СЕМЕЙКА АДДАМС
«Заплати налоги и летай спокойно!» – с этой мыслью я проснулась.
Чувствую себя как выжатый лимон – несколько часов сна после таких испытаний явно мало. С трудом растолкала кота: дрыхнет без задних лап, даже шелест пакетика с кормом не заставил его оживиться – тоже выдохся. Один Супчик в порядке – вон висит на балке, крыльями обернулся. Завидую.
– Куда тебяу несёт в такую рань! Дай поспать, ночью, небось, опяуть рабо-о-о-тать, – канючил компаньон, отмахиваясь лапой.
– Некогда, хочу посмотреть на того сборщика налогов, оплатить что надо да летать без оглядки. К тому же, где Соловей Разбойник, там и Илья Муромец должен быть, а мне нужны богатыри.
– Не хозяуйка – изверг, клянусь хвостом! Я жаловатьсяу буду на плохие условия труда!
Исчадие не в духе, достала ещё пакетик корма.
Две кружки кофе отправились в аксессуар сезона – мешки под глазами. А то, что я сильно похожа на зомби, так это ничего, со всеми бывает. За пятьсот с лишним лет найду время выспаться. Я обещала Тохе, но не уточнила, когда.
– Это вилами на воде писано, Ягуся. Не каждый год Илья Соловья убивает, и не постоянно рядом находится. Насколько мняу известно, персонаж нанят более семидесяти лет назад и жив до сих пор – значит, не проворовался окончательно. История хоть и зациклена, но по времени непредсказуема, – соизволил поговорить кот, нещадно зевая.
Поел – подобрел, оно всегда работает.
– Всё равно летим, – я открыла сундучок с монетами, гадая, хватит ли мне этого на налоги. Как по мне – выглядит внушительно.
Сели прямо на полу, высыпали часть монет. Как я упоминала: есть лебеди и более старые, попробую вам рассказать. Лебеди в основном золотые, пара серебряных, монеты «дубок» с чеканными изображениями звёзд и листьями дуба, совсем странные медные монетки, по форме похожие на треугольники сыра с отверстием для шнурка, – зуб. Бальтазар говорит, вся монета состояла из шести зубов, на каждой части – свой растительный орнамент. Серебряная, похожая на шестерёнку с рунным орнаментом и сердцевиной в виде ореха, – око. И квадратные золотые монеты «цаз» с размытым изображением, похожим на кота.
– Один золотой лебедь равен ста серебряным, – пояснил компаньон. – За остальные монеты не знаю, сколько лебедей дадут, надо найти скупщиков старого, но русалка отдала тебе клад – это точно.
Я достала со дна шкатулки оставшиеся деньги и нашла какие-то мелкие тусклые овальные чешуйки с кусочками изображений и обрывками текста, будто кто-то разбил целое на части величиной с половину ногтя. Я таких раньше не видела.
– Неожиданно найти деньги не из сказочного мира, – кот лапой подгрёб к себе мелочь. – Они появились еще во времена древней Руси, до нашествия татаро-монгол. Называются, по своей форме, «чешуя». Возможно, с кем-то из работников сюда попали.
Профессор Бальтазар лучше ознакомлен с экономикой техномира, нежели Лукоморья. Вот что рассказал: деньги эти не имели номинала, их оценивали по весу. Монеты взвешивали на весах и расплачивались ими за товар. Чеканили из куска серебряной и медной проволоки соответственно. Этим и объясняется уникальная форма монет. Часть проволоки отсекали и кусочки ставили на штемпель. Поскольку изображение полностью на кусочке не помещалось, без остальных частей сложно сказать, что именно набито.
– Говорят, что выражение «отслюнявить деньги» пошло от чешуи, – добавил кот в конце рассказа. – Чтобы не теряулись, их носили во рту – под языком или за щекой, соответственно, отслюнявливали.
– Фу, как негигиенично, – поморщилась я.
– Это лишь версия, на самом деле, если кто-то так и делал, то вряд ли поголовно. Сейчас уже сложно сказать.
Я отложила чешуйки в сторонку и присмотрелась к шкатулке: кажется, внутри она меньше, чем снаружи. Двойное дно? Осмотрела со всех сторон, перевернула, потрясла, решила, что права: внутри что-то глухо стучало. Пришлось повозиться с ножом, обзавестись парой заусенец, но дно я открыла. Нашим глазам предстала плоская глиняная бутылка с запечатанным сургучом горлышком.
– Что, если там джинн? – я радовалась, как ребёнок.
– Конечно, губу закатай и сплюнь, не хватало ещё! Без того проблем мало? – фыркнул кот. – Открывай давай.
Под сургучом оказалась очень твёрдая деревянная пробка, штопором не взять. Я потрясла бутылку – ничего не булькает. Посовещались, решили разбить. На всякий случай не в избе, потому стукнули о камень на поляне. Среди осколков лежал пожелтевший свиток. Осторожно развернула бумагу, она не осыпалась, не трескалась, при ближайшем рассмотрении и вовсе оказалась тонким холстом с картой.
– Бальтазар, смотри! Дуб, Скляные горы, – я водила пальцем по коричневым линиям вдоль побережья, отмечала острова в море и некие знаки посреди водных просторов.
Эта карта отличалась от моей: у местных гор имелось название, а также был обозначен ещё один невысокий горный хребет Керста, отрезанный от остального мира рекой Истаяти, которые на выданной Черномором карте отсутствуют. Что с ними случилось?
– Потерянное название, сейчас просто горы, других-то нет, и реки этой нет. – Кот всмотрелся в карту, ткнул когтем в утерянную горную цепь. – В них обозначена пещера Горыныча.
– А в Скляных горах – замок Кощея! – палец замер на флажке с подписью. – Почему карты такие разные? Куда делся горный хребет и река?
– Яу не знаю, никогда не видел и не слышал. Может, выдумка.
– Проверим потом, слетаем к Кощею, сейчас не до этого, – я аккуратно скрутила холст.
Если эта древняя карта правдива, то нас ждут открытия. Кажется, я должна Селине, как земля колхозу. Сложно рассчитаться за такой подарок.
Вот стою посреди избы, очень напряжённо думаю, куда спрятать свои неожиданные сокровища. Тайник бы… В ответ на мои мысли одна из половиц приподнялась, открывая приличных размеров пространство.
– Здорово, – буркнула себе под нос, пряча карту и деньги.
Смешанные чувства. Чтобы вы поняли, я тут уже думала про приличную уборную в доме, очень настойчиво думала, но изба осталась глуха к моим просьбам и приходилось кормить комаров на улице. Мелким кровопийцам всё равно, что хозяйка леса перед ними, – чесалась я, как все смертные!
***
– Бальтазар, помню, ты мне предлагал волосы в чёрный покрасить и глаза подвести, чтобы готика получилась, – я вышла на крыльцо в новом образе. Хочу, чтобы господин Соловейчик меня всерьёз воспринимал, образ весёлой рыжей девчонки мне сейчас совсем не к месту. Баба Яга должна соответствовать.
Нет, волосы я не покрасила, у меня рука не поднимется, зато нанесла тёмный макияж и переоделась в мрачный наряд: длинная чёрная юбка, футболка с черепом, кожаная куртка с клёпками и тяжёлые ботинки. Кот оглядел с ног до головы, задумчиво постучал хвостом:
– Мняу нравится, тени отлично выделяют твоё око, довольно зловеще. Только в такой одежде ты всех местных распугаешь, а хотела ещё посуду деревянную купить где-нибудь, Мэрилин Мэнсон в юбке.
– Местные переживут, а гостям всё равно, хоть без одежды ходи. К тому же, неизвестно, останутся ли у нас деньги после уплаты налогов.
Пусть язвит сколько угодно, сам вон чёрный и мыш чёрный, теперь мы гармонируем.
Положила для Михаила Юрьевича письмо с просьбой о встрече в почтовый ящик у Дуба, надеюсь, к ночи мы вернёмся и поговорим с ним. Создавать протекцию бесу… Понадобятся твёрдость, авторитет, доброжелательность, аргументы и обаяние в одном флаконе. У политики острые ноты серы, кто бы мог подумать – уникальный аромат, не всем по душе. Тем сложнее и интереснее его продать. Надеюсь, моих навыков психологии хватит.
– Я думаю, мы в избе отправимся, – сказала я коту, разглядывая карту. Судя по всему, далеко, в ступе лететь устанешь. – Кстати, как в Лукоморье расстояние считают?
– Верста, сажень, локоть.
Чудесно. Стоит обзавестись шпаргалкой.
– Ладно, полетели за сто верст киселя хлебать. За реку Смородину, к Соловью-разбойнику, – вздохнула я и крепче ухватилась за скамью.
Прыжок, торможение, подозрительный звяк посуды и «русские горки» на финише.
– Скверно, – высказался Супчик, устраиваясь на моём плече.
– Согласен, – кот вытащил свои огромные когти-якоря из половиц и, покачиваясь, направился к двери.
Встали мы не в лесу, а на вытоптанной поляне напротив высокого деревянного терема. Трёхэтажное бело-голубое строение на каменном фундаменте, резные наличники и карнизы, на самой верхней башне под крышей выточено стилизованное солнце. Балконы с изящными оградами, столбики богатого крыльца с изображениями диковинных зверей. Мастерство плотников во всей красе; превратить дерево в кружево и живой рисунок – это талант. Потрясающе.
Честно говоря, я не сразу поняла, что место людное, – настолько засмотрелась на красоту. Оказывается, мы на парковке. Да-да, сказочной парковке: длинные коновязи с десятком разномастных лошадей, упряжка меланхоличных вороных, парковочные места для мётел, их сейчас нет, это я по соответствующей табличке поняла. Наша изба встала в дальнем конце, пытается сойти за обыденный пейзаж, мнётся с лапы на лапу.
– Не ломай комедию, изба, – говорю, а самой смешно. Может, вправду имя ей дать надо.
Я взяла несколько десятков золотых монет, спрятала в карман. Дом опустился вниз, выпустил нас и повернулся задом.
Красивая металлическая табличка с завитушками на добротной двустворчатой двери гласила: «Жихан Соловейчик. Налоговая служба. Режим работы – ежедневно с 8 до 19».
Я толкнула тяжёлую створку, и мы вошли в обширную приёмную. Большие диваны, обитые красным бархатом, столики с бумагами, чернильницы, перья. Одна дверь в кабинет.
Посетители молча ждут, богатырей среди них не видно – мужчины в традиционных кафтанах до колен, подпоясанные кушаками, на них висят увесистые кошели, порты в сапоги заправлены, мнут шапки в руках и хмуро смотрят на нас исподлобья. Несколько дородных женщин в платках и богато вышитых одеждах до пят покосились и отшатнулись, зашептались меж собой. Никого в лаптях нет – значит, все богатые. На этом мои познания в одежде древних закончились. Я ухмыльнулась и пристально обвела взглядом присутствующих. Вижу недоумение на лицах: странная одежда, огромный кот, мыш на плече, боевой раскрас на лице. Отводят взгляд.
– Баба Яга, если не ошибаюсь? – из кабинета выглянул взъерошенный конопатый парнишка. – Проходите следующей, как посетитель выйдет. Котика оставьте в приёмной.
Бальтазар ни секунды не медля открыл свою огромную пасть и как зашипит! Посетители вжались в стены, парнишка присел от испуга и пробормотал:
– Впрочем, конечно, ежели необходимо, то с собой возьмите, да.
И исчез за дверью. Я почесала компаньону затылок, очень хотелось смеяться, но держу лицо. Всё в порядке, так и надо. «Баба Яга, поди ж ты», – шептались люди. Никто не возмущался, что вперёд очереди лезу. А вот поди ж ты! Прилетела платить, аки все. Интересно, сколько налогов у Кощея?
Из кабинета вышел мужчина с окладистой бородой, увидел нас, отскочил в сторону и бочком, бочком, вдоль стеночки начал пробираться к выходу.
– Фееричный успех у мужского пола, хозяуйка, – рассмеялся кот. Я даже не обиделась – что хотела, то и получила. Пойдём пугать сборщика налогов.
Соловей-разбойник, он же Жихан Соловейчик, он же Хрен Сгорыныч, восседал за огромным дубовым столом, утопая в кресле, обитом чёрным бархатом. Вид имел презабавный: сам круглый, как колобок, лысина едва возвышается над столешницей, тонкие усики над пухлыми губами, лопоухий, пухлые ручки, толстые пальцы с наколками считают золотые монеты. Сам весь в пёстром – из-под зелёного кафтана видна красная рубаха. Не Соловейчик он, а Канарейчик. Рядом сидит, прямо, словно кол проглотил, уже знакомый парнишка с пером наготове. Секретарь, значит. Я удобно устроилась в кресле напротив, Бальтазар сел рядом. Ждём, когда на нас обратят внимание. Вернее – это я жду, кот просто бахнул своей лапищей по столу и как рыкнет:
– Шикарный прикид, поделитесь портным!
Парнишка икнул, налоговый инспектор подпрыгнул, взглянул на нас, мгновенно вспотел, так что лысина заблестела.
– С-спасибо, – сдавленно прошептал и оттянул ворот рубахи. – Баба Яга, здравствуйте.
– Здравствуйте, – вежливо улыбаюсь я. Очевидно, мой чёрный макияж при улыбке выглядит ещё более устрашающе, чем до, так что Соловейчик отвёл глаза и засуетился, перебирая бумаги:
– Сынок, где декларация Яги? Я давеча видел, отправить не успел. Столько дел, столько дел… Недоимки, уклонисты, заботы.
Парнишка ловко вытащил из кучи нужную бумагу и протянул мне дрожащей рукой. «Сынок» – семейный подряд, значит. Я больше ничего не подписываю не глядя, вы же понимаете, поэтому вдумчиво читала. Тишина в кабинете, слышно, как урчит в пузе у кота и стекает пот за шиворот чинуши. Судя по декларации, я должна десять золотых лебедей в год. Оплата включает в себя налоговый сбор на всё моё летающее имущество. Никаких мелких шрифтов. Однако несколько моментов уточнить надо.
– Что с домом моим? А ну как пришлёте на имущество, на землю? – в роль вошла хорошо, голос звучит как надо – в меру равнодушно, но твёрдо.
– Изба налогом не облагается, поскольку постоянного места прописки нет. По той же причине налог на землю отсутствует, – утёрся рукавом Жихан.
– Можно мне информацию по налоговым сборам в Лукоморье в письменном виде, есть брошюры с информацией? Не хочу ничего упустить, – попросила я.
Хрен Сгорыныч свистнул так, что уши заложило, Супчик заверещал и вцепился когтями очень больно.
– Сейчас будет, – натянуто улыбнулся чиновник. Это я по смыслу догадалась, поскольку в ушах стоял звон.
В кабинет вбежал ещё один парнишка, как две капли воды похожий на первого:
– Звали, батюшка?
– Принеси информацию обо всех налогах Лукоморья, да живее, – велел отец.
– Давайте я оплачу, пока жду, не будем время терять, – звякнула я монетами.
Сын-секретарь протянул мне ещё один бланк, на нём уже вся информация расписана, только подписи поставить. Сервис, однако. Оплатила, расписалась, Соловей чиркнул свои подписи и прибрал деньги к рукам. Вот так, ничего выдающегося, обычная бюрократия. Тут и мальчик вернулся с тонкой стопкой скрепленных тесьмой бумаг.
– А скажите, господин Жихан, Илья Муромец поблизости? Мне он по важному делу нужен, – без всякой задней мысли спросила я.
Соловейчик побледнел:
– Нет, он наезжает раз в месяц, вот неделю тому был, всё проверил, деньги забрал, уехал. В Киеве он, у князя в дружине. Вы уж, как увидите его, передайте, что всё в порядке, обслужили вас хорошо, лишнего не взяли. Ежели вы довольны, разумеется.
Я кивнула, забрала бумагу об оплате, попрощалась, и мы ушли. Иду и чувствую, как взгляды спину сверлят. Обернулась. С балкона за мной наблюдали женщина и семеро детей разных возрастов – все друг на друга похожи. Видимо, семья Соловья.
Да и леший с ними, у меня с Соловьём дел нет, это Ильи Муромца забота. Вернёмся, передохнём, решим, идти ли к нему в Киев сегодня.
***
Прошло всего несколько часов, день в самом разгаре, богатырей на побережье нет, набросала список дел, сели обедать. Вдруг Ключ нагрелся. Пока я соображала, что к чему, внизу заорали:
– Избушка-избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом!
И дом пришёл в движение. Серьёзно? Кому я понадобилась...
Вышли на крыльцо – внизу Казимир собственной персоной. Вот уж чёрт из табакерки, не ждали.
– Рыжуля, выглядишь потрясно! – оглядел меня бес и сгрёб в объятия. Да когда же он прекратит?! – Тебе очень идёт – выглядишь зловеще! И кот тоже, гхм, очень внушительно, уважаю. Буду называть вас – семейка Аддамс.
Трёхрогий хмыкнул. От ночной задумчивости не осталось и следа, он снова улыбался во все тридцать два. Как будто не полдня прошло, а несколько недель.
– Ну, проходи, коль не шутишь. Баньку истопить, спать уложить? – съехидничала я.
– Не в том контексте, что ты предлагаешь, – подмигнул Каз и загрохотал копытами по полу. – Я чего пришёл – Тоху сюда притащи, сам не могу его провести. Попробуй ты через избу.
А что, так можно? Курлык, блин.