Блог Бабы-Яги

Предложила бесу кофе. Устав Яги, пункт «напоить-накормить», раз от двух других отказался. Сидит на лавке, хвостом пол подметает, сыплет комплименты убранству избы, параллельно достаёт из карманов толстовки шоколадки. Скажи кому, что у меня в гостях военачальник, – не поверят. Обычный мужчина, ну разве что рога-копыта, я так привыкла, что и не замечаю.

Ключ реагирует на него: горячий, как кружка, что я подала, хочется снять или вытащить поверх одежды, но я помню реакцию на эту вещь. Не стоит провоцировать. Нечто вертится на языке, смутный вопрос, никак не могу поймать. Пока бес не морщась глотает обжигающий напиток, можно подумать о перемещении Тохи.

– Зачем его в Лукоморье, он же не сказочный герой, а космическая аномалия? Это возможно? Ты же говорил, никто не сможет войти в Убежище, – спрашиваю компаньона.

– Главные герои не могут – да, а про остальных не известно. Если нет – он просто не переступит черту, отделяющую Убежище от мира, – кот асинхронно моргнул. – Мне очень хочется, чтобы получилось, – Трикс должна здесь побывать, активировать свои силы. Насчёт пернатого не знаю, что выйдет. Есть вероятность, что его разорвёт на части.

Отличная перспектива, просто блеск, разбросаем Тохины запчасти по сказочному измерению. Его учитель и ухом не повёл:

– Я их предупредил, должны ждать звонка у твоего дома, – Казимир совершенно по-человечески слизывал с пальцев шоколад. Никогда не обращала внимания, но у него чёрный язык. – Побудет здесь пару деньков, поможет, вон хоть дров натаскать, а мне дело одно уладить надо.

Уж не знаю, что именно помогло, но ускользавший до этого момента вопрос сам сорвался с губ:

– Каз, а может быть так, что у твоего народа появился Ключ-от-всех-миров? Это может объяснить их перемещения.

– Таких Ключей – раз-два и обчёлся. По мирам у нас ходишь ты и Кощей, ты – проводник, Кощей – царь пустоши. К тому же кроме вас Ключом никто владеть не сможет.

– Почему пустоши, если царство мёртвых? Кто проходит сквозь избу, значит, к нему попадают? – святые суслики, поспать бы, и так с трудом соображаю, а ещё новости.

– Нет, хозяуйка, – вмешался кот. – В его царстве остаются неприкаянные, кто ни на небо, ни в преисподнюю не годится, и случайно попавшие в мертвецы – раньше своего срока, ждущие спасения с этой стороны. Погоди, ещё Иваны всякие не заходили в поисках своих возлюбленных.

– Я так понял, Яга завесу не пересекала. – Синие глаза Каза сверлили меня и кота по очереди.

– Вот кто тебяу за язык тянет всё время! Черти лезут, люди гибнут, по пустоши слоняуться недосуг! – почти завыл кот, хлопая лапой по столу.

Я насторожилась:

– Куда-куда идти надо?

– Не надо, но можешь – пойти в загробный мир, ты же Яга. И, я так понимаю, одна из тех двух дверей именно туда и ведёт. – Бес ткнул хвостом в сторону бани и той страшной дверцы, за которой туман.

Я кивнула, у самой в голове пелена. Как водится, когда ты обессилен, события со всех сторон падают, как подарки. И не важно, просил ты это или нет: вот тебе креатив в красивой коробочке. Улыбайся и бери, люди старались, а нужна тебе шоколадка в форме гранаты, что в этой коробке лежит, – так это другой вопрос. Такое ощущение, что я стою на месте, а вокруг марширует парад потустороннего из вояк, зомби, просто мертвецов, бесов – и все несут такие заветные коробочки с сюрпризом.

Бальтазар продолжал брюзжать себе под нос про «вечно суёт свои рога куда не просят».

– Янина, ты это, выдохни, скушай шоколадку, а то энергия твоя сейчас выйдет из-под контроля. Ты так и не спала? – осторожно подвинул мне Казимир молочную плитку.

– Нет. – Ещё ведро кофе, и я буду в порядке. – Налоги платила, к Соловью летали.

Кот навострил уши:

– К нам Черномор пришёл.

– Есть кто дома? – раздался крик, по голосу это действительно он.

Что я говорила про подарки?

– Каз, посиди пока, я с дядькой переговорю. Неизвестно, как на тебя сейчас отреагируют.

Трёхрогий кивнул, меланхолично попивая кофе. Я вышла на крыльцо. Михаил Юрьевич выглядит хмуро, осунулся, даже под бородой заметно. В боевом облачении, видимо, отряд на побережье тренируется, отсюда мне не видно.

– Здравствуйте. Звали? Письма вот доставал, гляжу – от вас. – Усталость в голосе не скрыть.

– Да, звала. Я проводила Алексея и ещё одного, – быстро описала приметы, что запомнила. Черномор кивнул, комментировать не стал. – Давайте пройдёмся, мне есть, что рассказать.

Вы всю историю уже знаете, повторять не буду, а Михаил Юрьевич, конечно, не ожидал рассказа о мёртвых, что упокоиться не торопятся и хотят помочь. Я уж молчу про лифт из преисподней, чьи двери у подножия Дуба. Ох, как потемнел лицом Черномор: не хотел он всё-таки верить в бесов, а теперь не отмахнуться.

– Хороший молодец был, Лёшка. Надёжный, хоть и молоко на губах не обсохло ишо. Вон даже опосля смерти долг исполняет. – Богатырь махнул рукой в неопределённом жесте. – Знаете, мы ведь не лыком шиты. Парни владеют оружием, магией обороны и нападения, пусть не как колдуны, но этого всегда хватало для решения местных проблем. А сейчас что?

– Несложно догадаться – магия против бесов бессильна. Только физическая расправа, пожалуй, – согласилась я, раздумывая, как бы половчее Казимира подсунуть.

– Нас одних не хватит, да и супротив другого мира мы не сражались. Выйти и всем лечь в чистом поле, воронам на поживу?

Вот спасибо, дядька Черномор, сам начал!

– Совсем не обязательно. У нас есть козырь в рукаве – Трёхрогий.

– И чем это он нам козырь? – недоверчиво прищурился собеседник.

Толкать речи экспромтом я способна, только когда волнуюсь, вот как сейчас. Прорывается фонтан красноречия и харизмы – двух столпов успеха в переговорах. В общем, как говорится – Остапа понесло. Варю разговорное зелье: бульон из истории Каза в этом мире – тысяча лет без каких-либо подозрений и с прекрасной репутацией, добавила щепотку ужаса с покушением бесов на меня и его негативной реакцией на это дело, кинула горсть личной истории беса с ароматом трагизма и несправедливости, подсолила его соображениями по поводу возможного захвата сказочного мира и поперчила собственно навыками военачальника. Мне кажется, отличное зелье вышло, с ароматом серы.

Черномор впечатлился. Нескромно, но да – я могу!

– Вы же понимаете, это действительно сила – он знает их слабые места, и война – его профессия. Может быть, поговорите с ним? Он сейчас здесь. – Я стараюсь не сильно мило улыбаться, иначе эффект будет как в приёмной Соловья.

– У меня осталось двадцать семь молодцев – велика армия, – буркнул дядька.

– Так ведь можно созвать других. Я с утра собиралась с Ильёй Муромцем поговорить.

Рассказала ему смутный план по мобилизации богатырей: потолковать со всеми, что есть. Тройка самых известных, далее семь богатырей мёртвой царевны, Никита Кожемяка и многие другие, не столь популярные в массах, дружины местных правителей. Работы очень много.

– Они ведь все здесь, Михаил Юрьевич?

– Здесь-то здесь, да взаимодействия между нами никакого. Да и как собрать всех? Сколько времени уйдёт?

– Пошлём голубей с письмами, похоже, – встрял до того молчавший кот.

– Не понял, – растерялся богатырь.

– Я сейчас попробую провести в Лукоморье своего друга, у него уникальная способность обращаться в стаю голубей, – поддакнула я, хотя до прошлой секунды даже не думала об этом.

– О, как, – крякнул Черномор и подкрутил усы.

Он помолчал, глядя вдаль.

– Я сейчас вернусь и поведаю своим добрым молодцам, что сотоварищи полегли от козней бесовских, о грядущей междоусобице с незнакомым врагом и помощи от такого же рогатого. Предстоит сложная беседа, и не одна бочка мёда для этого нужна. Ты ручаешься за Трёхрогого?

– Да, – уверенно ответила я.

– Можно мне поговорить с Черномором наедине, хозяуйка? – внезапно попросил кот.

Я удивилась, но отошла.

Бальтазару потребовалось несколько минут. Богатырь внимательно слушал, гладил бороду, искоса поглядывал на меня. Или мне почудилось, или компаньон сказал слово «пророчество», я больше не услышала ничего.

Михаил Юрьевич обернулся ко мне, подошёл:

– Я сделаю, что смогу, убедили. Готовьте письма, я встану рядом и буду говорить так же, как вы, с каждым, кто откликнется. Медлить нельзя.

Черномор откланялся и ушёл к своим, я хмуро посмотрела на кота:

– Что ты ему сказал? Я не люблю тайны. Какое такое пророчество?

– Один разговор, что я подслушал однажды в академии, неизвестно, правда или нет. Узнаешь в своё времяу, не ворчи. Дело сделано – это главное. Осталось голубя сюда провести.

И исчез, чтобы появиться уже возле избушки. Вот ведь себе на уме. Я ещё постояла немного, размышляя о способности компаньона исчезать и появляться, это похоже на мерцание. Так и буду называть. «Мерцай отсюда, хитрая морда!» – можно сказать, если в край допечёт.

Как же хочется спать.

***

В избе идиллия и тишина. Супчик спит, Трёхрогий с чайником ходит, кот растянулся на лавке.

– А я тебе чай зелёный заварил, выпей, очень тонизирует, – подвинул мне Казимир кружку.

Пересказала бесу разговор, выпила чай и...

***

Летописец. Заметка №7

Происходящее в Лукоморье не перестаёт меня удивлять. В частности – отношение Казимира Трёхрогого к Яге. Я не силён в данном аспекте межличностных связей – летописцы одиночки по природе своей, так что записываю подробно, этот эпизод необходимо будет проанализировать.

Подобного поворота событий я не ожидал. Яга выпила чай и без чувств повалилась на стол. Кот озадаченно обнюхал хозяйку.

– Ты что, опоил её? – зашипел он на беса, когти заскребли по полу, шерсть дыбом, вот-вот бросится.

– Снотворное дал, ничего плохого, пока она человек, такое работает. Пара часов отдыха ей необходима. Не кидайся на меня, злобный комок шерсти, избу разнесём, тут и так посуды целой нет.

– Дьявол! – щёлкнул зубами кот.

– Ну, почти, – хмыкнул бес.

Бальтазар ещё ходил кругом, успокаивался.

– Кто вообще с собой снотворное носит?

– Я. Знаешь, как часто спасало от болтливых женщин и утомительных вечеров?

Бес взвалил Ягу на плечо, как мешок с картошкой, поднял на второй этаж и уложил на кровать. Бальтазар укрыл сверху покрывалом.

Пока Яга спала, эти двое шептались на крыльце:

– Плохи дела у Янки, а?

– Да, неважно, – Бальтазар косо глянул на беса. – Тебе-то что?

– Я её как на пороге своём увидел, ауру считал. Штормит так, что меня едва не снесло. Хорошо себя в руках держит, могло закончиться далеко не парой взорванных лампочек. Сейчас смотрю – вся эта резкая смена имиджа выдаёт стресс и без анализа. Зачем, ты думаешь, я подмастерья своего сюда притащить хочу? Пусть поработает, шут гороховый, отвлечёт.

– Ты прав, мастер, ей сложно даётся предназначение. Проводы знакомого очень подкосили, видел бы ты её лицо в тот вечер. – Бальтазар запустил когти в доски. – Ягуся добрая, не закалённая, домашняя, как у людей говоряут, «пороху не нюхала», а кинули в пекло. Она справится, яу верю, но какой ценой, неизвестно.

– Что это за текст над дверями написан? Выглядит очень жутко, – поинтересовался бес.

– Это выдержка из её контракта.

– М-да, я бы тоже не радовался.

Они долго сидели молча, а потом Казимир ушёл, сославшись на дела.

Лично я не понял, с чего вдруг Яге переживать, провожая едва знакомого человека, и почему все так беспокоятся о ней. Мне не знакомы такого рода эмоции. Работа есть работа. Устроили тут кружок психоанализа.