Ибица.
Шум двигателя стих, сменившись оглушительной тишиной и щелчками расстегивающихся ремней. *Ибица*.
Я прилипла к иллюминатору, но за стеклом была лишь темнота и яркие огни взлетной полосы. Его рука легла поверх моей на подлокотнике – тяжелая, теплая.
— Ну что, малышка, приземлились, — его голос звучал устало, но... спокойно?
В аэропорту царила предрассветная суета. Том, как взгромоздил на себя оба чемодана (его – лаконичный черный, мой – слегка раздувшийся от нарядов розовый) и свою вечную сумку с ноутбуком. Я потянулась к рюкзаку.
— Дай хоть что-то!
— Рюкзак? — Он фыркнул, но в уголках глаз заплясали искорки. — Иди рядом и смотри под ноги. Местный тротуар испытание для каблуков.— Он вскинул рюкзак себе на плечи. Его взгляд скользнул по моим ногам заставив меня покраснеть.
Мы вышли под теплый, густой воздух, пахнущий морем, цветущим жасмином. Он поймал водителя. Минуту спустя мы мчались по темной дороге, холмы – черные силуэты по краям. Я пыталась разглядеть очертания острова, но виделись лишь редкие огни вилл и силуэты сосен.
Потом была пристань. Маленький белый катерок покачивался на темной воде. Капитан молча помог с багажом. Двигатель заурчал и мы отчалили. Ветер развивал мои волосы.
Сзади шаги. Он встал вплотную, обвил руками талию, прижал спиной к своей груди. Подбородок уперся в макушку.
— Видишь вон те огни? — Его дыхание горячим шепотом обожгло ухо. Он указал чуть левее горизонта, где россыпь огоньков угадывала очертания берега. — Наша бухта.
Домом оказалась вилла. Не просто большая – ослепительная. Белоснежная, встроенная в склон холма, с террасами, утопающими в фуксии бугенвиллий. Но главное – вид. Панорамное окно во всю стену гостиной открывало картину: темно-синяя бездна моря, сливающаяся с небом, и лучи солнца, золотящие воду. Я замерла на пороге с открытым ртом.
— Ну? — Том поставил чемоданы, наблюдая за мной.
— Том... Это...
— Аренда, — отмахнулся он, но я поймала тень удовлетворения в его глазах. — На месяц. Распаковывайся, принцесса. Я закажу еду.
Внутри пахло свободой. Простор. Минимализм. И... одна спальня. Одна огромная кровать под балдахином из струящейся ткани, стоящая так, чтобы просыпаться лицом к морю. Жар пробежал по щекам. Том, войдя с пакетами (местный сервис – быстро!), бросил оценивающий взгляд на кровать, потом на меня. Ухмыльнулся.
— Волнуешься? Места хватит на твои наряды и меня. Обещаю вести себя... почти прилично. — Его взгляд скользнул по моей фигуре, заставив сердце екнуть.
Шум прибоя снизу – наш саундтрек. Усталость валила с ног. Чемоданы разобрали наспех. Я сгребла свои вещи в шкаф. Том просто открыл свой и бросил внутрь пару вещей. Потом душ – прохладные струи, смывающие дорожную пыль.Я вышла первой, кутаясь в плюшевый халат. Том уже лежал в кровати, полусидя, уткнувшись в планшет. Свет экрана выхватывал резкие линии его профиля, сосредоточенные брови. Он выглядел... не боссом, а усталым мужчиной. Почти обычным.
Я скользнула под шелковистую простыню. Он отложил планшет, выключив свет. Его рука нащупала мою в темноте, пальцы уверенно переплелись с моими. Ни слова. Только его дыхание, мое дыхание и вечный шорох моря. Я уснула мгновенно, утонув в тепле его присутствия.
***
Солнце било прямо в глаза,
настойчивое и горячее. Я заворчала, пытаясь отвернуться, и наткнулась на твердое плечо. Открыла глаза. Том лежал на боку, смотрел на меня.
— Уже утро? — прошептала я, голос хриплый от сна.
— Давно, — он усмехнулся. Его палец коснулся моей щеки, смахнул непослушную прядь за ухо. Шершавая подушечка заставила меня вздрогнуть.
— Доброе утро, Айлин.
Он наклонился. Его губы прикоснулись к моим – сначала легко, почти невесомо, пробуя. Потом увереннее, глубже. Не спеша, вкушая, как спелый фрукт. Я ответила, просыпаясь под его поцелуем, ощущая, как волна тепла накрывает с головой. Его рука скользнула под простыню, легла на талию, притягивая меня ближе к своему горячему телу. Поцелуй стал влажным, жарким, требовательным. Языки встретились в медленном, сладком поединке. Когда он наконец оторвался, мы оба дышали неровно.
— Море не ждет, — прошептал он, его дыхание горячим веером коснулось губ— Идем купаться?
***
Пляж внизу под виллой был крошечным, почти нашим. Вода – невероятно прозрачная, бирюзовая у берега, переходящая в глубокую синеву. Я забежала по щиколотку, визжа от прохлады. Том, без лишних церемоний, разбежался, нырнув в набегающую волну с мощным всплеском. Вынырнул, отряхиваясь, вода стекала по его рельефному торсу, играя на мышцах.
— Заходи! Холодно только первые секунды!
— Я... Ты же помнишь , что я не плаваю! — крикнула я, робея перед лазурной бездной.
— Совсем? — Он поплыл к берегу мощными гребками, встал на песок, вода по пояс. Идеальное тело, мокрое и сияющее в лучах солнца. — Не проблема. Иди сюда. Буду твоим спасателем . — В его глазах смешинка, но руки, протянутые ко мне, были серьезным обещанием.
Я зашла глубже. Вода обжигающе прохладная, обволакивающая бедра. Он подошел, взял мои руки в свои.
— Ложись на спину. Расслабься. Доверься. Я тебя держу.
Его руки – твердая опора под моей спиной. Я зажмурилась, отпустила тело, почувствовала невесомость. Солнце на лице, соленая вода, его пальцы на коже...
— Видишь? Легко, — его голос звучал прямо над ухом, низкий и успокаивающий. — Теперь пробуй мягко работать ногами. Медленно.
Он учил меня, терпеливо, без тени насмешки. И я рассмеялась от восторга, когда у меня получилось проплыть несколько метров сама, пока он шел рядом по дну, готовый подхватить в любой момент. Мы плескались, он обрызгал меня, я попыталась ответить – он легко уклонился, подхватил меня на руки и зашел глубже. Я завизжала, цепляясь за его мокрые плечи.
— Том! Отпусти!
— Ни за что, — он смеялся, и этот смех был непривычно легким, свободным. Я перестала вырываться, просто смотрела на него, на его мокрое, сияющее от счастья лицо. Он наклонился и поцеловал меня – долгий, соленый поцелуй посреди моря, пока волны покачивали нас.
***
После обеда мы отправились на экскурсию. Том выбрал "Путь старого маяка". Группа собралась небольшая: пара улыбчивых американцев, серьезный немец с фотоаппаратом размером с пушку, итальянское семейство с шумным ребенком. Мы погрузились в открытый джип. Том усадил меня рядом с водителем, сам устроился сзади, но его рука легла на мое плечо, большой палец нежно водил по оголенной коже.
Дорога вилась серпантином по холмам, открывая головокружительные виды: отвесные скалы, врезающиеся в лазурную воду, крошечные бухточки с изумрудными лагунами, белоснежные домики, утопающие в зелени. Экскурсовод, бойкая Кармен, сыпала шутками. Том слушал вполуха, больше смотрел по сторонам, его взгляд был острым, оценивающим, но пальцы все так же нежно перебирали мою кожу.
На смотровой площадке у старого маяка нас отпустили на "свободное исследование". Остальные ринулись фотографировать. Том купил два гигантских рожка мороженого – клубничное мне, ванильное с карамелью себе. Мы нашли скамейку под раскидистым оливковым деревом.
— Ну как? — спросил он, облизывая карамель, стекающую по вафельному рожку. Его взгляд был спокойным, без привычной стальной маски. Просто наблюдал за мной.
— Невероятно, — я ковыряла ложечкой свое мороженое, стараясь не краснеть под его пристальным взглядом. Он выглядел таким... *обычным*. Отдыхающим. Не тем, кто командовал жизнями. — А тебе?
Он пожал плечами, глядя на бескрайнюю синеву.
— Виды – огонь. Людей – многовато. Но... — он повернулся ко мне, и уголок его губ дрогнул в почти неуловимой улыбке. — С тобой – терпимо.
Я покраснела до корней волос. Мы доели мороженое в тишине, его колено твердо упиралось в мое, плечо в плечо. Мир сузился до нас двоих, тени оливы и сладкого таяния во рту.
***
Обратно на виллу ехали молча, убаюканные солнцем и дорогой. Без слов рухнули на прохладные простыни и провалились в глубокий, безмятежный сон под мерный гул кондиционера.
Меня разбудил Том , когда солнце уже висело низко над горизонтом. Том потянулся, зевнул во всю пасть.
— Пора показать тебе, чем дышит ночная Ибица.
***
Он надел темные льняные брюки и просторную белую рубашку с закатанными рукавами, открывавшими сильные предплечья. Я – легкое платье-комбинацию песочного цвета и босоножки на тонком каблучке. Он выглядел... смертельно опасным и неотразимым. Его взгляд, скользнувший по моим ногам, заставил меня сглотнуть.
Такси высадило нас в центре города. Сумерки сгущались, но улицы оживали, загораясь тысячами огней: гирлянды в ветвях деревьев, неоновые вывески баров, фонарики над столиками уличных кафе. Воздух гудел от музыки, смеха, звона бокалов, запахов жареных сардин, чеснока, дорогих духов.
Том взял меня за руку, его пальцы крепко сжали мои, словно якорь в этом бурлящем потоке.
Но в его глазах не было тревоги, только азарт охотника, вышедшего на тропу.
Мы брели по узким, вымощенным булыжником улочкам. Витрины манили кожаными сумками, яркими парео, местными сладостями. У лотка с сахарной ватой он остановился.
— Выбирай цвет, принцесса.
— Розовую! — выпалила я, чувствуя себя глупо-счастливой.
Он купил огромное розовое облако. Я попыталась откусить, сахар мгновенно прилип к губам и носу. Он рассмеялся – громко, искренне.
— Элегантно, — пошутил он, доставая салфетку. Нежно вытер мне лицо.— Как в детстве?
— У меня в детстве не было такой, — засмеялась я, чувствуя, как щеки горят. — Но спасибо.
Мы вышли на небольшую площадь. Там гремела живая музыка – гитара, бубен, зажигательные ритмы фламенко. Пары кружились в танце. Том вдруг остановился.
— Потанцуем?
— Я не умею так! — замахала я руками, глядя на страстные па.
— Не бойся. Просто чувствуй ритм. И меня.
Он втянул меня в самый центр. Сначала я стеснялась, движения были скованными. Но его руки на моей талии были тверды и уверенны, его тело вело за собой властно и точно. Он не знал сложных па, но чувствовал музыку каждой клеткой. Мы кружились, смеялись, я пыталась угадать его движения. Он притягивал меня ближе, когда толпа сжималась, его дыхание смешивалось с моим, его запах – кожи.
В его глазах горели огни площади и... что-то еще. Что-то открытое и нежное, чего я никогда раньше не видела.
— Видишь? У тебя отлично получается, — он прошептал на ухо, его губы коснулись мочки, послав волну мурашек по коже.
— Это ты хорошо ведешь, — прошептала я в ответ, задыхаясь.
— Всегда буду вести, Айлин, — его рука крепче сжала мою талию. — Доверься.
Мы танцевали до тех пор, пока ноги не заныли, а сердце не готово было выпрыгнуть из груди. Потом нашли тихий бар с видом на подсвеченный ночью порт. Сидели за столиком у воды, пили холодную сангрию. Его нога под столом твердо упиралась в мою. Говорили обо всем и ни о чем: о том, как я чуть не проглотила морскую воду утром, о самом забавном сувенире, о вкусе местных оливок. Он смеялся – громко, открыто, закидывая голову. Я ловила на себе взгляды женщин – восхищенные, завистливые. И внутри расправлялись крылья.
*Потому что он был здесь. Со мной. И смотрел только на меня.*
Домой вернулись поздно. Вилла тонула в темноте и тишине, только луна купалась в черной глади бассейна. Мы молча поднялись в спальню. Усталость валила с ног, но это была блаженная, соленая, наполненная усталость. Он обнял меня перед сном, прижал спиной к своей груди. Его дыхание было ровным и глубоким у меня в волосах.
— Сегодня было... волшебно, — прошептала я в темноту, в пространство между его руками.
Он не ответил. Просто прижал крепче, его губы коснулись моей шеи – быстро, горячо. Его сердце билось ровно под моей ладонью. Ритм покоя. Ритм Ибицы. Ритм этого дня, который хотелось вдохнуть и сохранить навсегда. Дня, когда он был не боссом, не драконом, а просто Томом. Моим.