Блог Бабы-Яги

Восемь часов до нападения

Кощей появился как чёрт из табакерки, миг – и конь его топчет на поляне траву. Я только успел заметить мелькнувшую в прыжке тень, перескочившую разом весь отряд Черномора.

Богатыри, стоит отдать им должное, схватились за оружие почти мгновенно, и на всадника ощерились копья и мечи. О, что это за конь, творение Нави в чистом виде: размером с полтора крупных жеребца, чёрный как смоль, тощий – рёбра торчат, но жилистый, мышцы под блестящей шкурой вьются как стальные канаты, глаза красные, горят углями, из ноздрей пламя пышет. Грива, хвост и шерсть над копытами – чёрно-красные, в руках всадника узда золотая с самоцветами, седло серебряное. Сам Кощей закован в доспехи в форме стальных человеческих рёбер, на ногах сапоги со шпорами, на боку меч, вокруг шеи змея кольцами обвилась.

– Привет, заждались? – крикнул Бессмертный, пытаясь спешиться.

Конь ему «помог»: взбрыкнул так, что всадник повалился наземь неуклюжей кучей.

– Что ты, несытая кляча, творишь? – возмутился Кощей, едва поднявшись. Вместо ответа конь взбрыкнул снова, задние копыта врезались в грудь хозяина, отбросили прямо на цепь богатырей и выставленные вперёд копья. Колдуна нанизало на два из них, образовалась куча-мала.

– Стра-а-айк! – во весь голос рыкнул Бальтазар, моя Яга засмеялась, а Ядвига прыснула в кулак.

Соловей присвистнул, лешие заскрипели ветвями, Глюк пробурчал что-то про Маклауда и хрен. Кто такой Маклауд и при чём здесь овощ?

– Сам ты кляча, нарцисс дешёвый! – возмутился конь и обернулся к хозяину. – Все бока шпорами исколол! Думаешь, легко твой меч в пятьсот пудов везти? И-и-га!

Богатыри стянули Бессмертного с копий, он как ни в чём не бывало отряхнулся и закряхтел:

– Ноги не сходятся, имей совесть, я первый раз на лошади.

– Будешь так себя вести – в последний, – надменно отрезал конь и, фыркнув, отправился пастись.

Ядвига задумчиво оглядела раздражённого Кощея, назвала его «неординарным молодым человеком» и попросила Черномора запасти пресной воды пару бочек, потому что «с такой тягой к приключениям восстанавливаться ему придётся часто». Сам же царь с кривой усмешкой осмотрел всех, задержался на вернувшемся коте, удивился, скинул у избы меч, обратился в ворона и сел на верхушку ближайшего дерева.

– А ты мняу нравишься! – сказал кот жеребцу. – Как тебя кличут?

– Морок. Правда, новый хозяин зовёт меня «тварина», – ответил конь.

– Я Бальтазар. Друзья зовут меня Исчадие. Пойдём, познакомлю с остальными и расскажу, как испортил туфли твоему хозяину.

Земля вздрагивала и гудела под копытами всадников и тяжёлым шагом пехоты, казалось, на нас идёт лавина. Алёша Попович вёл дружину к Дубу.

Шесть часов до нападения

– Триста человек? – недоверчиво переспросила Яга у Ильи, осматривая подкрепление. Её рука почти неотрывно покоилась на голове вышагивающего рядом кота – она явно не желала терять контроль над ситуацией. – Негусто, но, как говорится, дарёному коню кулаками не машут.

Никогда не слышал такого выражения, надо запомнить.

Обычно тихое Лукоморское побережье бурлило жизнью. Воздух наполняло конское ржание, с ног сшибающий аромат потных тел как людей, так и животных и гомон толпы – под тенью древа расположились силы князя Владимира. Черномор вздыхал:

– Три сотни да богатыри. Да ещё две Яги, Кощей, Горыныч, Соловей и военачальник. Эх, должны управиться с тыщей-то. – И загадочно добавил себе под нос: – Ежели что, пойдём на крайние меры.

– И лешие, – твёрдо заявил тихо подошедший Джурых.

Яга благодарно взглянула на него.

– Двум смертям не бывать, а одной не миновать, – добавил егерь, по привычке теребя в руках свою нелепую шапку, и умолк.

Пешие и конные воины, набранные из местного населения, занимались своими делами: кормили и чистили лошадей, разбивали нехитрый лагерь. На нас никто не обращал внимания. По моим соображениям, воины в габаритах сильно проигрывают на фоне отряда Черномора и богатырей-байкеров, но делать нечего, лукоморские жители мощным телосложением не отличаются. Дружину свою князь снабдил необходимым. Правда, мечей немного – это оружие благородного человека с достатком. Железо стоит дорого, потому и кольчуги далеко не у всех. Пластинчатая броня, топоры, сулицы, кистени, булавы, луки – этого в достатке. Выстоят ли против бесов в бою? Врага до сих пор не видно. Наблюдатели Глюка повсюду на расстояние дня пути, и он сам не отдыхает, только сидит на крыльце в компании кошки, погрузившись в наблюдение.

Супчик спикировал Яге на плечо, тихонько что-то запищал. Только сейчас я понял, в каком напряжении она находилась всё это время: настолько явный был вздох облегчения, плечи расслабились, лицо тоже. Видимо, весть хорошая.

– Казимир явился, – сказала она Черномору и трём богатырям.

Я, признаться, от данной новости также выдохнул с облегчением. Нет, я не сомневался, что он придёт, Казимир Трёхрогий бес слова – такая репутация за тысячу лет сложилась, и всё же. Практически все в сборе, не хватает только Горыныча. Компания отправилась знакомиться. Алёша Попович на ходу продолжал безуспешные попытки поговорить с Ягой. Нашёл время обсуждать погоду и достоинства лука в сравнении с оружием ближнего боя. Односложные ответы и междометия собеседницы его не останавливали. В итоге он предложил ей прокатиться на мотоцикле, когда всё закончится. Воительница скрипнула зубами и прибавила шагу, а Добрыня шикнул на младшего коллегу. Илья просто укоризненно покачал головой, впрочем, не встревая. Непонятливый какой-то этот Попович. Надоест Яге – она его поджарит.

На нашем пятачке, поодаль от дружины, царило оживление: военачальник в своём человеческом обличье рассматривает черепа на кольях, а за его спиной в воздухе парят мётлы, штук двадцать, не меньше, к одной привязан увесистый мешок. Только почему Яга вытаращила глаза на пол-лица, а кот отвесил челюсть? Почему Ядвига держится поближе к дверям своей избы, а Бастет что-то шепчет Тохе, выводя его из транса? Они видят то, чего не вижу я, вероятно, изменения в Трёхрогом, но я через личины не могу смотреть. Бес обернулся:

– Привет, рыжуля! – он воздержался от объятий, только сверкнул зубами и кивнул на частокол: – Прекрасная работа, не подскажешь декоратора? Я забрал весь запас готовых изделий, как ты просила, и подарок привёз. О, Бальтазар! Ты… вернулся! Очень рад, ей без тебя никак. Позже расскажешь, где был.

Кот молча кивнул, Яга всех познакомила. Мужчины сдержанно пожали руки, оценивающе глядя друг на друга. Люди – существа сложные, эмоциональные, но я, кажется, начал немного в них разбираться. Так вот, богатыри явно недоумевали, как Казимир может быть военачальником. Маскировка для человеческого мира не выдавала в бесе ничего военного. Просто немолодой мужчина с яркими синими глазами и аккуратной бородкой с проседью. Казимир погладил ближайший череп и хмыкнул. Гибель сородичей никак его не задела, насколько я могу судить по его облику.

– Каз, ты выглядишь… – начала Яга осторожно.

– Это мелкие сошки, пушечное мясо. Сколько ты насчитала в лесах? – перебил её военачальник.

– Сложно сказать, но много меньше, чем нам сказал пленный.

– Пленный? Вы взяли языка? – неприкрыто удивился Трёхрогий, оглядываясь по сторонам. – Где он?

– Здесь, – прошелестел почти бессменный страж – Нимгир.

Казимир почти подбежал, не скрывая своего нетерпения, два беса молча разглядывали друг друга. Пленник, очевидно, сквозь личину тоже не мог смотреть – слишком был спокоен.

– Рядовой! – это последнее, что Каз ему сказал на нашем языке, сразу перейдя на свой.

Пленник презрительно скривился, выплюнул пару фраз в ответ и сменил поведение на надменное, словно это не он привязан к дереву.

– Уважаемые богатыри, – с самым серьёзным видом обратился к присутствующим наблюдателям наш бес. – Я собираюсь сменить свой человеческий облик на родной. Это зрелище непривычное для вас, чуждое, вероятно, будет воспринято как угроза. Предупредите своих людей, чтобы не бросались с оружием. Они пострадают, а я не для этого пришёл.

– Наши люди далеко, не увидят, а нас не напугать, – миролюбиво ответил Добрыня за своих. Казимир пожал плечами.

Черномор зычно рявкнул команду «стройсь», витязи побросали свои занятия и выстроились в шеренгу, молча ожидая приказа. Михаил Юрьевич уложился в минуту, сообщив своим, кто перед ними и что сейчас произойдёт.

– Время пришло, бойцы, мы обсудили проблему и решили довериться иномирцу. Я верю Яге, а она верит в него, какой бы облик он ни имел сейчас. Так не повернём же назад в миг, когда враг у порога! – закончил свою короткую речь командир, и богатыри дружно рявкнули «так точно».

Наша команда из людей и животных сгруппировалась у Изольды, к ним присоединился Кощей, так и не вернувшийся в человеческий облик. Где-то ещё его змея ползает, искренне надеюсь, что никого не покусает.

Мне было очень интересно, во что превратился мастер. В первый сеанс добычи душ он явно подрос, но я не знал, насколько «пиршество» увеличит его мощь в итоге. Как говорится, бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться. Облик военачальника покрылся рябью и испарился, люди дружно отступили назад, пленный хрюкнул и забился в путах, растеряв свою спесь, кажется, что-то каркал ворон, но мне сейчас не до реакции окружающих. Я и раньше опасался Казимира, но сейчас... Просто не хочу находиться рядом, мне страшно до дрожи в хвосте. У людей говорят: «Не так страшен чёрт, как его малюют». Так вот – лгут!

Трёхрогий в своём истинном обличье всегда был здоровяк, каких поискать. Теперь же – огромная военная машина. Он вырос на полметра, не менее, раздался вширь соответствующе, на его коже живёт своей жизнью чёрный узор: полосы перекатываются по телу в гипнотическом ритме, мне кажется, что я вижу в них человеческие лица.

Два с половиной метра чужеродной силы, выращенной на корме из людских душ. Не могу представить, где он нашёл для себя одежду, но на нём чёрные кожаные штаны и едва не лопающаяся под напором мышц футболка.

Мне страшно. Я повторяюсь, да, но если на нас пойдет армия из таких же рогатых великанов, исход битвы может быть печальным. Яга видела только часть врагов. Где остальные?

– Вы не ожидали такого, я понимаю, – пророкотал голос. – Но военачальники и вся элита офицерского состава в моём мире выглядят именно так. Вначале души поступают нам, потом простым солдатам, а что останется – гражданскому населению. Битвы за душевые ресурсы – обыденность. Мы воюем всегда: между собой – в гражданской войне, иногда с другими уровнями. Колодец душ – ось всех миров, горячая точка с момента сотворения, это неизменно.

Он ненадолго замолчал, оглядывая собравшихся.

– Яга, скажи мне, с тех пор, как ты здесь, души простых людей – не богатырей, местного населения, – приходили к тебе? – обратился он к воительнице.

– Нет, никто ко мне не приходил, – твёрдо ответила она.

– Ядвига, как давно ты отошла от дел? – спросил вторую.

– Около восьми месяцев назад, мастер, – пожала плечами та.

– Люди умирают, не может быть, чтобы за это время никто не испустил дух. Всех отловили и съели мои сородичи, чтобы не лишиться сил. Полагаю, богатырей оставили для приманки, вычисляли, кто здесь с душами работает. Им нужен этот мир, новые ресурсы или новая война, для уменьшения количества населения, – пророкотал военачальник.

– Предатель! – заорал пленник, отойдя от первого шока. – Ты, Неназываемый, не только позорное пятно, но и враг своему народу! Забыл, кто ты есть? Забыл о чести? Трёхрогий, изгнанник. Жаль, что тебе сохранили жизнь! Мы это исправим, он добьёт тебя, и в этот раз пощады не будет!

Казимир молча смотрел на него с высоты своего роста, задумчиво почёсывая когтями подбородок.

– Отвяжите его, я поговорю как воин с воином, – наконец попросил он.

– Я не буду с тобой говорить, ты хуже последнего слуги! Вместе с именем ты потерял право даже смотреть на меня! – кричал бес, пока его отвязывали.

Казимир расхохотался. От этого звука застыла кровь в жилах и зашевелились волосы на теле. Яга улыбнулась в ответ, в то время как остальные испытывали ощутимый дискомфорт. Кроме Кощея, конечно, он обернулся человеком и во все глаза рассматривал беса. В его лице появились настоящие эмоции. Восхищение, я бы сказал.

Огромная ручища военачальника схватила пленника за рога и таким способом поволокла в лес. Казимир на ходу предупредил, чтобы за ним не ходили, зрелище не для всех.

Я не разбираюсь в байкерском сленге, но, кажется, богатыри высказали своё одобрение. Как ни крути, силу уважают, даже такую взрывоопасную. Черномор повернулся к своим бойцам, ободряюще ухмыльнулся, хотя сам заметно напряжён.

Крики из леса перемежались со скулежом. Знать не хочу, видеть не желаю, что там происходит. Некоторое время спустя всё замолкло, а мы так и стояли всё время, застыв на месте. Каз вышел к нам один, держа в руке несколько обломанных рогов.

– Что он вам успел рассказать? – спросил он Ягу.

– Что нападающих примерно тысяча и удар будет с воздуха.

– Тысяча, ха! Умножь на два. И воздушный налёт – это отвлекающий манёвр. Думаю, сегодня ночью они атакуют. Будьте готовы, – бес отшвырнул рога в кусты. – Он ничего больше не скажет. А мне предстоит встреча с тем, кто меня опозорил и изгнал.

Он обвёл взглядом присутствующих и шумно вздохнул:

– Я давно забыл, как говорить речи перед боем. Мы даже не знакомы, – обратился бес к отряду Черномора, трём богатырям и нашей компании. – Мой родич всё верно про меня говорил. Я – изгой. Я – Неназываемый. Я – презираемый своим народом, и я никогда не смогу вернуться к ним, что бы ни сделал, как бы ни старался, как бы ни хотел. Мне там больше места нет. Сейчас Лукоморье – мой второй дом. Единственный дом. И мне здесь хорошо. Я не могу, не смею потерять и его. Но если мы проиграем, сказка падёт. Сейчас опасность абстрактна, но я вам говорю: если они прорвут нашу оборону и овладеют землями, Дубом за нашей спиной, каждый из вас – уже покойник. И в лучшем случае быть вашей коже тканью для мебели, а в худшем – страдать вам истязаемыми на потеху победителю. Пролить их кровь, загнать обратно в пекло – вот единственный способ выжить, и поэтому я буду вместе с вами, я буду биться рядом, я буду биться за свой последний дом!

Он замолчал, но речь подхватил Черномор:

– Уже некуда нам деться, волей или неволей надо стоять! Да не посрамим земли лукоморской, но ляжем костьми, ибо мертвые сраму не имут! Если же побежим, будет нам стыд... Не отступим, братья мои. Я пойду пред вами – если моя голова падет, тогда идите за Ягой и Казимиром! Свершите подвиг или погибните со славой!

Я поймал себя на том, что не дышу, что готов встать в строй вместе с воинами, готов, как они сейчас, во всю глотку орать: «Падём, но не отступим» – и стучать копьём о землю и мечом о щит.

– Хорошо вышло, душевно, мняу проняло, – кот приложил лапу к сердцу. – Мои клыки и когти рвутся в бой!

– Необходимо определить иерархию. Кто возглавит отряды? – спросил Трёхрогий, когда взрыв эмоций утих.

– Наши люди за тобой не пойдут, ни за что. Они вообще не понимают, что здесь происходит, – сказал Добрыня. – Ворогов бить – одно дело, а кто командует ими – это другое.

– Мы подумали, что встанем с тобой рядом, оценим ситуацию и, ежели сочтём твои действия и приказы верными, – ту же команду отдадим своему войску. Только так, – добавил Илья, помахивая палицей. – Сейчас мы отбываем в наш лагерь, проинструктируем командиров отрядов о грядущем. Держим связь.

Казимир кивнул:

– Нельзя отступать с побережья! Им нужен Дуб и источник магии на нём, если его потеряем – ничто уже не имеет смысла.

Михаил Юрьевич устало кивнул своему отряду, прошептал что-то вроде: «Экстренные меры, ребята, придётся сделать это». Отряд потупился, но не роптал. Интересно, что он имеет в виду? Здесь у всех есть тайны.

Жаль, я не могу находиться в нескольких местах одновременно. Мне интересно, что скажут три богатыря своей маленькой армии.