60 глава
60 глава: Маски
— О, мой...
Я зажала рот руками и даже затаила дыхание, увидев, как некогда наивный Римус первым проявил инициативу — он поцеловал мою Марлин. И моя девочка, не растерявшись, сильнее прижилась в поцелуе, что глаза того округлились, не ожидавший взаимность.
Чтобы не спугнуть этот момент, я тихо отступила назад. Но, поддерживая их, показала большой палец.
Улыбка не сходила с моего лица — я была так рада за подругу, что чуть не врезалась в студента, выходящего из соседнего коридора. Парень был высоким — или это я, со своими полутора метрами, вынуждена была задирать голову, чтобы разглядеть, кто передо мной.
Мы встретились взглядами, кивнули друг другу — и пошли дальше каждый своей дорогой. Но не успела я уйти далеко, как обернулась, чтобы посмотреть ему вслед. Эбигейл Стюард. Хмыкнула.
У него была та же анкета, что и у его сестры. Только хуже.
Как оказался Стивен после принудительной женитьбы так и не прикоснулся к своей новоиспечённой миссис Стюард. И она снова прибегла к амортенции, чтобы зачать ребёнка. Разочаровавшись в жене ещё сильнее, он стал относиться к сыну с откровенным презрением. Но уроков из этого так и не вынес: через пару лет, напившись, всё же переспал с женой — так появилась Стелла.
М-да... при таких родителях трудно выстроить здоровую психику. Чудо, что дети стали лучшими студентами своего поколение. То ли дело у нас, «бездушных», с нашими амбициями к величию.
Интересную же биографию подкинул мне Асмодей — за определённую плату по контракту.
Догадаться стоило — Стелла умная девушка. Ну, или была, пока её чокнутый братец не внушил ей полезность парселтанга. А дальше... дальше она стала побочным эффектом чужих амбиций.
Пока младшая привлекала внимание, старший строил свои великие дела вместе с директором Хогвартса. Именно с ним Дамблдор вёл межконтинентальные переписки, где речь шла о наследии.
Эбигейл хочет титул Лорда Слизерина.
Именно он вызвал демона перекрёстка — и через него добился встречи с принцем Ада. Именно он заключил контракт с Асмодеем, получив книгу древних и запрещённых ритуалов.
Я была в шоке, читая всю эту информацию, которую мне предоставили. Эбигейл опаснее, чем я думала до этого.
Я хотела сама взглянуть на эту книгу — но зараза Асмодей, найдя лазейку в контракте, отдал мне её на энохианском. Да, он действительно обязан был предоставить мне информацию — но нигде не было указано, на каком языке.
Перевод энохианских фраз против демонов я искала по маминым словарям целый день — и ещё столько же ушло на правильное произношение. А книга на тысячу страниц. Я не справлюсь с ней в ближайшее время.
Меня не особо волнует род Слизерина, но благодаря его репутации мы с отцом получали немалые бонусы. И отдавать этот титул кому-то другому совсем не хочется. Так что с экспресс-доставкой заказала из дома портрет Фергуса Слизерина. Нужно, чтобы он пояснил, какие «подводные камешки» оставил он и его предки на крайние случие.
И ещё одно не даёт мне покоя — какая выгода у Дамблдора в том, чтобы помогать Стюарду? Этот старый лис вряд ли обрадуется новому Слизерину. Иначе ещё в школьные годы дал бы шанс моему отцу, сделав его ручным лордом.
Также Дамблдор не оповестил, не обмолвился при мне об его сотрудничестве с ними. Он доверял им так, что даже не приказал своим никудышным шпионами следит за ним, как делал со мной.
— Эйнгил, — кто-то окликнул меня, и я нехотя отвела взгляд от уже пустого коридора.
— Ханна, — в ответ кивнула я. — Договорилась с профессором Флитвиком?
— Да, наша музыкальная группа будет исполнять твои скучные песни.
— Прошу прощение?
— Ну... такие, что хочется зевать при первом же куплете. Было непросто убедить остальных — они хотели что-то зажигательное, но мне пришлось напомнить им о чопорности старшего поколения.
— Меньше ешь лимонные сладости — и другим посоветуй.
— Зачем? — Ханна удивлённо вскинула брови.
— Потому что на мозг действуют не только звуковые волны, но и запах, и вкус. Например, резкий звук в сочетании с горечью кофе и запахом гари вызывает тревогу и паническое напряжение, а мягкая мелодия, сладость ванили и аромат трав способны, наоборот, убаюкать, — пояснила я, невольно вспомнив, как Сириус подбирал еду под свои фальшивые ноты во время моей терапии: терпкая клюква гасила резкие аккорды, а мёд делал их мягче.
Именно это подтолкнуло меня использовать голос Ханны на вечеринке. Если всё сделать правильно — тот, кто обожает лимонные дольки, получит сенсорный конфликт: замедлится реакция, появится лёгкое головокружение или тошнота.
Надо будет попросить Линки убрать лимонные добавки из блюд на пиру — чтобы не привлекать лишнего замешательстве.
— Мне что теперь, и готовкой заниматься? — Ханна ткнула в себя пальцем, огорошенной новый веткой умении, которой ей надо изучить. По её выражению лица было ясно: с кухней она на «вы».
— Ты же знаешь, можно и теорией обойтись. Или... порадовать кое-кого, — заметила я с лёгкой улыбкой.
Ханна тут же залилась румянцем, явно представляя в голове какой-то приятный сценарий.
Эх... если бы за сводничество мне платили, я бы обогатилась.
***
Сжечь? Хоть и противная, но ценная реликвия.
Утопить — разве что ради ассоциаций с его смертью, но он отряхнёт раму и заявит, что «ничего такого не припомнит».
Спрятать? Вариант. Для антикварного аристократа с сексистскими замашками куда болезненнее другое — повесить его, например, в гей-баре. С его «утончённым вкусом» это будет извращением.
Но кому вообще нужно его хорошее настроение, если каждый раз, когда он открывает рот, у меня внутри закипает ярость?
— Лучше этот мальчишка получит титул, чем вы, неблагодарные отец и дочь, — безмятежно отозвался последний Слизерин, как только я обрисовала ситуацию.
— Фергус, у меня есть тысяча и один способ пытать тебя, даже если ты всего лишь кусок холста.
— Ну давай. Пока будешь пытать, тот парнишка получит желаемое, а вы останетесь с носом, — лениво протянул он, не моргнув.
— Жаль, что отец не сжёг тебя, как только посоветовался с тобой о ритуале «возрождения», — процедила я сквозь зубы и пнула в его сторону камешек.
— Благодаря мне твоя дорогая матушка живет. Или ты всерьёз думаешь, что мёртвое тело, подпитываемое магией, за пятнадцать лет так быстро восстановится? Тем более у твоего отца магия была загрязнена из-за его практик, — фыркнул он, подёргивая холщовый воротник.
— По крайней мере он восстановился, в отличие от кое-кого, кто проклял целый род.
— А благодарности, как обычно, — ни капли...
— Салазар, — я сжала переносицу и сделала глубокий вдох. Немного успокоившись, пошла на компромисс и постаралась держать «вежливый» тон: — Чего вы хотите? Вы не были бы таким болтливым, если бы вам ничего не было нужно.
Он наконец замолчал. Я даже обрадовалась — ровно на секунду. До тех пор, пока не услышала его требование.
— Найти для тебя чей-нибудь портрет?.. Твоей возлюбленной, которая выбрала моего предка? Моя прародительница? Миринда? Да мне не жалко. Только подкинь местоположение. Старое имение Мраксов давно разрушено и сгнило — как и их рассудок. Моей бабушке пришлось продать даже медальон Салазара, чтобы как-то выжить. И всё это — благодаря твоей «частичной» помощи моему роду.
— Не драматизируй, — лениво отозвался он. — Я мог бы вообще потребовать перенести мои останки из Чёрного озера.
— Только попроси — и я сделаю из твоих костей украшение для русалок, — мысли вырвались из меня раньше, чем я успела их сдержать.
Чья-то рука мягко легла мне на плечо.
— Аскания. Мистер Фергус, — спокойно, но твёрдо произнёс Регулус. — У вас родовая вражда, я понимаю. Но пока один из вас не уступит, другой не сдвинется с места.
И всё бы ничего... если бы при этом брат моего парня не смотрел на меня так, будто сейчас вручит мне моральный орден за львиное упрямство — что, признаюсь, выглядело глупо для нас, слизеринцев.
— Ах... — тяжело вздохнул он и первым опустил взгляд. — В чём смысл звать меня, если ты всё равно не прислушаешься?
Он надулся, как обиженный котёнок, и театрально отвернулся, будто ждал, что я брошу всё и побегу его утешать.
— Ты единственный, у кого не было планов на вечер, — спокойно ответила я, скрестив руки на груди.
У Марлин всё налаживается с Римусом — я не хотела её нагружать. У Джеймса и Лили задача — научить Питера и Мэри вести себя так, чтобы уши и глаза Дамблдора не заподозрили неладное. У Рабастана управление рыцарями; он пообещал, что после зимних каникул покинет главство в Вальпургиевых рыцарях — хочет сосредоточиться на себе, а не на проблемах высшей элиты. Хотела позвать кузена, но будущий юрист не выходит из библиотеки — не из-за приближающий ЖАБА, а из-за проблем раю. Кажется, Фабиан что-то неправильно сказал дяде Дональду на их встрече в Хогсмиде; подробности пока мне не ясны.
— Разве? — возмутился Регулус. — Барти звал меня с ним на победную вечеринку Пуффендуя, но ты забрала меня.
— Да? — я притворно улыбнулась и поставила руку на грудь. — Прости, тогда можешь идти.
— Нечестно приманивать, а потом отпускать, — перестал дуться, зная, что я могу его послать. — Цель Стюарда — род Слизерин, а твоя не допустит этого. И мы знаем, что ты пойдёшь на всё. Но от тебя зависит ещё состояние моего брата. Кстати, где он? За эти дни вы же не отходили друг от друга.
— Готовит ужин для пикника, — невозмутимо ответила я.
— Мерлин, — поморщился Регулус, вспоминая прошлые эксперименты Сириуса с едой. — Надеюсь, они съедобные?
— Как видишь, цвету и благоухаю, — с ироничной улыбкой развела я руками, демонстрируя вполне живой и довольный вид.
— Вижу, он тебе подсыпал в еду гриффиндорское упрямство, — буркнул он, закатывая глаза. — Просто пообещай своему «родственнику», что найдёшь Миринду. Для них, — он кивнул в сторону молчаливого и недовольного портрета, — время не играет роли. Найдёшь ты её завтра или через век — им без разницы.
Фергус, наблюдавший наш разговор с видом древнего философа, не возразил. Он лишь лениво повёл бровью, изобразив безразличие. Подумав о плюсах и минусах, я, скрипя сердцем, согласилась.
Я пообещала найти её портрет — найти, но не привести. Если Миринда сама захочет — может быть, соглашусь.
— А теперь делись авансом, — буркнула я, раздражённо глядя на новую серебристую нить обещания в руках.
— С чего начать? — задумчиво почесал подбородок Слизерин, будто у него в запасе был целый каталог катастроф, которые он мог устроить. — Тот парнишка должен первым делом найти замену разрешения Асмета. Для этого ему понадобится укус ядовитой змеи, сравнимый по силе с василиском.
— А нельзя как-то обойтись без выработки антител к смертельному яду? — поморщилась я.
— Управление змеями — главное испытание для роли наследника Слизерина. И кто хочет обойти разрешение Асмета, на пути к этому должен быть готов к его недовольству. Тот парнишка владеет парселтангом?
— Вряд ли. Он знает последствия, поэтому использует свою сестру.
— Хмм... фальшивкам трудно управлять теми, чьи уровни равны с Асметом, — усмехнулся он, считая, что на этом обсуждение закончено.
— Но ново вылупившиеся змеи ядовитее старших, да и их сознание не так крепко, — вставил слово Регулус, вернув разговор в русло. — И может Эбигейл, из-за жадности, свалиться от одного укуса?
— Если он договорился с Дамблдором, тот предложит антидот.
— Что? В этом веке придумали противоядие от всех ядов, даже от василиска? — с удивлением отозвался Фергус.
— Ещё никто не решился экспериментировать с ядом василиска, кроме моего зельевара, и то у него нет результата, — отвергла я. — Но у кое-кого есть феникс, чьи слёзы исцеляют любую болезнь.
— Фоукс, — догадался Регулус, поджимая губы.
— Да, — подтвердила я. — А когда змея должна укусить потенциального наследника? — спросила у Фергуса.
— Перед началом всех ритуалов. А то какой смысл в остальных, если могут умереть на середине.
Прекрасно. Если я окажусь там, где Эбигейл творит ритуал, прикажу той змее укусить его насмерть.
— Хорошо, допустим он прошёл, — я даже скривилась от такой возможности, но все варианты нужно учесть. — Асмет показал мне местоположение алтаря рода Слизерин, я поставила защиту и скрыла его. Они смогут найти замену?
— Не могут, — Фергус хмыкнул, — но можно создать. Одноразовую, разумеется. Для этого им понадобится вещь законного Слизерина, в которым есть его магический отпечаток, и кровь потомка. Либо... вся кровь недруга.
Последние слова заставили поднять брови.
Брат с сестрой сразу же возненавидели меня за сходство с мамой, но это причина вряд ли достаточно. Со Стеллой у меня напряжённые отношения — она может считать меня врагом, но не она стремиться занять место у рода. А с Эбигейл у меня почти не было контактов, и вряд ли из-за «любви» к сестре, он хочет сделать меня врагом. Хотя, если он узнает от бородатого, кто мой отец, прольёт мою кровь, нежели свою.
— Большинство реликвии Слизерина защищены в тайной комнате, — сказал Регулус, смотря на них. — Вряд ли у Стюардов есть что-то вроде сокровища Салазара.
— Пока я был в поместье Реддлов, — лениво начал отвечать Фергус, — ваш любезный домашний эльф рассказал, как род Мраксов докатился до жалкого состояния.
Это заставило меня очнуться — у меня аж зачесались руки. Его тон, его ехидство — словно соль на свежую рану.
— И?.. — выдохнула я сквозь зубы. Но Регулус спросил первым: — Что вы поняли?
— Дерево, выросшее из палочки Салазара. Магия самой палочки блокирована, но со временем гниение древка высвобождает остатки силы. Ветви, листья — всё подходит для фрагмента.
— Изольда... — прошипела я. — Жаль, что Гормайлт тебя не прокляла.
— А есть ли способ очистить род? Хотя бы частично? Эбигейл должен узнать, чем столкнётся, если примет род основателя, — с надеждой на отрицательный ответ спросил Блэк.
— Если бы такой способ существовал, он бы не утопился, — язвительно ответила я, глядя на портрет.
Позже мы перешли к доле Фергуса — составлению портрета Миринды, на ее поиски. Внешнее описание он давал скупо, но с чувством. Я и Регулус не художники, но память на детали у нас была неплохая. Зачарованный дневник Рабастана для испытаний пригодился — в нём изображения сохранялись как отпечатки магии мысли. Мы пользовались именно этим способом, воссоздавая облик женщины из обрывков
Миринда оказалась женщиной гордой и тёмной красоты, с высокими скулами, тяжёлым, проницательным взглядом, чёрными, как вороново крыло, волосами, и плавной, почти змеино-хищной грацией.
Фергус, увидев её готовый портрет, долго молчал. Потом кивнул — и отвернулся. Эмоции, даже у холстов, иногда закипают под живописью.
Наброски я отправила дяде — пока отец за границей, он был главным, кто курировал дела семьи.
От самих родителей вестей не было давно. Отец ещё до отъезда предупредил: мать может уйти в уединение, а он займётся разбором дел, которое взял с собой.
В одном из последних писем от него была прикреплена газета — сплошь в китайских иероглифах.
Мне пришлось наложить чары перевода, чтобы разобрать текст. Материал рассказывал о чудесах: о возвращении умерших без некромантии, без тьмы — только через "духовное закаливание". Были интервью с монахами, и «очевидцами», специально подобранными, чтобы убедительно говорить на колдокамеру.
Основа была заложена. Безопасный путь к возвращению матери в общество — и отца. Теперь главное — чтобы Дамблдор не прознал тщательно продуманную легенду.
***
31.10.1975
— Не хватает шляпы и шпаги для завершения образа, — прокомментировал ленивый голос из кресла, как только я вышла из своей комнаты в гостиную. Вампир — растянувшийся, больше не смотря на меня, просто указал на соседнее кресло.
— Я не любительница пиратов, Принц, — ответила я, усаживаясь напротив.
— А разве мародер и пираты не одно и тоже.
На мне была белая блузка с полупрозрачными рукавами, тёмный корсет, асимметричная юбка до колен. Внешне — будто школьная форма, только лишённая всякой сдержанности и символики. Кожаные перчатки без пальцев, чёрные шнурованные ботинки.
Северус ухмыляясь, взмахом палочки наложил заглушающее заклинание. Лёгкая пульсация — и всё вокруг будто замерло в плотной тишине.
— И когда ты собиралась мне сказать? — тихо, почти ровно, но с внутренним напряжением спросил он.
— О чём?
— О ком, — поправил он. Его глаза прищурились, заметив, как я чуть замерла. — О воющем на луну Люпине.
Оу... Наш зельевар наконец-то узнал. И, по голосу, совсем не от самого Римуса.
Я медленно подняла руку и сложила пальцы в жесте клятвы. Серебристые нити вспыхнули мягким светом, расплываясь по коже. Один из витков — клятва сохранения тайны Римуса. Дана в момент ярости, в ссоре с Сириусом.
Северус хмыкнул, почти беззвучно, но с тем особым выражением, каким обычно сопровождаются слова "ну конечно, как же иначе."
— А Марлин в курсе?
— Сам как думаешь? — я склонила голову и прищурилась с лёгкой усмешкой.
— Ну, да, — устало вздохнул он. — С её-то манией слежки это было бы большим упущением. Но если теперь я знаю его тёмную сторону... будет легче сварить нужное.
— Эмм... — протянула я с осторожной улыбкой.
— Что ещё?
— Подробностей сказать не могу... — я сцепила руки на коленях, — но он уже контролирует это.
— Это? — переспросил он, вскинув брови. — Превращение? Как?
— Немного руководства. И помощь... из стаи оборотней.
— То, что он упоминал в испытаниях? — уточнил он.
Я кивнула. Северус закрыл глаза, и повисла короткая, настороженная пауза.
— Аскания, — наконец подал голос Северус, открывая глаза. В нём скользнуло усталое раздражение. — Знаешь, сколько зелий ты у меня заказывала? И сколько из них так и не использовала по назначению? Мне, как создателю, обидно. А как равнодушному наблюдателю-бизнесмену — плевать. Всё равно, твои деньги уверенно текут в мои карманы.
— О-о-о, до сих пор дуешься, что не дала тебе разыграть Сириуса с антидотом к «верности рыцаря»? — насмешливо отозвалась я, подавив смешок. — Честно, я и сама не ожидала, что он так быстро откроется мне.
— Дело не в этом, — отрезал он. — А в твоих бесконечных запасных ходах. Они... раздражают. Ты всё время на три шага впереди — невыносимо.
— Что поделать, если основные ходы такие медленные? — лениво пожала плечами я, будто извиняясь перед самой собой.
— Что ты сказала? — его голос стал ниже, резче — будто тонкая нить натянулась.
В ответ я театрально провела рукой по губам, изображая молнию — зашитый рот. Но всё же пробормотала сквозь «стежки»:
— Зато твою последнюю разработку я применила как надо. Хвала тебе, Принц. Орлица теперь без ума от Локонса. Огромное спасибо.
Я свела одну мошку с другой — получилось забавное маленькое парочка. На Златопупса у меня нет обид. Ну... если не считать упоминаний о нём от Дамблдора.
Моя цель не он, а Хэйли. Та самая, что подсунула моему парню коробку с амортенцией. И, помимо этого, у меня с ней были старые, личные счёты.
Возможно, мстительность у меня действительно по наследству. Папа, например, однажды устроил «весёлые деньки» Альфреду Блэку, когда узнал, кто был первым парнем у мамы.
— Твоя лесть мне ни к чему, — отмахнулся Северус, заметив, как я попыталась смягчить тон. — Возврат денег не предусмотрен. Соглашение разрушено с твоей стороны.
— Откуда в тебе такая... меркантильность?
— Посмотри в зеркало, — хмыкнул он.
Мы переглянулись — и синхронно усмехнулись. В этот момент у входа в гостиную кто-то позвал:
— Коллин, тебя твой парень ждёт.
— О, посмотрите на эту улыбку, — первым заметил Северус, уже поднимаясь. Он галантно протянул руку, и я приняла её.
У выхода он почти «торжественно» передал меня Сириусу — просто, без слов. Сам же, не оглядываясь, направился в сторону башни Когтеврана.
— Мне не хватает его острых замечаний, — с тихой тоской в голосе произнёс Блэк, глядя ему вслед.
— Мазохистом стал? — фальшиво испуганно спросила я.
— Скучно просто, — ответил он с ухмылкой. — Нам было весело, когда мы подставляли друг друга. Это было... настоящее соперничество. Он бы стал отличным Мародёром.
— Только не говори ему этого.
— Конечно, я ещё жить хочу, — улыбнулся гриффиндорец и добавил: — И хочу наконец-то узнать, во что мы нарядимся.
Сириус, как и просила, пришёл в обычной одежде — наверняка считал, что мы просто воспользуемся порошком иллюзий. Но я готовилась к этому дню давно. Наряд был заказан заранее и хранился у крестного.
Гриффиндорец с любопытством наблюдал, как я потянулась к мешку из цянкуня. Достав из мешка маску — чёрную, с тонкой золотой росписью в виде завитков, — я протянула её Сириусу. Она была выполнена в форме черепа собаки, филигранно обработана до изящества.
— Символично, — хмыкнул он, принимая маску и рассматривая с явным интересом.
Как только он её надел, встроенное чары активировалось: вокруг Сириуса взвился модифицированный перуанский порошок мглы, соткав вокруг него плащ из плотной, колышущейся тьмы. Плащ как будто «дышал», подстраиваясь под каждое его движение.
Сириус только выдохнул восхищённое:
— Ого...
Пока он любовался своим отражением в витраже, я воспользовалась моментом — достала и надела свой костюм. Длинная алая мантия со струящейся тканью до пола, с чёрными узорами по краю. В отличие от Сириуса, я была без маски. Только капюшон, отбрасывающий тень на лицо.
— И что это... — начал он, поворачиваясь, но тут же осёкся.
Он застыл. Я не видела его выражения за маской, но чувствовала взгляд — будто мир на миг остановился.
— Мне идёт? — спросила я тихо, поправляя капюшон.
Впервые я надела что-то красное не чувствуя страха, и без принятия хромоса. Хотела, чтобы Сириус увидел плод своих стараний. Я помню, как он смотрел на Марлин, в моем облике. Желала ощутит тот его восхищение и гордость за себя.
— Ты... - он долго рассматривал меня, прежде чем медленно погладить мою щеку. - Ты изумительна прекрасна, Моя Красная Шапочка.
Воздух в коридоре похолодел. Острый укол раздражения скользнул по коже.
«Красная Шапочка».
Глупая девчонка из сказки, не распознавшая волка — очень тонкая, очень неуместная аналогия, учитывая, кто антагонист сказки и кто наш друг.
Подумать только, он решил, что я выберу такой персонаж.
Я лишь натянуто улыбнулась, и тот уже понял, что ошибся в своём догадке.
— Неши, — он ущипнул моё лицо, когда я попыталась отвернуться, и заслужил мой тяжёлый взгляд. Я даже наступила ему на ногу. — Прости. Прости этого бестактного идиота.
— Ещё одно слово про Шапочку, и я сама превращу тебя в сказочного волка с разрезанной брюхой, — процедила я.
— Волка? — Сириус усмехнулся. — Ну... с клыками и шкурой мне идёт, не спорь.
— Слишком банально, — парировала я холодно. — Я придумала для тебя кое-что получше: кикимору.
— Кикимору?! — он возмутился так искренне, что я не удержалась и хмыкнула.
— Да, болотную. Вечно орёт, мешает жить и пугает соседей. Узнаёшь себя?
Он картинно схватился за сердце: — О, как жестоко! Меня только что понизили с благородного хищника до визгливого болотного чуда.
Я уже не смогла удержать улыбку.
— Ну, если будешь хорошо себя вести, подумаю над повышением.
— Вот! — оживился он, тут же наклоняясь ближе. — Значит, шанс есть. Я ещё стану твоим единственным Волком, - я сузила глаза, и он тут же поправил. – псом.
Я закатила глаза, но смех всё равно вырвался наружу, и он это понял: лёд тронулся.
— Но... всё-таки, кого мы изображаем? Не помню таких персонажей.
— Они из славянского происхождение, — ответила я, отступив на шаг и чуть приподняв подбородок. — По словам моего крёстного, я похожа на Мару. Чёрные волосы, бледная кожа... и, цитирую, ослепительная красота.
Он усмехнулся: — Мара?
— Служительница Мораны. Богини смерти и зимы. Носит алый плащ. Проводница душ.
— Мрачненько... как я люблю, — пробормотал Сириус. — А кто тогда я?
— Морок, — сказала я, глядя прямо в его глаза. — Тень Мары. Он сопровождает её в царство мёртвых. Оберегает. Он может воскрешать... но за это платит половиной своей жизни.
Он чуть нахмурился, но не возразил. И только после короткой паузы тихо сказал:
— Тогда я готов заплатить. За тебя — любую цену.
— О, как трогательно. Но умирать я не собираюсь. В моих планах — хорошо провести вечер, а потом отпраздновать назначение Джеймса, — ответила я с лёгкой улыбкой, отмахнувшись от драматизма.
Сириус ничего не ответил, только опустил взгляд. Он волновался за друга — и, если бы не я, сейчас бы уже был в Вручай-комнате, сжав зубы и мысленно готовясь ко всему.
— Если что-то случится, Линки появится, и мы сразу уйдём, — заверила я, чуть наклоняясь к нему и на мгновение касаясь его руки. Сириус выдавил улыбку и кивнул.
Мы вместе двинулись по коридору, скользя между группками студентов, и вскоре добрались до места проведения вечера у профессора Слизнорта. Как и в прошлом году, профессор устроил праздник в просторном подземном зале, превращённом в аристократичный салон с парящими под потолком тыквами-люстрами, позолоченными драпировками и длинными столами с изысканными угощениями, где собирались сливки волшебного общества.
Музыка мягко заполняла фон, создавая уютную атмосферу ожидания. Прибывшие первыми студенты уже рассредоточились по залу, собираясь в свои маленькие круги, оживлённо болтая и посматривая по сторонам.
Мы нашли нашу парочку — они стояли у колонны, держа бокалы тыквенного пунша. Их костюмы сразу бросались в глаза: королева и валет червей из «Алисы в стране чудес» — с алыми сердцами, вышитыми на чёрно-красных плащах.
— Ваше величество, — с игривой полуулыбкой кивнула я, слегка поклонившись, подразнивая «Лили».
— Крас... — оборвались их слова, как только Морок, стоящий рядом со мной, приложил палец к морде маски, предостерегая от дальнейших слов. Он также слегка качнул головой — едва заметный жест, но для своих был вполне ясен. Его ошибки лучше не повторять.
Мы беседовали, и я не заметила их нервозность. Они оба прониклись своими образами — но не теми, что им достались по задумке. Не Джеймс и Лили. Они буквально вжились в образы: Мэри высоко держала подбородок, грациозно обводя взглядом присутствующих, как истинная надменная королева, а Питер чуть склонился к ней, шаг в шаг следуя за её движениями, с лицом услужливого, верного слуги.
Пока мы с Сириусом шутили и поддерживали беседу новыми гостьями, я вдруг почувствовала пристальный взгляд. Оглянувшись, встретила взгляд Дамблдора. Он, как всегда, был в своём образе «святого Мерлина» — доброжелательный, но настороженный. Его прошлом не приглашали сюда, и ищет подвох.
Его глаза задержались на мне чуть дольше, будто я дам ему ответ. Или же его смущал мой плащ алого цвета. Наверника гадает пила ли я зелье хромос, чтобы выдержит такое одеяние на коже. Если да, то пусть так и думает. В случие повторение выбить меня из строя, я заставлю его расплох.
Осмотрев тех, кто стоял рядом со мной, он вернулся к разговору со своим собеседником. Я же сделала едва заметный жест — и несколько рыцарей, рассредоточенных по залу, получили сигнал следить за ним. И этим я заметила страность в зале.
— Твою нервозность можно учуять, — услышала я знакомый голос. — Расслабься. Сегодня вряд ли кто-то осмелится тебя достать.
— Дядя Дон, — сдержанно улыбнулась я и чуть кивнула, прежде чем повернуться ко второму: — Крест... — на миг запнулась, вспомнив, что мы на публике, — мистер Долохов.
Дядя лишь усмехнулся, а Крестный закатил глаза — нарочито громко и показательно. Но в его взгляде мелькнуло что-то иное: восторг. Словно я сошла со страниц его старых сказок.
Но затем этот блеск потух, сменившись холодом. Его взгляд стал острым, как нож, когда он перевёл его на Сириуса, стоявшего рядом со мной.
Я невольно приобняла руку своего парня, защищая его от этого недоброго прищура.
— Одна ошибка, парень, — процедил Долохов на своём языке, — и я закопаю тебя в Сибири.
Сириус, кажется, прекрасно понял смысл угрозы: он не отпрянул, не усмехнулся, а лишь коротко кивнул, принимая серезный вид.
— Ну вот, — Долохов скривил губы в хищной улыбке. — В отличие от многих щенков, у тебя хватает духа смотреть мне в глаза. Не знаю, понравишься ли ты мне когда-нибудь, но хотя бы не жалок.
— А у меня нет задачи вам понравиться, мистер Долохов, — спокойно ответил Сириус, и в его голосе звякнул металл. — Важно лишь, чтобы ей со мной было хорошо.
Крестный прищурился, а Дон с тихим смешком качнул головой, будто наблюдая за дуэлью без палочек.
— Уверен, сама мысль о том, что ты будешь в белом платье, приносит ему страдание, — заметил Дон, явно намекая на отца.
— У него не будет на это времени, если в семье появится пополнение, — попыталась я отшутиться, но в груди всё равно тяжело сжалось.
Я не могла сказать, что буду счастлива, если у меня появится брат или сестра. Родители так и не узнали, что значит растить ребёнка, а я — что значит ощущать материнское тепло и отцовскую защиту. У них будет второй шанс. А мне останется только наблюдать со стороны.
— Вряд ли, — покачал головой Дон. — Ты стала для него проблеском света в его безумии после потери Адары. Если ты задумаешь о раннем замужестве, он может обезуметь снова... и превратить тебя в ребёнка, лишь бы удержать рядом.
Представив эту сцену, я вздрогнула. Холодный озноб пробежал по спине, будто слова дяди Дона стали предвестием будущей беды.
— Кхм... надеюсь, это мысли ваши, а не моего отца, — я нервно усмехнулась, пытаясь спрятать тревогу за насмешкой.
Реакция дяди сказала больше, чем любое слово: он отвёл взгляд. И этого оказалось достаточно, чтобы мои догадки о Джонатане обрели новые очертания.О, Мерлин... Неужели Джон и Фабиан в последний разговор с дядей действительно обсуждали женитьбу? А зная его, я могу поклясться — он только подлил масла в огонь, умело спровоцировав Пруэтта. Вот и пошла трещина между голубками.
— Дядя, — я сузила глаза и наклонилась ближе, голос мой прозвучал предупреждающе, — лучше уж нянчиться с внуками, чем с подростком, запертым в теле ребёнка.
— Не понимаю, о чём ты, — он отмахнулся, будто хотел закрыть тему.
— Да? — я усмехнулась, но разбираться в семейных склоках на людях не стала. — Может, тогда вы знаете, почему профессор Слизнорт пригласил сегодня куда больше гостей с нашей стороны? — последние слова я произнесла вполголоса, но достаточно ясно, чтобы намёк на Пожирателей Смерти был услышан.
Мой кавалер, до этого слушавший парирование, мгновенно напрягся и метнул взгляд в зал. Он подтвердил: большинство гостей действительно происходили из двадцати восьми священных семейств, а не из числа перспективных выпускников.
Гораций Слизнорт всегда уважал магическую аристократию, но связи, сулившие прибыль, ценил куда выше. И тут уж было очевидно — кто-то «помог» ему с приглашениями. У меня был лишь один кандидат на эту роль. Герберт Бёрк... удивительно, что он умудрился утаить от меня такую весть.
— Я же говорил, что она догадается, — мой крестный лениво толкнул дядю локтем. Тот молча сунул несколько золотых монет говорящему, а взгляд его скользнул в сторону Сириуса.
— У меня вопросов становится всё больше, — сухо заметила я, стараясь скрыть раздражение.
— Ничего губительного, — поспешил заверить русский маг. Но меня насторожил лёгкий кивок моего парня. Из-за маски я не могла понять, что именно дядя передал ему с помощью легилименции.
Любопытство разъедало изнутри, жгло, не давало покоя. Я почти решилась настоять, чтобы они открыли свою маленькую тайну. Не хотелось оставаться в стороне, как будто меня списали со сцены.
— Добрый вечер, господа. Эйнгил, — в разговор вмешался голос, которого я меньше всего желала слышать. Мой декан любезно пригласил всех иностранных студентов на вечер, и среди них оказалась именно она.
Я повернулась и встретилась глазами со Стеллой. Ирония судьбы — её вид напоминал образ мертвой невесты. Мертвец, что не знает покоя, явился к Море.
Соблюдая правила приличия, я приветствовала её и представила дяде и мистеру Долохову. Стелла на удивление держалась спокойно — после инцидента в Выручай-комнате это было непривычно.
Старшие смотрели на младшую Стюард сверху вниз, оценивающе, без особого восторга. Впрочем, мне было куда интереснее, как они отреагируют на новость о новых амбициях семьи Стюардов.
Дядя Дональд, уловив намерение Стеллы говорить со мной лично, отвёл Антонина подальше, а Сириуса отправил за напитками.
— Красный не твой цвет, — с лёгкой насмешкой прокомментировала мой наряд Стелла, будто давняя подруга, а не соперница.
— Зато тебе идёт твой мертвецкий облик, — я обменялась с ней колкостями. Улыбки на лицах делали диалог внешне дружелюбным, и только мы знали, что под маской улыбок скрывались шпильки.
— Ммм... спасибо, — протянула она и небрежно поправила волосы, и без того идеально уложенные.
— Давай по делу, — я наклонилась ближе, не желая тратить время на вежливые пикировки. — Вряд ли ты пришла просто ради светской беседы.
Я уже хотела сказать больше, но вдруг взгляд зацепился за её запястье. Браслет. Такой же, как у меня, показывающие настроение. Но ведь такой должен был быть только у одного человека.
— О-о-о... Узнаёшь? — насмешливо протянула она, поглаживая узор, медленно перетекающий из белого превосходства в алый гнев.
Этот браслет не мог оказаться у неё случайно. Марлин даже не дала примерить его Лили, и тем более не отдаст Стелле. Сердце сжалось от почти осязаемой угрозы. Я сделала шаг вперёд — и Стелла отступила, направившись к тяжёлым занавескам у конца зала. Под их тяжёлой драпировкой зияла тёмная ниша, которой большинство гостей казалось просто не замечало. Возможно, Стюард зачаровал этот угол, чтобы скрыть от посторонних то, что там происходило.
Прежде чем я успела кого-то предупредит, Стелла, почти не оборачиваясь, одним лёгким движением подала знак молчания, а другой рукой стучала по браслету.
Стиснув зубы, я последовала за ней, но перед этим сняла собственный браслет и бросила его на пол. Бродяга поймёт — если что-то пойдёт не так, и найдет меня.
Когда оказалась под занавеской, на меня смотрела Стелла — спокойная, как будто весь вечер ничего не происходило.
Я без слов протянула руку — требовала вернуть то, чего у неё не было права носить. Она только фыркнула, вертя браслет на пальце, и в её глазах забрезжил азарт. Я потянулась — она выхватила подготовленные кандалы подавления и ловко щёлкнула один из них на моём запястье.
Часть магии тут же заблокировалась, воздух стал гуще. Но я не растерялась: вывернула руку и ударила её в лицо. Жаль, что не успела собрать магию в кулак — выбила бы ей челюсть.
Браслетом подавления меня не испугать. Я жила месяц с естественной блокировкой магии — никакая искусственная уже не могла вызвать во мне панику.
Схватив Стеллу за волосы, я рванула её вниз, намереваясь показать всем ее деяние. Но она... не сопротивлялась.
— Ну же, давай, — подначила она. — И тогда можешь попрощаться со своей подружкой. Брат начнёт с минуты на минуту.
Я поняла намёк без слов: сегодня, из-за близости с мертвыми душами, Джеймс проводит ритуал становления лордом — и у кого-то еще есть шанс стать вторым лицом при замке Хогвартс. Эбигейл мог использовать Марлин как жертву в ритуале, а мог и заманить ею — меня — в ловушку. Мне стало дурно при мысли о возможных условиях, которые он мог бы применить. Марлин была в опасности.
— Вы отсюда победителями не уйдёте, — прошипела я, сильнее сжимая её волосы. — Где она?
— Сперва надень вторую, — холодно ответила Стелла, показывая на оставшийся пару. — Тогда скажу.
Внутри всё взрывалось: тело дрожало то от ярости, то от страха, проклятия сами вертелись на языке. Но сорваться было нельзя — нужно было думать холодно. Если я поддамся, планы рухнут, и Марлин окажется в той яме, из которой её не вытащить.
Сжав зубы, медленно надела второй кандал. Пусть они и лишает меня магии — я знала их слабые стороны и уже выработала контрприём, после своей комы.
Не успели кандалы защёлкнуться на другой руке, как Стелла поднялась вперёд и ударила меня в живот. Я согнулась, и в этот момент она вырвала у меня прядь волос — бросила её в маленький бутыль, перехватывая смешение и выпив из него что-то с отвращением и торжеством одновременно. В следующую секунду Стелла стала мной. Она трансфигурировала свою одежду, забрала мой плащ, и её лицо стало зеркалом моего.
— Не понимаю, что он в тебе нашёл, — прикасаясь к «моему лицу», лукаво произнесла она.
— Спроси Сириуса, и он ответит подробно, — едко отозвалась я, за что тут же получила удар.
— А теперь вызови своего домовика, — приказала она, и я побледнела.
Она знала о Линки. Значит, знал и тот, кто стоял выше нее —Дамблдор. Он понимал кто я, и позволял быть рядом с ним.
— Давай. Часики тикают, — зевнула она наигранно.
— Линки... — позвала я.
С тихим треском передо мной появился израненный домашний эльф. Его кожа была в ссадинах, одно ухо подёргивалось, глаза воспалённые, затуманенные.
— Госпожа... — прохрипел он, едва узнаваемым голосом. — Линки... виноват...
Он начал было самоуничижаться, но Стелла грубо пнула его, как мешок.
— Хватит. Сделай то, что велел хозяин замка.
Глаза Линки блестели. Он смотрел на меня с мольбой, ждал приказа, который пересилит чужую волю. Он знал, куда нужно меня отвести, и умолял меня сказать другое. Но я молчала, придумывала разные ходы которую могу использовать, оказавшись в ловушке, ломая их изнутри.
Он всхлипнул, кивнул и медленно взял меня за руку. Перед исчезновением в портале я бросила Стелле последнее — тихое, ледяное: «Удачи».
И на губах у меня осталась мысль, холодная как стальная заслонка: Блэк, у которого проклятие рода, убьёт любого за свою любовь.