Токио.
Токио встретил нас не ласковым солнцем Ибицы, а ледяным дождем и смогом. Особняк Тома, роскошный и холодный, снова стал штабом. "Каникулы", как выразился Том, закончились. Началась работа.
Их мир ворвался обратно с пугающей скоростью. База превратилась в муравейник: трещали принтеры, гудели сервера Георга, в кабинете Тома шли бесконечные встречи с людьми в безупречных костюмах. "Переговоры", "консолидация", "передел сфер". Я слышала обрывки.
— ...группировка Ямагучи в Шиндзюку зазналась, — доносился голос одного из лейтенантов, человека с лицом бульдога по имени Кензо. — Наши точки облагают "налогом" вдвое выше. Без предупреждения.
Том, сидя за массивным столом из черного дерева, откинулся в кресле. В его пальцах вертелся тяжелый нож для бумаг.
— Налог?— голос был тихим. — Они забыли, кто платит за крышу над их головами? Георг, схемы их доходов?
Георг, не отрываясь от монитора, бросил папку на стол.
— Два казино, четыре стрип-бара, поставки "энергетиков" для клубов. Плюс рэкет мелких лавочек. Слабое звено – логист, Танака. Любит играть в патинко и проигрывать больше, чем зарабатывает.
— Пригласите господина Танака на чай. — Том улыбнулся. Улыбка не дошла до глаз. — Вежливо. Объясните ему... невыгодность текущего курса. Билл, проследи, чтобы объяснение было доходчивым.
Билл, чистивший ногти охотничьим ножом у окна, хмыкнул:
— Я доходчив, как кувалда по колену, босс.
— И не перестарайся. Пока. — Том повернулся к Кензо. — Через неделю Ямагучи сам приползет с извинениями. И с компенсацией. Следующий вопрос.
Я не видела, как "объясняли" Танаке. Но через три дня Кензо доложил: "налог" отменили, а Ямагучи прислал коробку дорогого виски и заверения в лояльности. Георг позже сухо заметил:
"Танака взял внеплановый отпуск по состоянию здоровья. На горнолыжном курорте. Со сломанными... лыжами".
Я не спрашивала подробностей.
**Моя война была другой.**
Без свинца и сломанных коленок. Но не менее важной, как сказал Том.
— Цветок, ты же говоришь по-французски лучше любого из этих болванов?— спросил он как-то утром, кивая на экран, где мигал email от каких-то "Партнеров из Лондона".
— Флюентно,— подтвердила я, стараясь не гордиться.
— Отлично.— Он толкнул ноутбук ко мне.
— Разберись с этой простыней. Наши "друзья" пытаются впарить нам условия как для лохов. Найди дыры. Желательно с сарказмом. Георг подскажет с цифрами.
Я погрузилась. Юридический жаргон, скрытые комиссии, двусмысленные формулировки. Я рычала над текстом, делала пометки красным, писала ответ – вежливый, но с лезвием подтекста. Георг, глядя через плечо, хмыкал:
— Жестко. Мне нравится. Пункт 4.б – тут они хотят страховку за наш счет? Смелые.
— Давайте уберем это "б" вместе с их иллюзиями, — парировала я, печатая.
Том наблюдал, попивая кофе, уголок губ подрагивал. Когда я закончила, он пробежал глазами.
— Идеально. Отправляй. Пусть знают, с кем связываются.
Он потянулся, поймал мою руку, поцеловал костяшки пальцев.
Я стала их "медиком". Не врачом, конечно. Но после Ибицы я знала, как обработать порез, как сделать так, чтобы Билл не скулил, вытаскивая занозу. Однажды Густав ввалился поздно ночью, придерживая бок. Лицо землистое.
— Поцарапался, малышка,— буркнул он, но боль сквозила в каждом движении.
— Поцарапался? — я раздвинула пропитанную кровью рубашку. Глубокий, но чистый порез вдоль ребер. — На ноже?
— На непонимании того, что чужую девчонку трогать нельзя,— усмехнулся он, скривившись от боли.
Том, спустившись на шум, мрачно смотрел.
— *Глупость надо лечить антибиотиками и болью, — проворчал он, но помог усадить Густава.
Я обработала рану, наложила швы (навыки из курсов первой помощи плюс спокойствие, удивлявшее меня саму), сделала укол. Густав, бледный, но уже с намеком на привычную ухмылку, пробормотал:
— Спасибо, доктор Айлин. Буду жив. Жаль, не успел ту девчонку...познакомить с Биллом.
— Заткнись и спи,— рявкнул Том, но положил руку ему на плечо. — И впредь думай головой, а не тем, что ниже.
— Да, босс... — Густав уже засыпал под действием укола.
***
Вот что было моим фронтом. Сегодня вечером я объявила кухню зоной своей власти. Готовила *того самого* палтуса в лимонно-укропном соусе, что покорил Тома на Ибице.
Музыка, запах специй... и Том за своим ноутбуком на кухонном острове, погруженный в экран. Георг только что ушел, доложив о "неприятностях" в порту – кто-то пытался "перехватить" контейнер с "электроникой". Опять цифры, схемы, угрозы.
— Том Каулитц!— я громко стукнула ложкой по кастрюле. — Ты обещал почистить картошку час назад! Или твои драгоценные пальцы только по клавишам и спусковым крючкам шастать умеют?
Он медленно поднял взгляд от экрана. В его глазах еще плавали цифры и тени портовых воров. Но уголок губ дрогнул.
— Картошку? Серьезно? У меня тут империя на волоске, а ты про... картошку?
— Империя подождет!— я подошла, ткнула пальцем в экран. — Мой палтус ждать не будет! Он превратится в подошву! Или ты хочешь есть резину?
Он захватил мою тыкающую руку, потянул к себе. Его пальцы были теплыми.
— Угрозы, малышка? — он притянул меня между своих коленей. — Знаешь, чем я отвечаю на угрозы?
— Пулей в лоб?— парировала я, пытаясь сохранить строгость, но сердце бешено колотилось.
— Конфискацией, — он заявил и поцеловал меня. Глубоко, властно, с привкусом кофе и бесконечной усталости. Поцелуй длился вечность. Когда он отпустил, у меня кружилась голова. — Вот. Теперь ты конфискована на пять минут. Картошка подождет.
— Палтус не будет!— попыталась я протестовать, но без огонька.
— Пусть горит, — он провел пальцем по моей щеке, его глаза смягчились. — Я предпочитаю гореть тут.
Он снова потянулся к ноутбуку, одной рукой набирая что-то, другой удерживая меня у своих колен.
— Георг, слушай... насчет порта. Пусть Виктор с ребятами встретят следующий контейнер лично. С "гостинцами". Чтобы даже мыши боялись пикнуть. Да.
Он отключился, взгляд снова стал острым, деловым. Но рука на моей талии оставалась твердой.
Вдруг зазвонил его "особый" телефон. Резкий, тревожный звонок. Том взглянул на экран, лицо мгновенно окаменело. Он отпустил меня, встал.
Он подошел к раковине, схватил злополучный мешок с картошкой и нож. Начал чистить картофелины с такой яростью, будто снимал скальп с врага. Кожура летела во все стороны.
— Эй! Аккуратнее! — засмеялась я, несмотря на тревогу. — Ты не на допросе! Картошка ни в чем не виновата!
Он фыркнул, но движения стали чуть менее агрессивными.
— Еще как виновата. Отвлекает тебя от меня.
Он бросил очищенную картофелину в миску с водой. Потом подошел, обнял меня сзади, прижав подбородок к моей макушке.
***
После ужина зазвонил телефон Тома.
— Билл. Говори.Он вышел из кухни, голос стал тише, жестче. Я слышала только обрывки: "...поймали за руку?... Серьезно?... На нашей территории?...Я еду.
— Проблемы? — спросила я тихо.
— Мелкие пакостники, — он махнул рукой. — Решим. Не твоя забота.