Блог Бабы-Яги

Я сидел за дверью, не решаясь войти. Пересматривал свои записи, делал пометки, пытался прийти в себя после пережитого. Из квартиры Яги доносились странные звуки: что-то падало, хлопало, звенело, будто в квартиру заселился целый отряд домовых кикимор и давай наводить «порядки». Некоторое время спустя из стены вышел Гомер, удивленно посмотрел на меня:

– Что с тобой стряслось? – спросил вполне дружелюбным тоном. – Ты как в катастрофе побывал. И что это за шум у Янины?

Я осмотрел себя и согласился с ним. Моя одежда частично порвана, в пятнах травы и сажи, лицо, наверное, не лучше. Слово «катастрофа» отлично подходит. Я сам не заметил, как начал рассказывать о случившемся, очевидно, мне необходимо хоть с кем-то поговорить. Пусть даже с этим прохвостом, не чтящим субординацию.

– Мы ведь только вернулись, может, час тому назад. Она закончила создавать свой мрачный дизайн и отправилась домой, – завершил я речь и только сейчас обратил внимание на духа – он весь трясся. – Что?

– Бальтазар мёртв? – тихо уточнил собеседник. Его глазки-саморезы потускнели.

Да, я упустил этот момент с дружбой кота и Гомера. Наверное, надо было как-то помягче ему сообщить о смерти приятеля, но, честно говоря, сейчас происходит переделка мира, так что пусть справляется на ходу сам. Мне, может, тоже грустно, этот поганец кот даже не узнал меня при первой встрече, а мы ведь сталкивались иногда в академии. С другой стороны, мы, летописцы, все на одно лицо, ничего удивительного. Да и привык я к лохматому за столько времени. Он оказался не так плох – иногда делал вид, что не замечает меня, хотя явно видел. Как же мало он успел сделать, такой потенциал загубили... Немного жаль, что я не умею плакать, как и дух дома, – мы ведь заводские штамповки, выведены для определенных целей, никак не для эмоций.

– Я пойду, Яге нужна помощь.

Гомер решительно открыл дверь в квартиру и проскользнул внутрь, я зашел следом – уже нечего терять. Если воительница меня испепелит, я хотя бы не увижу конца Лукоморья. Будь что будет.

Свет выключен, однако мне это не помеха – я прекрасно вижу в темноте. Вещи разбросаны, что-то разбито, перевернуто – буря продолжается. Мы встали в углу прихожей, чтобы не попасть под горячую руку.

Яга не плакала – она выла. Тихо, в подушку, сжавшись в углу дивана и медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Супчик сидел рядом на спинке не шелохнувшись. Трагедия витала в воздухе, эмоционально восприимчивый субъект не смог бы вынести такой концентрации.

– Янина, – позвал Гомер, – Яна, можно подойти к тебе?

Осторожничает, правильно делает. Осталось ли в ней добро – неизвестно. И даже если осталось – несчастья меняют людей, самое доброе существо способно от пережитой боли стать монстром. Яга вскинула голову, зажёгся свет. Святые воды, живая и мёртвая, – это совсем не тот человек, что когда-то вышвырнул меня за дверь! Горе превратило красивое лицо в восковую маску с потёками тёмного макияжа, провалами глазниц, бескровными губами и выпирающими скулами. Волосы всклокочены, лишь глаза горят зелёным злым огнём.

Она кивнула. Гомер сел рядом на краешек дивана, готовый в любой момент вскочить и бежать.

– Его правда больше нет? – прошептал дух, осторожно протягивая руку к девушке, касаясь её растрёпанных волос. Супчик пискнул и переполз к Яге на голову.

Она ничего не ответила, просто взяла Гомера за руку и снова уткнула лицо в подушку, глуша крик. Дух опустил плечи и как-то разом поник, даже рисунок на обоях потускнел.

Настойчивый стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. Воительница медленно подняла голову и махнула рукой, открывая непрошеным гостям. В квартиру первой ворвалась Бастет, за ней Глюк и Казимир. Гомер молча вернулся ко мне в угол.

– Где он? – прохрипела кошка не своим голосом.

– Убили, – Яга равнодушно смотрела на друзей. Баст взвыла, глаза на полморды, зрачки поглотили зелень радужки. Гопомаг и бес переглянулись.

– Прости, что меня не было рядом, это не должно было случиться, – из ушей Каза повалил серный дым.

– Ты мне не нянька, – зло ухмыльнулась Яга.

Подобные перепады настроения доверия не внушают. Мне кажется, лучше рядом с ней и вовсе не находиться, но её спутники либо бесстрашные, либо дураки. На мой взгляд, это практически одно и то же.

– Нет, я твой друг, – спокойно отозвался Трёхрогий.

– Тут это, Баст… Разбудила нас своим воем среди ночи. Ну мы и приехали, – сказал Глюк, медленно подходя к Яге. – Ты ранена?

– Нет. Изольда ранена, но восстанавливается в Убежище, лечит ожоги в воде.

– Ты не уберегла его! – зашипела на Ягу кошка.

– Да, я не смогла. На нас напали, засада. – Ровный голос, ни грамма эмоций, даже позу не сменила. Ну вот, снова: от горя к равнодушию, от злости к апатии. Яга – как часовая бомба со сбоем в программе: когда рванёт, неизвестно. Ох уж мне эти человеческие чувства, как они с ними живут?

Рассказала почти всё последовательно, не сбившись, кроме того, что с ней случилось в коконе из магического света. Может, не помнит, может, не хочет делиться. Я бы послушал, это очень важно, да и мыш там с ней облучился. На что он теперь способен? Баст обессиленно растянулась на полу, тихо мяукая. Тоха сел рядом с Ягой, обнял крылом. Он не знал, что сказать, – открывал и закрывал рот, но так ничего и не произнёс. Да, нам всем очень жаль, понимаю его чувства.

– Я убила их. Всех. Вот этими руками и молниями. Мне говорили выбрать путь, но, боюсь, выбора особого и не было. Воительница, да?

Она апатично посмотрела на свои ладони.

Казимир бесцеремонно отпихнул Глюка в сторону, вцепился девушке в плечи и рывком поднял на ноги. Она не сопротивлялась, безучастная, как манекен. Чёрные когти впились в плоть сквозь одежду, а синие глаза смотрели прямо в злые зелёные и рассматривали лицо, повзрослевшее на сотню магических лет разом.

– Яга, ты тёмная! – он не пытался скрыть потрясения. – Твой энергетический след… Вихри черноты и серых волн.

– Ну и что? – пожала плечами девушка.

Каз встряхнул её немного сильнее, словно пытаясь привести в чувство. Не сработало.

– Жутких ведьм с чёрными душами тысячи, и все они похожи друг на друга, нет в них ничего особенного. Мне нравился твой свет. – Откровенно, но тоже без толку.

– Переживёшь, – пренебрежительно пожала плечами Яга. Казимир опустил руки. – Лучше собирайся, мы идём на войну. У меня есть Ключ, терять мне нечего, говорят, нельзя умереть. Хочешь домой, Казанова? Знаю, что хочешь. Я открою портал и спущусь с тобой в пекло, разнесём преисподнюю.

Она снова злилась, свет моргал, мыш взлетел на плечо и шипел, хлопая крыльями.

– Не пори горячку! – рыкнул бес. – Очевидно, ты получила силы, но мой мир – не Лукоморье, там другие законы, и мощь твоя там пшик. Мы пойдём на войну и будем бить врага на своей территории, там, где ты теперь сильна. Отомстим за Бальтазара, я клянусь тебе своими рогами, но сначала… Сначала я должен набраться сил.

– Яга, – вмешался Тоха, осторожно поднимая с пола кошку. – У Каза есть план, и за базар он отвечает.

– Меня ждут поставщики душ. – Бес нервно погладил рога. – Пора нарушить диету. В этом мире мне не нужно было доказывать силу, но сейчас я должен стать прежним, чтобы встретить врага лицом к лицу.

– Ничего не поняла, но понравилось, – сверкнула глазами Яга.

– Тогда собирайся, люди ждут, чтобы добровольно отдать мне свои ничтожные душонки, посмотришь, как я возвращаю себе форму для нашей войны.

Уходя, Яга ненадолго притормозила возле открытого ноутбука, задумчиво провела по клавиатуре пальцами и решительно захлопнула крышку.

***

На меня никто не обращал внимания. Я спокойно уселся на заднем сиденье огромного чёрного пикапа с каким-то рогатым символом, и мы поехали. По пути Трёхрогий вводил Ягу в курс дела. Оказывается, для поддержания бессмертия он, как и все бесы, поглощает души добровольцев. Так, совсем недавно закусил душонкой друга семьи Глюка. Военачальник хочет вечности, хм.

– И люди потом не умирают? – спросила Яга.

– Ты удивишься – человек без души может прожить очень долго и умереть от старости. Гниёт изнутри, да, но не помирает. Большинство даже не знают, чего хотят, и отдают душу за ерунду. Настолько удивляются сработавшему ритуалу вызова из интернета, что лепечут первое пришедшее в голову: навороченный телефон, взаимную любовь. – Казимир фыркнул и зажал гудок, совершенно по-человечески костеря другого водителя.

– И ты выполняешь? – недоверчиво спросила кошка.

– Вот ещё, больно много чести. А вот с организаторами таких сборищ у меня подписаны контракты. Хороший поставщик – на вес золота, он находит идиотов, организует встречу и дает мне знать, куда ехать. Вот с этим человеком я честен и щедр. Благо их желания выполнимы моими силами.

– Сколько тебе необходимо, чтобы прийти в форму, какая бы она ни была? – деловито спросила Яга. Кажется, близкая стычка с врагом её воодушевила.

– Порядка пятидесяти душ. Сегодня мне обещали двадцать три, завтра ещё встреча с другим поставщиком. Главное – не светитесь и держите себя в руках. The show must go on.

***

Мы стояли, скрытые тенями, в углу ночного клуба. Трёхрогий выдал Тохе и Яге накидки с капюшонами и велел не двигаться с места до конца ритуала, а потом идти к машине. Посреди зала в тусклом свете кто-то рисовал пентаграмму и расставлял свечи. Странная музыка лилась из колонок, гипнотические ритмы проникали в голову, воздействуя даже на меня. Зал быстро наполнялся. Я ожидал увидеть людей в балахонах, масках, даже обнажённых, но нет, похоже, стереотипы здесь не работают. Люди обоих полов, всех возрастов, различных слоёв общества выстраивались вокруг пентаграммы. В балахоне только один – вероятно, распорядитель этого цирка. Нет смысла описывать происходящее дословно – это театральное представление чистой воды. Распорядитель нёс какую-то ахинею на несуществующем языке, потрясал руками, лил некую красную жижу, и в итоге посреди пентаграммы в клубах дыма с запахом серы внезапно появился наш знакомый бес. На нём – кожаные штаны и больше ничего, только голая кожа и пар валит из ушей. Яга фыркнула, Глюк закашлялся, толпа ахнула и дружно отступила на шаг. Ага, проняло.

– О, владыка Казамаил… – распорядитель снова нёс тарабарщину, впечатляя собравшихся олухов. Кажется, единственное, что здесь произойдёт по-настоящему, – это поедание душ.

– Не тратьте моё время! – топнул копытом Казимир, высекая искры, и поманил пальцем первого человека. – Ты добровольно отдаёшь душу в обмен на… что?

– Я… я… я хочу, чтобы мне дали повышение, – залепетал мужчина средних лет с лысиной. – Возьми мою душу, выполни желание!

Трёхрогий одной рукой схватил мужчину за горло, а вторую погрузил в грудь добровольной жертвы, выдернул некую субстанцию, похожую на человечка из дыма, и медленно, со смаком, вдохнул это через рот. Мужчина не мог издать ни звука: когда всё кончилось, на трясущихся ногах протиснулся за границы круга и сломя голову побежал к выходу. Распорядитель кланялся и благодарил беса. Народ дисциплинированно озвучивал желания и прощался с душой, после десятка однотипных просьб стало откровенно скучно, но я заметил, будто Казимир стал больше размерами. Да, совершенно однозначно, вырос сантиметров на десять и раздался в плечах. Тёмные полосы на его торсе налились чернотой.

– Посмотри, Тоха, сколько возни вокруг человеческой души, сколько разговоров о бессмертии и величии, а по факту Каз выпивает их, будто протеиновый коктейль, и мясные костюмы идут дальше, – Яга презрительно фыркнула. – Самое странное, что меня это даже не пугает. Я ничего не чувствую, кроме злости и опустошения.

Они помолчали, наблюдая за ритуалом. Казимир забирал душу у совсем юной девушки, что хотела материальных благ и какого-то Никиту. Её трясло от страха, но алчность горела в глазах. Трёхрогий был нежен: не хватал за горло, просто придержал за плечо, пока осторожно вынимал трепыхающуюся душу. Казанова даже в такой ситуации.

– Я вернусь в Лукоморье и обломаю сучья лешим за всё хорошее, найду богатырей и поймаю одного лазутчика живьём – надо передать послание в преисподнюю, – сказала Яга неизвестно кому.

– Мы пойдём с тобой, – подала голос Баст. – Пока наш военачальник занят подготовкой, мы ему не нужны.

***

Домой доехали молча. Тоха сказал, что они с Баст останутся у Яги, Каз кивнул и уехал. В человеческом облике мне было сложно оценить его метаморфозы, но я всё же уверен в том, что видел: он стал больше, чем был.

– Летописец, ты здесь? Покажись, – неожиданно позвала Яга. Делать нечего, я на всякий случай отошёл к выходу и проявился. Она смерила меня взглядом и кивнула в сторону стола. – Сядь, поешь, поговорить надо.

Я настолько обалдел, что послушно уселся за стол и принял чашку чая и бутерброд. Тоха с Баст устроились на диване рядом с апатичным Супчиком, не менее удивлённые. Чего сейчас можно ожидать от Яги, никто из нас не понимал.

– Мой кот погиб, – спокойно произнесла воительница, мыш печально запищал. – Но я в это не верю. Тело бесследно исчезло, так не бывает. Что ты скажешь на это?

Кажется, у людей это одна из стадий горя – стадия отрицания, понятно.

– Я… я не знаю. Мы же в сказочном мире, мало ли, что это могло быть, – как можно честнее ответил я.

– Негусто, – Яга впилась в меня взглядом, но так ничего и не увидела, кроме правды. – Можно спросить ещё, я даже знаю, у кого. Ты не должен это видеть, вообще-то. Рассчитываю на твоё молчание, летописец.

Она сняла с шеи Ключ и открыла дверь куда-то. Постучала. Я услышал голос Ядвиги. Так они всё-таки общаются! После минутных переговоров старая Яга переступила порог квартиры.

– Здравствуйте, все. Что стряслось с тобой, девочка? – пораженно спросила она, вглядываясь в лицо преемницы. – Буря в Лукоморье тобой вызвана?

– Да. На нас напали и ...

Короткий сухой рассказ. Ядвига порывисто обняла Янину, поглаживая по голове, приговаривая «бедная девочка» и «какая несправедливость».

– Я как-то разговаривала с Бальтазаром на тему девяти жизней. Он сказал: «Есть стойкий миф, что кот возрождается в другом месте, где его никто не знает, и ничего не помнит». Как думаете, если теория верна, смогу ли я его найти? Тела не осталось, значит, он где-то есть! – наконец смогла вставить слово Яга. – Я не верю, что он мёртв!

– Наверное, всё возможно, девочка, но я бы не сильно рассчитывала на это, – осторожно ответила Ядвига. – Мир огромен.

Янина не слушала, ей хотелось верить в лучшее. Всем нам хотелось.

***

Старший летописец сидел в жарко натопленном кабинете директора Академии магистра Ворлиана. Ситуация с Ягой требовала немедленного рассмотрения. Беседа не клеилась. Магистр только пил и мычал нечто невнятное.

– Директор! Скажите, почему Яге дали боевого кота? Кто-то что-то знал?

– Воительница, но какой ценой… – глядя в стакан, произнёс директор. – Было предсказание от моей знакомой провидицы: про смуту в Лукоморье, про новый набор, свежую кровь, что сможет навести порядок – и мы готовили Яге компаньона. Самого сильного. Снабдили мощным боевым заклятием, но, очевидно, недостаточно. Жаль Исчадие, он мне нравился.

– Если не вернуть компаньона, нам всем конец! – настаивал летописец. – Есть способы? Пусть самые дикие.

Ворлиан оглядел собеседника, вздохнул:

– Что-то вертится в голове, но не могу поймать за хвост. Мне нужно навестить библиотеку, но моё появление в архиве вызовет подозрения. Если Они решат, что я помогаю, боюсь, и следов моих не найдёте.

– Скажите, что искать. Летописцы не вызовут подозрений. Мы готовы рискнуть, на кону жизнь всего сказочного мира.

Директор вздохнул и зашептал собеседнику на ухо.