Путь к истокам

61 глава: Игра в чужие лица

От третьего лица

Ежегодный вечер, который Гораций Слизнорт традиционно устраивал в отдалённом крыле Хогвартса, в этом году отличался особой роскошью. Под мелодии магического оркестра помещение сияло отблесками чар и мерцанием поднятых бокалов.

Сириус Блэк выделялся даже среди эксцентричных гостей. Его наряд, будто сотканный из теней, подчёркивал золотую маску в форме черепа пса. Он направился к фуршетному столу, чтобы взять бокал для своей спутницы в алом плаще — Аскании, которая на другом конце зала беседовала со Стеллой.

Когда Сириус потянулся к напиткам, профессор Слизнорт, оборачиваясь к нему, едва не выронил бокал. Золотая маска и мрачный силуэт напомнили ему совсем иных личностей — не таких светских, не таких безопасных.

— Мерлин, мистер Блэк! — воскликнул он, прижимая бокал к груди. — Я уж подумал, что один из Пожирателей Смерти решил почтить нас визитом!

Сириус усмехнулся, приподняв маску и открыв лицо с глазами, сверкавшие насмешливым огнём.

— Разочарую вас, профессор, — тихо ответил он. — Я всего лишь ваш нерадивый студент, не успевший позабыть, как вы любите эффектные появления.

Слизнорт неловко рассмеялся, пряча смущение за привычной добродушной улыбкой. Конечно, он любил эффектные появления — но именно поэтому никогда не приглашал Мародёров в свой клуб, как бы талантливы они ни были.

— Ах, ну конечно, конечно! — замахал он рукой. — Как всегда, ты с чувством драматизма.

Блэк вновь опустил маску и, взяв два бокала, окинул взглядом зал. Есть старые завсегдатае клуба, но есть и люди желтых пресс, которым обычно нет пропуска к вечеринкам Слизнорта.

— Много новых старых лиц в этом году, — заметил Сириус, наблюдая за толпой.

Слизнорт чуть замялся и натянуто улыбнулся: — Да... я, хм, пригласил своих прошлых студентов. Хотел чтобы старшое поколение давал вам больше стимула в жизни.

Сириус прищурился. Манера речи профессора выдавала лёгкую растерянность, словно тот и сам не до конца понимал, кого и зачем собрал. Но Блэк же знал причину — и только что получил подтверждение.

Гораций Слизнорт находился под заклятием «Империус». Через него сюда пригласили людей Лорда Реддла и представителей желтой прессы — свидетелей его грядущего триумфа.

Лорд Шафик предупредил Сириуса об этом. Тогда же дядя Аскании ментально попросил его отвлечь девушку, которая уже начинала что-то подозревать. План должен был стать для неё сюрпризом, но утаить что-либо от Аскании было почти невозможно. Появление Стеллы послужило для них желанной паузой, и они рассчитывали, что это отвлечёт её внимание на продолжительное время.

— Несомненно, — поддержал разговор гриффиндорец, — наверняка кто-то из ваших бывших студентов придёт порадовать вас. Если один из ваших любимчиков всё же объявится — представьте меня первым.

— Разумеется, мой мальчик! — натянуто воскликнул Слизнорт, но этим не обманул Блэка.

Кивнув, Сириус собрался вернуться к своей спутнице. Но, оглянувшись, понял, что потерял из виду алый плащ. Сердце болезненно кольнуло тревогой. Он уже собирался обратиться к рыцарям, как чья-то рука сжала его локоть.

— Дорогой, не меня ли ищешь?

Сириус обернулся. Перед ним стояла Неши — его любимая. Те же глаза, та же улыбка. Он бы радостно завилял хвостом, будь сейчас в облике собаки. Но вместо этого в груди закипела ярость, и он едва сдержался, чтобы не оскалиться.

Сорвать с неё чужой плащ. Вытрясти правду при всех. Заставить признаться — зачем она украла лицо его Неши?

— Милый... — «Аскания» растопила его мрачные мысли ласковым, почти льстивым голосом и протянула руку к его маске, за которой скрывался хищный взгляд Блэка.

Он резко отстранился, сунув ей в руку бокал, словно это был не подарок, а досадная помеха. Самозванка замялась — в её влюблённых глазах мелькнули растерянность и страх, но она тут же натянула улыбку.

— О чём Стелла хотела с тобой поговорить? — спросил Сириус, стараясь скрыть напряжение. Голос звучал ровно, но ледяным, лишённым той живости, что обычно согревала каждое его слово.

— О своих поступках. И она... она извинилась, — ответила девушка, и её тон стал чуть серьёзнее. Глаза её метались, пытаясь найти его взгляд сквозь чёрную маску, будто пытаясь доказать правдивость своих слов. — Говорила, что у неё были на то причины.

— Интересно, какие? — в его голосе звякнуло железо.

— Обещала рассказать, когда всё устаканится.

— Ты вообще слышишь, что говоришь? — резко бросил Блэк, и тут же рассмеялся — коротко, с лёгкой издёвкой: — Обычно моя дьяволица сама всё выясняет и ставит на место.

— Ну что ты... — Она провела свободной рукой по его плечу, задержавшись чуть дольше, чем стоило бы. — Не стану же я портить этот вечер, раз уж провожу его с тобой. Да куда ей деваться? Пока она как на ладони — разве что в Хогсмид сбежит до конца учёбы. А этот вечер важен... особенно для него.

На последних словах девушка улыбнулась, и улыбка вышла слишком сладкой, слишком приторной для его Неши.

Она не назвала имён, но её намёки были до жути точны. Незнающий мародёр легко мог продолжать верить: перед ним — Аскания. Схожесть манеры речи не оставляла сомнений.

Но Стелла выдала себя, едва только обратилась к Сириусу по ласковому прозвищу. Аскания никогда так не делала. Она вообще не называла его «милый». Она предпочитала остроумные, колкие клички, придуманные специально для каждого. А ещё она знала, как он любит, когда она произносит его имя — просто «Сириус», но так, что у него поджилки тряслись.

Сириус мог бы разоблачить её прямо здесь, при всех. Мог бы сорвать маску с её лица, обнажив жалкую самозванку. Но сегодня был особенный день для настоящей Аскании: её родители наконец возвращались в общество, и ей больше не придётся прятаться под чужим обличьем. Именно этого у неё пытались украсть Стюарты.

Аскания посвятила его в новые открытия — те, что почерпнула из доклада демона Асмодея и со слов сварливого предка Фергуса. Эти сведения давали Сириусу понимание того, кто стоит за её исчезновением. Несмотря на непоколебимую веру в свою девушку, открывшиеся обстоятельства лишь усилили его тревогу.

Блэк не собирался прощать это. Старшего Стюарта он разберёт по косточкам — медленно, с наслаждением. Младшую — Стеллу — трогать не станет: от одного его присутствия она и так счастлива. Её суд будет зависеть от обстоятельств. Если Сириус успеет найти Неши и приведёт её — решение примет она. Если же нет... тогда в зал войдёт не благородный лорд Реддл, а разгневанный Лорд Волан-де-Морт.

— Милый, ты что-то долго в облаках витаешь? — Голос самозванки выдернул его из мыслей. — Может, выйдем на свежий воздух?

Блэк усмехнулся — коротко, сухо, почти беззвучно.

— Нет. Я беспокоюсь, что Питер не привезёт огневиски, как договаривались. — Он импровизировал на ходу, и это давалось ему легко. — Давай я отлучусь ненадолго.

Стелла тут же загородила ему путь, ухватившись за рукав:

— Я помогу!

Парень глубоко вздохнул, изображая досаду.

— Так не пойдёт. Ты же тогда всё узнаешь...

— Что узнаю?

— Эх... — Он картинно покачал головой. — От тебя и правда ничего не скроешь. Но позволь этому джентльмену сделать тебе сюрприз. — Сириус включил всю свою харизму и природную изворотливость Блэков, улыбнувшись той самой улыбкой, от которой таяли сердца. — А пока составь компанию...

Взглядом он нашёл Валета Червей, взял самозванку за ледяную руку и потянул за собой.

— ...Джеймсу. Он с Лили хоть как-то отвлекут тебя, пока я готовлю тебе подарок.

Подойдя к ним, он отпустил Стеллу и одним едва заметным жестом — тем самым, что использовали только в их кружке, провёл пальцем по горлу, затем указал на неё и на свои глаза: «Она не та, за кого себя выдаёт. Смертельно опасно. Следите за ней. Я найду настоящую».

Не дожидаясь кивка, он оставил девушку и растворился в нарастающей толпе.

Питер, погружённый в свидание и ролевые игры с Мэри, не сразу отреагировал на команду друга. Но едва «Аскания» попыталась догнать Сириуса, он опомнился.

— Ну что, как тебе вечер, Красная Шапочка? — спросил он, перегораживая ей путь.

Петтигрю не был уверен, перед кем стоит: та ли это самая Аскания... или её подмена. После того как Сириус и Аскания начали встречаться по-настоящему, они устраивали такие розыгрыши, что другим приходилось дважды проверять очевидное.

— Минуту назад всё было прекрасно, — недовольна ответила девушка, оглядываясь на толпу в надежде увидеть Сириуса.

Увидев, что «Аскания» не пытается проклясть его за обращение, Питер поверил Сириусу — и стал серьёзным.

***

Чтобы подстраховаться — и не дать будущему тестю испортить свою репутацию после столь долгого отсутствия — Сириус сделал несколько кругов по залу, сдерживая нарастающее нетерпение.

К его удаче, нужные люди оказались в одном месте. Они склонились над чем-то, что мерцало в их руках — от фиолетового до жёлтого, переливаясь, как живое.

— Наверное, Эйнгил потеряла, — предположил Регулус, поднимая находку.

— Она наложила на себя защитные чары. Просто так у неё даже волосинки не упадёт, — возразил Северус.

— Значит, это принадлежит МакКиннон? — вмешался младшекурсник. — откуда она здесь?

Мальчишка тут же перехватил браслет двумя пальцами, будто боясь оскверниться собственной догадкой. Регулус и Марлин по-прежнему не выносили друг друга.

Сириус, услышав их слова, вдруг вспомнил: у «Аскании», оставшейся с Питером и Мэри, тоже был браслет. Если парные браслеты здесь ... значит, Марлин тоже в опасности.

— Вот почему она не предупредила... — тихо пробормотал он.

Слизеринцы заметив его, насторожились и потребовали объяснений.

Сириус без промедления наложил заглушающие чары, затем коротко, но чётко изложил суть: подмена, исчезновение настоящей Аскании, роль Стеллы Стюарт. После чего начал отдавать приказы.

— Сыворотка Правды? — язвительно фыркнул Северус. — Думаешь, такая вещь валяется у меня в кармане?

— Да, — без тени смущения ответил Сириус. — Если нет — подойдет любое зелье, которое заставит Стеллу говорить правду. Сейчас не время капризничать. Они в опасности. Пусть «продегустирует» — а ты понаблюдай за реакцией.

Будь иная ситуация, Северус непременно отпустил бы пару ядовитых замечаний. Но сейчас он лишь кивнул и, уже направляясь к складу зелий профессора Слизнорта, бросил через плечо:

— Ты всё больше становишься похож на неё.

Сириус уже собирался отдать последние распоряжения, когда Регулус шагнул вперёд.

— Я предупрежу Рабастана.

Сириус дёрнулся, как от удара.

— Что?

— Рабастан Лестрейндж, — спокойно пояснил Регулус, хотя в глазах мелькнуло понимание реакции брата. — Тебе нужно кто-то кто предупредит старших. И для Аскании он теперь названный брат. Если кто-то и сможет подойти к Шафику без паники и объяснить всё тихо — то только он. Сам знаешь, Долохов в пылу гнева такого наколдует...

— Я знаю, кто такой Рабастан, — процедил Сириус сквозь зубы. — И знаю, кем он пытался стать для неё.

— И именно поэтому он сделает всё, чтобы её найти, — жёстко отрезал Регулус. — Время, брат. Решай.

Секунду Сириус боролся с желанием послать Лестрейнджа куда подальше. Бывший ухажёр. Человек, который смотрел на Асканию с такой болью, что Сириусу всякий раз хотелось стереть это выражение с его лица. А теперь ещё и «названный брат» — надо же, как повернулось.

— Чёрт с тобой, — выдохнул он. —Но ты должен стать мной.

Он снял с лица маску и протянул её брату.

— Потеряешь — ты не жилец.

Регулус принял маску с той же серьёзностью, с какой принимал боевое крещение. Надев её, младший Блэк стал неотличим от того, кем был Сириус минуту назад — весь в чёрном. Оставалось лишь чуть удлинить каблуки обуви, чтобы зрительно уравнять рост.

— Предупреди Лестрейнджа, — бросил Сириус. — А потом — отвлекай Стеллу. Не дай ей дальше принимать Оборотное зелье, не хочу чтобы ее лик осквернили.. Северус подойдёт позже.

Регулус кивнул и скользнул в толпу, а Сириус выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что враги не успеют первыми.

Пока Сириус направлялся к выходу из пиршественного зала, чтобы достать Карту Мародёров и активировать руны поиска, Регулус уже нашёл Рабастана.

Лестрейндж стоял возле фуршета, лениво потягивая шампанского. Рядом с ним, изящно облокотившись об стул , стояла девушка — Роуз Темберлин. Та самая, что училась в одной школе со Стеллой, но держалась особняком. Нейтральная, умная, с цепким взглядом и лёгкой улыбкой, которая ничего не обещала, но многое позволяла. Регулус заметил, как Рабастан чуть наклонился к ней, когда она что-то говорила — не так, как слушают светскую знакомую, а с искренним интересом.

Жаль отвлекать.

— Лестрейндж, — Регулус шагнул вперёд, и его голос прозвучал жёстче, чем обычно. — На пару слов.

Рабастан обернулся. Увидел чёрную маску, знакомый разворот плеч — и внутри всё привычно дёрнулось. Блэк. Старший.

— Какими судьбами, Блэк? — протянул он с ленцой, скрывающей готовую вскипеть неприязнь. — Решил пополнить ряды моих собеседников? Или маска мешает разглядеть, с кем я тут... общаюсь?

Роуз перевела взгляд с одного на другую, почуяв напряжение, но осталась на месте — скрестив руки, с любопытством наблюдая.

— Наедине, — отрезал Регулус, игнорируя выпад. — Это не терпит отлагательств.

Рабастан хмыкнул, но что-то в тоне заставило его насторожиться. Он коротко глянул на Роуз:

— Прости. Дела.

— Я никуда не тороплюсь, — пожала она плечами с лёгкой усмешкой. — У вашего декана прекрасные коллекции.

Рабастан кивнул и отошёл с Регулусом в тень полотны, подальше от чужих ушей.

— Ну? — бросил он, скрещивая руки на груди. — Что такого срочного, что ты решил нарушить моё...

Он не договорил. Прислушавшись эмоциям, Рабастан не ощущал того, что привык ассоциировать с Сириусом Блэком. Ни привычной яростной бури, ни ревности, ни вызова. Вместо этого — ровная, холодная сосредоточенность и лёгкое напряжение. Совсем другой оттенок.

Он прищурился:

— Ты не Сириус.

Регулус дёрнул уголком губ — усмешка вышла кривой.

— Догадливо. Нет времени объяснять, как я выгляжу в его маске. Аскания в беде.

Рабастан замер. Эмоции схлопнулись в точку.

— Говори.

— Стелла Стюарт пьёт Оборотное и ходит в облике Аскании. Где настоящая — неизвестно. Сириус уже ищет. Нам нужно, чтобы ты предупредил лорда Шафика. Тихо. Без паники. Чтобы руский не бросился искать крестницу с воплями посреди бала.

Рабастан слушал, и с каждым словом его лицо каменело всё сильнее. Стелла. Маленькая дрянь, которая вечно путалась под ногами в школе и строила из себя невесть что. Он всегда знал, что от неё будут проблемы, но, чтобы такое...

— Я понял, — коротко ответил он. — Лорд Шафик будет в курсе. И никто не дёрнется раньше времени.

— Хорошо. — Регулус уже развернулся, чтобы уйти, но замер на секунду. — И... спасибо.

Рабастан фыркнул:

— Я не для вас стараюсь, Блэк-младший. Для неё.

Рабастан развернулся и, бросив быстрый взгляд на Роуз — взгляд, в котором смешались извинение и твёрдая решимость, — направился к выходу из гостиной.

Роуз проводила его глазами, затем перевела взгляд на Регулуса. Тот лишь слегка кивнул ей и скользнул обратно в толпу — к фальшивке, которую предстояло отвлекать до прихода Северуса с зельем.

***

— Quaero Ascania Riddle, — произнёс Сириус, но результаты поиска рун не дали ответа. От этого напряжённость вокруг Блэка сгущалась. Он даже попробовал другие фамилии девушки, но без толку.

Карта Мародёров охватила весь замок; то, что Аскания не была на ней, означало: её местонахождение — за его пределами. А за пределами карты — глубь Запретного леса, тёмное озеро и Хогсмид.

Шестерёнки в голове Сириуса крутились: он исключал местности, где нельзя провести ритуалы. Не говоря уже о воздушном куполе под водой —вряд ли сирены даст спокойно провести всю церемонию.

А Запретный лес — хороший вариант, но чем дальше от замка, тем слабее влияние Хогвартса; там обитают опасные магические существа. Для регулирования принятие магии основателя нужна близкая местность. Тот факт, что близ леса не было признака Аскании, озадачивал.

Стюарты были не местные, но они смогли найти место, не указанное на карте самих Мародёров.

— Это невозможно. Но карта не лжёт. Если только...карта... карта! Мерлин бы его забрал, карта! — завыл Сириус, чуть ли не порвав пергамент.

Если Дамблдор в курсе личности Аскании, как она подозревает, то он заманил всех в западню. Он мог использовать их же фальшивую Карту — ту самую, что они ему любезно отдали. Та карта не даёт полного обзора внутренних помещений, но зато показывает охват территорию замка. Именно в этом Дамблдор нашёл лазейку, чтобы вбросить информацию туда, где её подхватят.

И те могли устроиться в Хогсмид. А мародеры не поставили точку трансгресии в Сладкое Королевство, а добраться туда через тунель долго. Сириус решил переместиться в визжающию хижину у деревни, но подумал, что стоит взять помощника.

Аскания сняла с себя — и со своих подруг — все следящие чары. Значит, искать её можно было только по запаху или по догадке. С помощью карты Блэк добрался до Выручай-комнаты, где у дверей застал друга, отчитывающую рыжеволосую:

— ...Годрика ради! А предупредить? Забыла, чем закончилась история со Стеллой?! После неё все на взводе...

— Что происходит? — спросил Сириус. Не из любопытства — просто хотел поскорее закончить спор.

Римус удивился. Он бы наверняка спросил, какого дракла Сириус вообще здесь делает, но тон друга был слишком серьёзен, и он начал объяснять.

Ритуал уже шёл несколько минут. Джеймс стоял на алтаре из красного мрамора с золотыми прожилками — алтарь появился по желанию Ренара. Перед ним возвышалось высокое бронзовое зеркало.

Из этого зеркала должны были явиться души прежних лордов Гриффиндора — если повезёт, даже сам Годрик. Но этот момент Римус не увидел: Ренар предупредил только его, чтобы тот следил за возможным вторжением в Выручай-комнату во время ритуала.

Выходя, Люпин столкнулся с одногруппницей — Эванс. По её словам, она собиралась прийти сюда вместе с МакКиннон, но подругу не нашла и решила, что та уже здесь, подговаривает своего парня.

Лили была слишком смущена за свою выходу, и ожидала от Сириуса насмешки — вместо того чтобы понять в каком он состояние. Парень недолго молчал, прежде чем раскрыть пергамент перед ней.

— Бродяга... — начал Римус, пытаясь остановить его от раскрытия Карты Мародёров.

Однако Сириус уже никого не слушал. Он нашёл нужную страницу с выходом к Визжащей хижине и схватил за руку заграждающего его друга.

— Эванс, — произнёс он, обращаясь к девушке, — я уважаю твоё беспокойство о своём возлюбленном. Поэтому разрешаю: можешь войти. Только передай карту нашему молодому лорду Гриффиндору — пусть своими привилегиями не выпустит Дамблдора из Хогвартса. И отправит Асмета близ Хогсмида, он как никак нужен своей наследнице, они в опасности.

Лили не понимала, что происходит и как на это реагировать. Вроде бы она пришла просто посмотреть на ритуал, а теперь видела, как два мародёра исчезают у неё на глазах, оставив после себя лишь Карту.

Подойдя к карте, на пергаменте она отчетливо проступали имена — Сириуса и Римуса у той самой хижины, о которой ходили самые мрачные слухи. Виднелись и другие: её собственное имя, имена друзей, все — словно живые точки на поле судьбы.

Она стояла, ощущая, как сквозь неё проносится целый спектр чувств — удивление, тревога и внезапное понимание. Теперь она знала, как Джеймс находил её раньше. Но вместе с этим ответом пришла буря новых вопросов.

Дверь в Выручай-комнату не поддалась сразу. Сначала Лили почувствовала давление в своём сознании — будто кто-то роется в её мыслях. А войдя, она заметила взгляды Вальпургиевых рыцарей, защищавших будущего лорда от неприятностей. Она также слышала про наглости Джеймса, который без стеснения сообщил своей пассии об их тайном обществе.

Эванс игнорировала их — или, может быть, просто не замечала из-за того, что происходило в центре комнаты. Поттер стоял на одном колене, опустив голову. Рядом мерцал призрачный силуэт с мечом. Лезвие медленно опускалось на плечо юноши, и магия вокруг сгустилась, потянувшись к будущему лорду Гриффиндора. На миг вокруг него вспыхнула красная аура — и тут же рассеялась.

Но Джеймс не поднимался. Его взгляд был расфокусирован, словно он находился далеко отсюда.

— Он не сразу очнётся, — раздался голос. — У предков много вопросов, — Мантикора приблизился к Эванс. — А ваши проблемы нужно решить быстро.

Лили открыла рот, чтобы спросить, откуда он всё знает, но вовремя вспомнила способности Ренара — проникать в чужой разум. Вместо вопроса она лишь наблюдала, как зверь вызвал своего собрата.

— Что? Позвал позлорадствовать? — прошипел Асмет, едва выскользнув из прохода.

— Если бы, — отрезал мантикора. — Друзья твоей наследницы подняли тревогу: говорят, она в опасности.

Глаза василиска тут же вспыхнули опасным блеском. Не будь защиты Асмета, все вокруг мгновенно лишились бы жизни.

Асмет сосредоточился на связи со своей хозяйкой, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Что-то почувствовав, он мгновенно скользнул в туннель. Ему не нужны были ни подсказки, ни указания — он знал, где найти Асканию.

— Что происходит? — спросил коронованный лорд Гриффиндора, увидев Асмета вне его обычной территории.

Подойдя ближе, Джеймс заметил Лили — и карту в её руках.

— Откуда она у тебя?

— Эйнгил в опасности! — выпалила девушка, дрожа от волнения. — Сириус забрал Римуса и исчез. Ничего толком не объяснил!

Пока она говорила, Джеймс взял карту. На ней он увидел, как его друзья направляются в Хогсмид — и как к спасательной операции присоединился Хейл.

Джеймс доверял Сириусу — и потому не пошёл за ним. Вместо этого он направился на вечеринку Слизнорта. Лили, однако, ухватилась за его одежду в тот самый момент, когда он трансгрессировал.

В результате ей стало дурно: без тесного контакта с владельцем Карты Мародёров трансгрессия давалась слишком тяжело для посторонних. Джеймс понял это слишком поздно — в его поездке «подпрыгнул кролик», как говорят в таких случаях.

Они оказались в тихом коридоре. Пока гриффиндорец проверял состояние девушки, их заметили.

— Лили! — раздался возглас.

Северус вышел из хранилища Слизнорта с нужным зельем в руках. Подбежав, он сразу заметил следы недавнего потрясения на её лице.

— Ты, четырёхглазый ублюдок... — прошипел он, уже занося палочку против Джеймса.

Его «названная сестра» никак не могла угодить в такую передрягу без участия этих безумных гриффиндорцев. Но Лили слабо сжала его запястье:

— Остановись... Нам сейчас не до этого.

Ни один из парней не мог оставить её в таком состоянии — но и задание своё выполнять было необходимо. Пришлось одному передать свою часть другому, чтобы кто-то отвёз Лили в лазарет.

Джеймс не хотел уходить, но понимал: в этом он беспомощен. Северус справится лучше. Поэтому он взял у зельевара склянку, внимательно выслушал инструкции и двинулся обратно к месту вечеринки.

Но его остановил Принц.

— Не забывай, — напомнил он, — в зале уже есть твой двойник. Если Дамблдор раньше заметит тебя, всё пойдёт наперекосяк.

Чтобы не вызывать подозрений, им нужно было замаскироваться. И Северус знал, как это сделать.

На любом приёме есть официанты — а Принц, как никто другой, знал чёрные ходы и служебные коридоры, который создал его декан. С помощью магии он быстро переодел Джеймса в ливрею прислуги, а затем трансфигурировал простую маску, скрывающую черты лица.

Так, став официантом в собственном замке, Джеймс отправился на поиски Дамблдора.

Согласно древним обычаям, лорды и леди имели право распоряжаться своим персоналом в пределах собственного поместья. Хогвартс, хоть и был школой, управлялся по тому же принципу: даже после обновления устава хозяева замка больше не могли изгнать директора, но сохраняли право задержать его, если сочтут это необходимым. Для этого не требовалось присутствия второго члена Четвёрки.

Однако существовал важный нюанс: приказ должен быть лично услышан тем самым персоналом, которому он адресован — только тогда он вступал в силу.

***

Рабастан нашёл лорда Шафика у большого камина в малой гостиной. Старший Шафик стоял чуть в стороне от потока прибывающих гостей, с бокалом в руке, кого-то выжидая взглядом.

Сириус всегда считал Дональда Шафика образцом невозмутимости — взрослым, способным мгновенно собраться даже перед лицом худших новостей. Но сейчас этот взрослый сквернословил так, что сам Долохов позавидовал бы его английскому лексикону.

Рабастан, задействовав всё своё дипломатическое мастерство — и, чего греха таить, природную способность Лестрейджей чувствовать чужую боль, — сумел его утихомирить:

— Мистер Шафик, пожалуйста, успокойтесь. Выслушайте до конца, — начал Рабастан мягко, но твёрдо. — Сириус вернёт её. Он сделает это. Как бы пафосно это ни звучало, я ручаюсь за него. Ради Аскании он сделает невозможное.

Дональд, окажись они в менее людном месте, вытащил бы палочку на этого самоуверенного юнца. Он вспоминал, как Том клялся защитить его кузину. И чем это обернулось? Адара умерла и воскресла после тяжёлых испытаний, выпавших на долю её дочери. Теперь в опасности Аскания. Он не хотел допустить повторения.

Рабастан чувствовал колебания старшего и продолжал, пытаясь передать ему хоть немного своего спокойствия:

— Не знаю зачем, но Блэк также передал послание: важность возвращения её семьи для неё превыше всего.

Дональд кивнул, принимая это к сведению, и на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Когда он открыл их, перед Рабастаном стоял уже не встревоженный дядя, а лорд, привыкший действовать.

— Сейчас 8:47, — Шафик взглянул на время с помощью Темпуса. — В 9 должны прийти Адара с Томом. Нам нужно торопиться. — Он повернулся к Рабастану, и в глазах его блеснул холодный расчёт. — Лестрейндж, найди Долохова. Немедленно.

Рабастан замер от новости о прибытии четы Реддл. Теперь ему становилось ясно, что упустил Блэк в своем предупреждении. Но он не растерялся:

— Какое задание, сэр?

— Мы изначально подготовили представление для этого вечера. Придётся показать его раньше времени, — Шафик говорил быстро, чеканя каждое слово. — Нам нужно, чтобы Том перенаправил свою ярость на других, а не пытал умалишённых, возомнивших себя побочной ветвью его рода. Чем быстрее Том переключится на внешнюю угрозу, тем больше шансов не очернить репутацию. Долохов знает, как связаться с нужными людьми. Скажешь ему — мой приказ: пусть выступают.

Рабастан усмехнулся — на этот раз почти одобрительно.

— Тонкая работа, сэр.

— Работа — вернуть мою девочку, — отрезал Шафик. — Всё остальное — средства. Исполняйте.

— Будет сделано.

Рабастан развернулся и скользнул обратно в толпу, высматривая знакомую фигуру Долохова. Теперь у него была цель, и цель эта грела его тёмную эмпатическую душу лучше любого огневиски.

***

Полнолуние миновало, но его бледный свет всё ещё просачивался сквозь облака, тускло освещая Визжащую хижину.

Еще недавно жители Хогсмида вновь слышали вой и крики «призраков». Но затем из проклятой хижины опять не доносилось ни звука, и деревня жила спокойно. Сегодня, в Самайн, они праздновали, не подозревая, что «призраки» вернулись.

Римус окинул взглядом знакомые стены своего старого убежища, и тревога в груди стала нарастать. В Выручай-комнате всё было под контролем, если не считать той истории с Лили. Он даже не успел отчитать её, как там появился Сириус.

Тот, кто должен был являться только в крайнем случае.

— Сириус, что случилось? Зачем мы здесь? Где Эйнгил? С ней что-то... произошло? — Римус засыпал его вопросами, сердце ухало в предчувствии самого страшного.

Блэк пришёл не из-за Выручай-комнаты. Он пришёл из-за того, что случилось вовне. И если он здесь без Эйнгил, если он привел Римуса сюда, где её нет, — значит, действительно случилось нечто непоправимое.

— Неши похитили, — глухо произнёс Сириус. — И не только её. С ней была Марлин.

Римус замер. Беспокойство мгновенно сменилось ледяным страхом, а вслед за ним — обжигающей яростью.

Он почти физически чувствовал, как в нём просыпается Лунатик, рвущийся сквозь оковы разума. Сириус видел это, но не отступал.

— Спокойно, Лунатик, — выдохнул Блэк, жестом поднимая руки, словно сдерживая бурю. — Нам нужно думать. Не смей терять голову.

Но Римус уже почти не слышал. Взгляд полыхнул жёлтым. Он отчаянно пытался удержать контроль, как просил Бродяга, но слова «Марлин похитили» били в сознании, отдаваясь пульсацией в висках.

— Кто... посмел... — вырвалось у него хриплым рычанием, будто два голоса слились в одном. — Где она?!

Сириус резко шагнул ближе, крепко схватив друга за плечи.

— Я не знаю. Но мы не можем оставлять всё так. Помнится, ты готовил подарок для Марлин...

— Ещё не подарил, — глухо перебил Люпин, мгновенно понимая, к чему тот клонит.

— Ну тогда...

Сириус не успел договорить.

Тишину пронзило раздражённое шипение, тихое мяуканье и скрежет когтей по деревянному полу.

Оба мгновенно обернулись и бросились к люку, ведущему в туннель. Едва Римус откинул крышку, как из темноты на свет выскочил взъерошённый книзл — хвост дыбом, уши прижаты, глаза горят.

— Дейзи? — в один голос выдохнули парни, узнав фамильяра Марлин.

Невероятно. Значит, зверёк сумел проскользнуть мимо Гремучей Ивы и преодолеть весь туннель в одиночку.

Книзл не обратила внимания на их изумление. Само её появление, казалось, было приказом: следуйте за мной. Но, увидев их замешательство, она снова нетерпеливо заскребла когтями — на этот раз у главной двери, ведущей в сторону деревни.

— Ты знаешь, где твоя хозяйка? — с сомнением спросил Сириус. Он знал, что книзлы невероятно умны, но сомневался, способна ли Дейзи вывести их именно к Марлин.

Книзл резко взметнула хвост и коротко, почти презрительно мяукнула — как будто в ответ на оскорбительное недоверие.

— Она знает, — уверенно произнёс Римус, его голос всё ещё хриплый от напряжения.

Сириус вопросительно посмотрел на него.

— Длинная история, — пояснил Люпин, — но вкратце: между фамильяром и его хозяином может возникнуть особая связь, если провести определённые ритуалы. В таком случае они начинают ощущать эмоции друг друга, а при достаточной концентрации — даже видеть глазами партнёра.

Когда Эйнгил переживала депрессию, Марлин изучала магические методы взаимодействия с фамильярами, надеясь, что животное поможет ей справиться. В поисках надёжного способа она и нашла этот ритуал.

— Теперь, по сути, именно Марлин ведёт нас — через Дейзи.

Сириус коротко кивнул. В его тёмных глазах мелькнула первая искра надежды за долгое время.

— Тогда вперёд, — скомандовал он.

Дейзи, будто только этого и ждала, развернулась и направилась к двери — на прощание царапнув её когтем, словно подчёркивая: не медлите.

***

Мэри нахмурилась, когда Питер назвал Асканию «Красной Шапочкой». Ещё в начале вечера Сириус ясно дал понять, что это прозвище — под запретом. Она не знала языка жестов, но улавливала общий смысл его движений — и они вызывали тревогу.

— Эм... Эйнгил, — тихо окликнула она девушку, осторожно взяв её за руку. — А куда так спешит Сириус?

«Эйнгил» всё ещё смотрела вслед уходящему Блэку. На её лице на мгновение мелькнула тревога — и тут же растворилась, уступив привычному безразличию.

— Сказал, что принесёт подарок, — задумчиво ответила она и повернулась к Валету Червей. — К слову, Джеймс, ты не в курсе, о чём речь?

— Мог бы и быть в курсе... — протянул Поттер. — Но если это и правда подарок, думаю, стоит подождать.

— И ты ни разу на них не пожаловалась, — поддразнила Мэри.

«Эйнгил» поморщилась.

— Но у меня...

— И это мой святой долг — задержаться, если так, — перебил Питер, чокнувшись с ней бокалом. Его улыбка была слишком широкой, чтобы быть искренней. — Так что, Красная Шапочка, побеседуем, чтобы скоротать время? Кстати, читала последние новости в «Пророке»? Там пишут, будто живых можно вернуть после смерти — и без всякой некромантии.

— Сомнительная статья, — сухо ответила «Эйнгил». Этого тона хватило, чтобы Мэри окончательно убедилась: девушка лжёт. — За всё приходится платить. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

— Да, но если знать подход, можно минимизировать урон... пожертвовав другими, — легко обронил Питер, всё ещё улыбаясь.

— Умно, — «Эйнгил» сузила глаза. Голос стал тише, но острее бритвы. — Главное — не выбирать жертву из близкого круга. Совесть у всех разная. А у некоторых... — она слегка наклонила голову, глядя Питеру прямо в глаза, — эмпатии нет вовсе. Даже тени.

— К чему это ты ведёшь? — прищурился он.

— Да так. Историю перечитала, — пожала плечами «Эйнгил». — Там были брат и сестра. Брат — психопат, и сестре приходилось ему угождать, лишь бы выжить. Он следил за ней, даже находясь на другом конце земли. Но в конце концов она нашла способ избавиться от него. Ей понадобилась помощь... только время тянули лишние разговоры.

Она сделала паузу и холодно добавила:

— Так скажи мне, Питер, —выделила свое обращение к валету червей. — Куда ушёл Сириус?

Тишина повисла густая, тяжёлая. Мэри почувствовала, как по коже пробежал холодок. Питер медленно опустил бокал. Даже музыка в зале, казалось, на мгновение стихла.

— Ха... — усмехнулся он. — Как ты поняла?

— Вы даже не старались, — отрезала Стелла. — У Джеймса хоть есть склонность к слизеринским заговорам, но за всё время наблюдений, он держал в руках «Пророк» разве что затем, чтобы пялиться на настоящую Эванс, — она обернулась к Мэри и закатила глаза.

— Так зачем весь этот маскарад? — спросила Мэри.

— Объясняться буду только в присутствии адвоката, — хмыкнула «Эйнгил». — А пока, если не хотите искалеченную подругу, дайте мне догнать Сириуса.

— Его здесь уже нет, — сухо ответил Питер. — И даже если бы был, тебе лучше держаться подальше от него. Ты, можно сказать, разбудила в нём тёмную сторону.

— Так и знал, что он всё просёк, — пробормотала «Эйнгил» и залпом осушила бокал.

— Прости, задержался.

— Да вы издеваетесь?! — в лоб спросила девушка в красной мантии, глядя на подошедшего парня в чёрном одеянии с золотой маской. — А ты вообще кто?

Парень растерялся.

— ...Милая, — начал он примирительно, но это лишь подлило масла в огонь.

— Ты считаешь меня дурой? — вспыхнула она. — Да, я притворяюсь, но не до такой степени, чтобы меня принимали за идиотку! Вы что, все сговорились напялить личности друг-друга? Кто ты — Люпин? Поттер? Плевать.

Стелла направилась к выходу, но «Сириус» крепко удержал её. Она рванулась — и тогда парень обнял её, стараясь не привлекать внимания.

— Что вообще происходит? — спросил младший Блэк, оглядывая друзей брата.

— Мы сами в шоке, — честно признался Питер.

— Стелла, верно? — медленно начала Мэри. Девушка в стальных объятиях немного успокоилась. — Тебе нужна помощь? Ты ведь говорила о себе... Мы можем помочь — если ты будешь сотрудничать.

— О, вот и спасители, — язвительно фыркнула Стелла. — И что вы вообще можете?

— Не так много, — спокойно ответил Регулус, — но достаточно, чтобы тебе не досталась авада.

— О-о-о... Быстрая смерть? — Стелла горько усмехнулась. — Это не в духе моего брата. Он будет пытать, пока я сама не начну умолять о ней.

Такого взаимодействия между братом и сестрой никто не ожидал. Но сочувствовать было некогда.

— Значит, смерть тебе милее, — холодно сказал Регулус. — Тогда мы просто объявим, что ты украла личность Эйнгил и отправила её неведомо куда — как только лорд Волан-де-Морт появится.

При этих словах Мэри побледнела и схватилась за Питера. Хотя Эйнгил обещала ей защиту, страх перед Темным Лордом не исчезал.

— Ого, — продолжала Стелла, всё ещё настороженно. — Знаете, кто главный кошмар магической Англии? Впечатлена. Но какое отношение он имеет к Коллин?

— То, что она его дочь.

— Нет... нет, — прошептала Стелла, опустив взгляд. — Дамблдор говорил Эбигейлу, что Адара забеременела от магла. Её отец не вынес позора и отправил внучку жить среди маглов.

— Директор — тот ещё сказочник, — с болью в голосе произнесла Мэри. — Он сказал мне, что моего отца убил Темный Лорд... но на самом деле именно он подстроил ту смерть. Я не могу сказать, что понимаю тебя, но одно знаю точно: ещё не поздно. Если разберёмся сейчас, всё останется под контролем.

Все взгляды обратились к Стелле. Та коротко фыркнула — и, не тратя времени на вступления, заговорила прямо и по делу.

Её старший брат, Эбигейл, был психопатом из тех, о ком говорят шёпотом. Годами его самолюбие гнули под безразличием отца. Он жаждал внимания — и ради него не гнушался ничем. Когда Стелла узнала о его преступлениях, она, по наивной привычке родной сестры, попыталась образумить его. В ответ получилa проклятие.

С помощью ритуальной книги Эбигейл сделал её носителем парселтанга — а побочный эффект этого «дарования» превратился в инструмент контроля. Каждый день он проверял её разум на признаки неповиновения: методично, хладнокровно, без спешки.

Чтобы выжить, Стелле пришлось притворяться. Она знала: брат презирает всё, что связано с любовью, и потому не станет рыться в воспоминаниях, где фигурирует объект «влюблённости». Её показная одержимость Сириусом стала маской — продуманной и вынужденной. Это был единственный уголок памяти, куда Эбигейл не лез из брезгливости.

Но побочный эффект всё же проявился. Одержимость возникала непроизвольно — стоило Стелле почувствовать магию Сириуса, как её разум будто отключался. Ведь вначале чувства к нему были настоящими.

Однако человек, стоящий перед ней сейчас, не был Сириусом.

И, слава Мерлину, это было к лучшему: разумная Стелла не собиралась мешать тому, что должно было случиться дальше.

— Поэтому мне пришлось отправить вашу «милую» подружку к нему, — продолжила она. — Иначе Дамблдор предупредил бы Эбигейла, и тот превратил бы меня в маледиктуса не медля.

— Ты выигрывала время, но без чёткого плана! — воскликнула Мэри.

— Да, — спокойно согласилась Стелла. — Но это лучше, чем ничего. И не волнуйтесь: я ослабила наручи перед отправкой. Выбраться для неё не составит труда... и, надеюсь, она устроит моему брату крайне неприятный сюрприз. Аскания куда способнее, чем мне хотелось бы признавать. Она отлично владеет беспалочковой магией.

— А МакКиннон? — спросил Регулус, напоминая вторую пару браслетов. — Зачем втягивать её в это?

— Я её не приманивала. В игре Эбигейла пешки — не только я. Ваш недруг ближе, чем кажется. Рыжая — всего лишь наживка.

С этими словами Стелла потребовала откровенности. Ей, разумеется, открыли не всю правду — лишь ту часть, что касалась плана Сириуса.

И как по заказу к ним подошёл официант с подносом напитков. Все были так поглощены обсуждением, что не узнали в нём Джеймса. А тот, убедившись, что бокал взяла Стелла, сразу скрылся — чтобы не вызывать подозрений.

— Так Сириус велел напоить меня этой гадостью? — Стелла принюхалась к бокалу, пытаясь уловить запах зелья. — Мда... Я была лучшего мнения о нём. Даже если я всё расскажу, вас заподозрят в незаконном применении зелий. А мои слова не станут доказательством на суде.

— В таком случае, — задумчиво произнёс Регулус, взглянув на часы, — ты сама по своей воле расскажешь свою историю — так, чтобы тебе поверили, пожалели... а брата твоего возненавидели.

— А что насчёт моего облика? — Стелла указала на себя. — Вряд ли меня похвалят за использование Оборотного зелья.

Все замолчали, обдумывая, как выпутаться из этой ситуации.

— У меня есть идея, — осторожно начал Питер, — но Стелле она вряд ли понравится.

Выслушав его, большинством голосов решили действовать по его плану — быстро, чётко и по существу.

***

Благодаря своей волчий сущности, Люпин стремительно мчался к границе Хогсмида. Рядом, не отставая, бежал Блэк в облике крупного пса. На руке у Римуса сидела Дейзи — Лунатик крепко держал книзла, чтобы не сбавлять скорость. Зверёк поворачивал голову, указывая путь, и они безоговорочно следовали за ним.

До деревни оставалось совсем немного, когда из-за поворота к ним присоединился чёрный волк.

— Метью? — с облегчением выдохнул Римус на бегу. — Слава Годрику, ты очень кстати!

Он даже не обратил внимания, как Дейзи в его руке тихо зашипела на приближающегося волка.

Вместо ответа чёрный волк внезапно рванулся вперёд и всей массой обрушился на пса. Не ожидавший нападения Сириус отлетел в сторону. Волк встал перед ним, преграждая дорогу, оскалился и издал низкое рычание.

Мародёры застыли в недоумении.— Вам не стоит идти дальше, — спокойно произнёс Хейл, принимая человеческий облик. Он даже слегка расправил плечи, будто только что вернулся с прогулки.

Люпин опустил Дейзи и бросился к Сириусу. Тот быстро пришёл в себя, мгновенно превратился обратно в человека и, не говоря ни слова, набросился на Хейла. Вцепившись ему в воротник, он принялся трясти.— Не стоит?! Это ещё почему?!

Сириус был в ярости — его остановили в самый критический момент, когда Аскания могла быть в опасности. Римус стоял в растерянности, не понимая поступка Метью.

— Говори, или убирайся! — прохрипел Сириус, оттолкнув его. Он попытался обойти Хейла, но тот снова одним резким движением бросил его на землю.

— Зачем ты это делаешь? — наконец шагнул вперёд Римус. — Девушкам угрожает опасность!

— Я знаю, — тихо ответил Метью. И затем, почти шёпотом, добавил:— Именно поэтому я не позволю вам помешать Эбигейл.

На мгновение воцарилась тишина, пока Сириус осмысливал эти слова, и всякое товарищеское чувство к Метью в нём угасло.

— ТЫ ЧТО, ШАВКА ЭТОГО УБЛЮДКА?!

Сириус снова рванулся вперёд, но Римус крепко удержал его.

— Выслушай его! — воскликнул Люпин, пытаясь сдержать нарастающий конфликт. — Просто... объясни, что происходит, Метью!

Хейл был их наставником, связанным общим долгом перед Бальтазаром, и казалось немыслимым, чтобы он встал у них на пути. А Сириус в своей сдержанной ярости готов был считать врагом любого, кто ему помешает. Нельзя было допустить недопонимания.

Метью медленно перевёл взгляд на Римуса. В его обычно уверенных глазах мелькнула тень давней боли, известной лишь из старых записей и ночных шёпотов.

— Ничего личного, Римус, — медленно произнёс он, и в голосе слышалась усталая тяжесть. — У меня с Эбигейл... договор. Он даёт то, чего не могут дать ни луна, ни стая. То, чего нас лишили.

Сириус фыркнул; его натура, закалённая годами в доме, полном лжи и манипуляций, не верила ни единому слову.

— Да? — язвительно бросил он. — Такая же «договорённость» стала причиной истребления почти всей твоей стаи! Или тебе не рассказывали сказки на ночь об истории твоего рода? В моём доме об этом трещали постоянно, потому я и выбрал Гриффиндор.

Римус, бледнея, смотрел на Метью. В памяти всплывали пожелтевшие страницы дневника Адары, скупые строки о беде, постигшей оборотней Хейлов.

— Ты... ты заключил сделку с демоном? — не веря своим словам, прошептал Люпин. — Но Адара же... она же помогла вам разорвать её! Она взяла гнев Асмодея на себя, чтобы ваша стая могла жить!

Хейл отвернулся, его плечи напряглись. Воздух повис тяжелым молчанием, нарушаемым лишь тяжелым дыханием Сириуса.

— Ты прав, — наконец произнёс Метью глухо, будто из-под земли. — Адара спасла нас. Но ты не понимаешь, Люпин, что это за спасение. Это была вовсе не победой.

Он повернулся к ним, и в его взгляде не было ни вызова, ни ярости — только усталое, выжженное дно давней беды.

— Сто лет назад мой прадед, вожак стаи, заключил сделку с демоном: сила и власть в обмен на право первородства. Мы думали, что наша мощь — дар. Пока не начали исчезать дети. Стая стала вырождаться, мы были обречены.

Он замолчал, и в этой паузе ему слышался вой далёких, мёртвых предков.

— Адара пришла, когда стая была на краю. Она нашла способ... разрушить договор. По словам Эбигейл, она разрушала все труды того демона со времён падения Люцифера. Унижтожив тех его прихвостней, которые отвечали за сбор магии всех существ.

Римус слушал, затаив дыхание. Соединяя все неясные намёки про «вечное преследование из тьмы»из днивника.

— После её ухода, — продолжил Метью, — мы снова начали рождаться. Но спасение сделал нас слабее, уязвимее для других стаи. Мы были обязаны Адаре жизнью, но она оставила нам лишь её тень.

— И вот явилась Эбигейл, — с ледяной ясностью произнёс Сириус, перестав вырываться.— Посредник демона. И он предложил тебе сделку.

— Он предложил выход! — в голосе Метью впервые прорвалось отчаяние. —Его предложение было заманчивым, но ... тогда я отказался. Понимал просто так ничего не даеться.

— Какое благородство, которое обернулось ничем. Уверен, есть душераздирающая история, почему ты передумал, но слышать её сейчас я не намерен.

Книзл ещё яростнее зашипел, дёргая поводок то в сторону Сириуса, то Римуса. Его реакция на интуитивном уровне передавала волну беспокойства о девушках.

Сириус, не теряя ни секунды, рванул вперёд, чтобы обойти Хейла, но тот оказался быстрее. Метью перехватил его движение, и в его глазах вспыхнул холодный расчёт.

— Повторюсь, вам нельзя туда, — отрезал он, и его голос начал низкого вибрировать, предвещая трансформацию.

Блэк вместо ответа, прорычал, выхватывая палочку. Но прежде, чем искры успели сорваться с кончика его волшебной палочки, другое заклятие огня создал стену между ними. Метью был вынужден отскочить в сторону, избегая ожогов, и обиженно заскулил.

— Сириус, ты иди, — тихо сказал Люпин, не сводя глаз от неожидавшего этого Метью. — Я удержу его.

В следующее мгновение раздался характерный треск трансфигурации. На месте человека оказался огромный чёрный пёс. Сириус ловко подхватил зубами за шкирку взвизгнувшего Книзла, бережно, но крепко, и рванул с места. Его лапы взрыли землю, и он умчался в сторону огней Хогсмида, оставляя за собой лишь облако пыли.

Хоть Римус был слабее посравенению чистокровный оборотень, преимущество его магической силы уравнивало его с Хейлом,благодаря тренеровкам проходившие в зале рыцарей.после первого встречного боя с Метью, Римус знал в чем он слаб. Он оттачивал беспалочковое магию, чтобы даже став волком, смог бы без палочки, творит магию.

Метью не сразу пошёл в атаку, кружа вокруг Люпина.

— Я отказался сначала! — повторил он во время прыжка, уклоняясь от заклинания Confringo, взорвавшего землю у его лап. — нашел другой способ спасти стаю. И этим решением был ты,Римус.

Люпин нахмурился, посылая в противника серию оглушающих заклятий, которые Метью ловко обходил, используя рельеф местности.

— Твоё магическое ядро осталось даже после заражения ликантропией... — продолжал Метью, еще больше принимая волчий оскал. — Брак с тобой, скрёплённый ритуалом, мог бы передать это способность Хейлом, сделав нас уникалными. Но твой волк... — он горько усмехнулся, частично превращаясь в зверя и нанося удар когтями, который Римус парировал магическим щитом Protego. — Твой волк выбрал другую. И тогда рука, которую протянул Эбигейл... был весьма кстати.

— Это не оправдывает тебя. Ты еще больше погрянишь в погоне никчемный силы. — крикнул Римус, отбрасывая волка мощным заклинанием Depulso. Сердце сжалось от странной жалости, но взмах руку не дрожал.

— НЕТ. Этого не будет. Он клялся своей магии, после того как я достал ему перо. И вырываясь в его ритуал, вы мешаете мне! Моей стае! — Метью вскочил на лапы, его шерсть дыбилась от статического напряжения магии Люпина.

Метью снова бросился в атаку, уже не сдерживаясь. Римус понял, что чистой магией его не взять — волк слишком быстр. Он вдохнул полной грудью, чувствуя, как внутри поднимается знакомая, болезненная волна. Кости затрещали, кожа натянулась.

— Stupefy! — выкрикнул он на последнем выдохе, прежде чем голос исчез.

Заклятие попало Метью в бок, замедлив его, но не остановив. Римус трансфигурировался. На тропе остался серебристо-серый волк, но в его глазах горел разум мага.

Они столкнулись лоб в лоб. Звук ударов плоти о плоть заглушил шум ветра. Метью давил массой, но Римус компенсировал это вспышками магии. Без палочки, силой воли он направлял магические импульсы прямо из тела, усиливая удары лап или создавая микро-щиты в момент контакта.

— Я могу отступить... — прорычал Метью в промежутке между укусами, когда они отскочили друг от друга, тяжело дыша. — Если ты пожертвуешь собой. Я даже помогу. Но только если ты будешь со мной. А пока... я не стану ей мешать.

И в этот момент их обострённый, сверхъестественный слух уловил звук.

Не рычание, не шаги. Это было низкое, шелестящее, маслянистое скольжение по мёртвой листве и камням. Звук чего-то огромного, двигающегося с устрашающей тишиной. А следом за ним — леденящее душу, сухое шипение, от которого кровь стыла в жилах даже у оборотней.

Римус замер, и его волчье сердце пропустило удар. Он знал, что за существо приближается к ним. Василиск. Асмет. Фамильяр Аскании. Наверняка он тоже почувствовал угрозу своей хозяйке и спешил на защиту.

Метью тоже услышал. Его шерсть встала дыбом, а в золотистых глазах мелькнуло инстинктивный страх хищника перед тем, кто стоит выше в пищевой цепи.

— Что это? — прорычал он, отступая на шаг.

Римус не ответил. В его разумной волчьей голове лихорадочно работал план. Он знал, что не может победить Метью в честном бою — не хватало опыта, выучки, той первобытной ярости, что текла в жилах Хейла. Но у него было кое-что другое. Кое-что, что превращало слабость в силу.

Он закричал имя Асмета, и сосредоточился,чтобы воздух вокруг них задрожал от магического напряжения. Без палочки, силой воли он начал создавать отражающие поверхности — тонкие, почти невидимые зеркала из сгущённого света. Они множились, создавая лабиринт из бликов и отражений.

Шипение приближалось. Всё ближе. Всё громче.

— Ты что задумал, Люпин?— взревел Метью, пытаясь отпрыгнуть, но Римус не позволил. Серебристый волк бросился на него, вцепляясь в плечо, удерживая на месте.

— Прости, — прорычал Римус, и в этом звуке была искренняя боль. — Но я не могу позволить тебе погибнуть. Или причинят вред другим.

Из темноты тропы выступило ОНО.

Огромное, чешуйчатое тело, длиннее десяти метров. Золотистая гребенчатая голова с короной из плоти. И глаза — жёлтые, вертикальные зрачки, горящие холодным, неестественным светом.

Римус не рисковал. Даже зная, что Асмет не нападёт на него,знал его запах, но не стал проверять судьбу. Он припал к земле, уши прижаты, глаза плотно сомкнуты.

Время растянулось. Каждая секунда казалась вечностью. Он слышал шипение Василиска где-то рядом, скольжение чешуи по листве.

Римус ждал. Считал удары сердца уже бывшего наставника. Сто. Двести. Триста.

Только когда пульс Метью начал биться медленно, ровно — признак того, что окаменение стабилизировалось, а не перешло в смерть — Римус рискнул открыть глаза.

Василиска уже не было. Лишь след на земле, словно кто-то протащил огромное бревно по лесу.

А перед ним лежал Метью Хейл — живой, окаменевший, но дышащий.

— Когда это закончится, я найму лучших целителей. Тебя вернут. Обещаю, — прошептал он, зная, что окаменевший не услышит.

Он поднялся, отряхнул одежду. Впереди горели огни Хогсмида. Сириус уже ушёл с Дейзи. Девушки были там — в центре ритуала, в опасности. И он пошел за следом.

А за его спиной, в тишине леса, окаменевший волк лежал неподвижно. И в его застывших глазах, если бы кто-то смог разглядеть, застыло не проклятие, а облегчение.

Потому что Метью Хейл, в глубине души, знал: он проиграл не врагу. Он проиграл собственной совести. И эта победа, пусть и через окаменение, была единственным способом сохранить остатки чести.