировать – так их проще будет сбить. Главное, чтобы лес не подожгли, кажется, они снова с бутылками.

– Будем перехватывать, не стоит ждать, пока они к нам доберутся, – Ядвига первая направила ступу в сторону неприятеля.

– А как сбивать-то, хозяйка? На таран идти? – уточнил Бююрчи. – У нас оружия нет.

– У меня идея получше, – усмехнулась воительница. – Я попробую их молниями угостить, а для этого они должны быть рядом. Я ведь не практиковалась осознанно, надеюсь, получится. Их немного, по одному отрезать от остальных – что-то выйдет.

Наш отряд полетел вперёд, мыш стрелой умчался на разведку. Вскоре вернулся – мы идём в лобовое столкновение – и снова улетел. Хвала тем, кто придумал самописец, не знаю, как бы я без него справился, когда ступу болтает из стороны в сторону и держаться необходимо обеими руками.

Филины взмахнули крыльями, заухали. Наша ступа зависла на одном месте, Яга закрыла глаза, подняла руки, и небо мигом заволокло, звёзды пропали. Мне кажется, в это мгновение мёртвая тишина спустилась на Лукоморье: всё живое перестало дышать, замерло на полувдохе, море застыло, не лизнув полосу берега очередной волной, деревья перестали шелестеть. Яга резко опустила руки, с улыбкой открыла глаза, и первая молния прорезала небо множеством горящих щупалец, осветив округу и летящих на нас бесов. Будто вспышка фотоаппарата в темноте, схватила кадр и погасла, оставив застывшее изображение на сетчатке.

Мгновение абсолютной тишины закончилось, начался ад. Бесы заверещали на своём языке, слова заглушил поднявшийся ветер, лешие скопом кинулись в гущу врага и отрезали ковёр с двумя пассажирами.

Вновь, как тогда – в ночь рождения воительницы, – мы все оказались в центре урагана, за границы вращающейся ловушки никто не улетит. Вспышка. Я вижу, как наши смешались с чужими, но всю картину не могу осознать, охватить за один момент всё происходящее сложно, меня ослепляет, ночное зрение в таких условиях бессильно. Лешие взяли ковёр в квадрат, Яга указала рукой на цель, и разряд ударил по врагу. Не могу сказать, испепелило ли их, но ковёр загорелся и что-то падало вниз, на равнину, наверное, тела. Лешие разлетелись по сторонам. Следующая вспышка. Видно, как замахивается бес из старой ступы, в руках уже подожжённая бутылка, он воинственно ощерился на нас. Темнота. В нашу сторону летит огонь, Ядвига перехватывает его в полёте и возвращает снаряд назад. Глухой звон, сноп искр, пламя растекается по старому дереву горящей лавой. Много ли надо для костра в небе – старая сухая ступа занялась мгновенно и спикировала вниз, объятая пламенем, как и её пассажир.

Минус два музейных экспоната, минус три противника.

Молния. В её свете я наблюдаю, как Глюка таранит вторая ступа и он падает с метлы. Вижу, как Супчик садится на голову рогатому и бес хватается за уши, его ступа теряет управление, вертится на месте. Яга зло вскрикнула, мыш улетел из зоны поражения, молнии поразили нахального врага, он разлетелся на части вместе с летательным средством. В электрическом свете я вижу, как маг раскрыл крылья и, уворачиваясь от обломков, резкими толчками поднимается обратно к нам. Его перья дымятся.

Вспышки молний становились всё чаще, воронка ветра – мощнее, Яга – злее. Глюк снизу таранит одну из мётел, пока двое леших кружат вокруг, издеваясь над врагом. Только копыта мелькнули, исчезая внизу, а маг перехватил свободную метлу, и вот он снова в строю. Ядвига держится рядом с нами.

Осталось четверо бесов.

Зажжённые бутылки с их стороны полетели одновременно, мы ушли вверх. Яга махнула рукой, меняя траекторию снарядов. Я слышал, как она кричала лешим уходить из зоны поражения молнии. Я слышал, а они – нет, потому продолжали наскакивать на противника и отлетать снова и снова. На помощь пришли Ядвига и мыш. Старая Яга подлетела к одному из наших азартных егерей и схватила за шкирку, оттаскивая вместе с метлой от врага, её примеру последовал Тоха, схватив другого. Двое оставшихся получили от летучей мыши крыльями по лицам, поняли, что нужно убираться, и улетели сами, за ними последовал Супчик.

Напротив нас зависло четверо оставшихся врагов. Бутылей у них не было, улететь можно либо вверх, либо вниз – воронка воздушных потоков не давала двигаться в сторону. Они это понимали, потому лишь растерянно оглядывались. Яга мстительно улыбалась. Рыжая коса перебрасывалась с плеча на плечо порывами ветра, словно язык костра на ветру.

Она медленно подняла вверх сжатую в кулак руку. Бесы спикировали вниз в надежде спастись, но карающая длань опустилась и заклёпки наручей бликовали в свете молний. Треск разрядов смешался с треском ломаемого дерева – от молнии не убежишь. Один разряд, второй, без остановки, без шанса на спасение. Четыре тела полетели на землю, в воздухе осталась наша команда.

Ветер стих почти мгновенно, тучи рассеялись, тишина и темнота. Я не видел ничего, по стенке ступы сполз вниз и сел на дно. У меня тряслось всё, что может трястись, в ушах стоял звон, а в глазах – яркие вспышки.

– Ты здесь, летописец? – смог расслышать я. – У тебя этой ночью ещё много работы.

Мы спускались на побережье к Казимиру и отряду Черномора.

***

Приземлились мы у самого большого костра. Народ с благоговением смотрел на воительницу. Битва в воздухе не осталась, да и не могла остаться незамеченной. Три богатыря только сейчас окончательно поняли, с кем или чем имеют дело, и весьма озадачились: двое приглаживали бороды, третий чесал в затылке. Возможно, именно сейчас он передумал приглашать конкретно эту девушку на свидание. Если так, он не безнадёжен. Черномор одобрительно кряхтел, Кощей держался поодаль, о чём-то споря со своим конём, а Казимир навис над Ягой с высоты своего нынешнего роста, потом взял ручищами за плечи, поднял повыше и медленно осмотрел, нет ли ран.

– Поставь где взял, – ледяным тоном приказала Яга. Рядом сидел кот, неодобрительно дёргая хвостом.

Трёхрогий хмыкнул и лукаво прищурился:

– Рыжуля, ты просто чудо! – но поставил на землю.

– Хозяуйка, ты сильна! Это просто нечто! – прыгал вокруг довольный Бальтазар.

Ядвига заматывала обожжённые руки – ловить горящую бутылку довольно травмоопасно, Глюк осматривал подпаленное оперение, лешие, сбившись в кучу, наперебой делились впечатлениями. Под Дубом было относительно светло: отблески костров освещали лица, отражались в начищенных доспехах, бликовали от оружия. Лагерь напряжённо ждал действий; кони ржали и беспокоились, одни воины точили мечи, другие вспоминали славные битвы и все как один исподтишка разглядывали возвышающегося над всеми рогатого демона.

– На нас идёт небольшая армия, – напомнила Яга. – И...

Она вдруг замерла на пару с Ядвигой, закрыв глаза, вцепилась в руку Казимира:

– Ядвига, вы видите это?

– Да, девочка, вижу, – бесцветным голосом подтвердила та.

– Вы были правы – они идут. Проходят сквозь скалы, как через голограмму. Святые суслики, Каз! Их ведёт такая же громадина, как и ты. – Яга тяжело вздохнула. – Сколько же их... Имя им – легион, так говорят?

Трёхрогий обратился к командирам:

– Нас зажимают в тиски – с этой равнины отступать некуда. Небольшая армия из лесов и войско по побережью. Первая дойдёт быстрее, и у нас есть силы её отразить, поберегите способности до встречи со второй частью – там нам понадобится всё и даже больше! – его голос прокатывался по рядам защитников, как рокот разбиваемых о скалы волн. – Подмоги не будет, здесь все, кто есть.

– Где же чёртов Горыныч? – почти закричала Яга, всё ещё наблюдающая за выходящим из укрытия войском.

Действительно, где? Муромец, Попович и Никитич выслушали беса, кивнули в знак согласия и подняли свою армию навстречу малому отряду захватчиков. Построение не заняло много времени. Строевая песня войск князя грянула в ночи:

Коли вороги словно вороны

Рвут родимый край во все стороны,

Коли полчища зверя лютого

Своей злобою мир окутали,

Значит, бей в набат, значит, громче бей:

Час настал, как встарь, звать богатырей.

Звать защитников, звать заступников:

Силу грозную, неподкупную.

Ты вставай, вставай – ясно Солнышко!

Стань на шеломе нам околышком.

Будет ворог бит, будет в мире лад,

Коли вступит в бой богатырь-солдат!

Вслед за ними отправился Кощей, едва держащийся в седле. Он улыбался от уха до уха, очевидно, предвкушая веселье. Мы смотрели им вслед, гадая, сколько поляжет в битве. Надеюсь, богатыри не подведут и Кощей со своим мечом на что-то годен.

– Подмога будет, – торжественно произнёс Черномор, когда армия немного отошла и стихли крик из лужёных глоток, конский топот и ржание.

– Какая? – тихо спросила Яга. – Откуда?

Михаил Юрьевич задумчиво посмотрел на море, где лунная дорожка стелилась по спокойной глади, обернулся на своих молчаливых парней и вздохнул:

– Последнее средство, крайние меры, сынки. Авось не напрасно жертву принесём.

Бойцы безрадостно кивнули. Черномор ступил на мокрый песок, отряд без слов отправился следом.

– Что они удумали, Ядвига? – взволновалась воительница.

– Я не знаю.

Кот тоже не знал, Казимир и подавно. Про Соловья вообще сказать нечего – он держится особняком и молчит. Странный тип. Нам оставалось только наблюдать.