Тени предательсва.
Ночь не принесла спасения. Она принесла грохот и кровь.
Сумрак сгустился в чернильную тьму, идеальную для теней. «Драконы» подошли к старому портовому складу бесшумно, но логово Ватанабэ оказалось не складом, а крепостью. Высокие стены без окон, усиленные стальными листами. Единственные ворота – бронированные, с камерами и датчиками движения, зияющие амбразуры по периметру крыши.
Первая попытка проникновения – через вентиляционные шахты – закончилась кошмаром. Как только один из людей , самый ловкий, исчез в темном отверстии, внутри раздались короткие автоматные очереди, приглушенные металлом, и жуткий, булькающий стон. Его тело выбросили обратно через пять минут – изрешеченное пулями. Билл, стиснув зубы до хруста, оттащил его в тень. На лицах остальных застыла ледяная ярость и понимание: они играют по чужим правилам.
Том, глаза которого горели в темноте как угли, приказал штурмовать боковой вход, найденный на тепловизоре.
Заложенные взрывчаткой двери лишь прогнулись, а ответный шквал огня из скрытых амбразур выкосил двоих бойцов, шедших на прикрытие. Пули звенели от бронированных стен, рикошетили, нанося раны.
– Сука! Сука! Сука!– Том бил кулаком по бетону под свист пуль, чувствуя бессилие. Каждая потеря – нож в сердце. Каждая неудача —подтверждение слов Георга. Они лезли в пасть, и пасть сжималась.
***
Айлин вздрогнула, прижавшись к холодной стене. Глухие, далекие **бум-бум-бум*.
Потом – отрывистая, ядовитая трескотня автоматов. Сердце ее бешено заколотилось.
*Том?Он пришел!*
На миг ледяной ужас сменился дикой, обжигающей надеждой. Она вцепилась в ремешок пистолета под толстовкой, слушая, затаив дыхание. Звуки боя стихли так же внезапно, как начались. Наступила гнетущая, мертвая тишина. Надежда угасла, оставив после себя горькую пустоту и еще более жгучий страх.
*Не он... Или... не смог?*
Комок подкатил к горлу. Она закрыла глаза, пытаясь заглушить стук собственного сердца, которое теперь казалось единственным звуком во вселенной.
Время превратилось в монотонную пытку. Холодный пол. Цепи, сковывающие лодыжки, ограничивающие движение тремя шагами. Тот же молчаливый охранник с черствым хлебом и водой. Айлин слабела. Голод сводил желудок спазмами, мысли путались. Она ловила себя на том, что шепчет имя: "Том..." То ли молитва, то ли проклятие.
На третий день (или четвертый? она потеряла счет) пришел он. Кенджи Ватанабэ. Он стоял над ней, безупречный в дорогом костюме, его взгляд скользил по ее изможденной фигуре с холодным любопытством, как по сломанной вещи.
-–Ну что, мисс Айлин, – голос его был гладким, как шелк ножа. —Осознала ли ты всю тщетность ожидания? Твой дракон... – Он усмехнулся коротко. – Он пытался. Пару ночей назад. Разбил лоб о мои стены, потерял щедрую горстку своих "дракончиков". И уполз. Как раненый зверь в свою нору. Видимо, понял, что одна... игрушка... – он намеренно растянул слово, – не стоит риска для всей его империи.
Айлин не ответила, лишь подняла на него взгляд. Глаза, запавшие от голода, все еще хранили упрямую искру.
—Ты ошибаешься, – прошептала она, но голос дрогнул.
—Ошибаюсь? – Ватанабэ присел на корточки перед ней, оказавшись на уровне ее глаз. Его лицо было близко.
— Давай будем честны. Ты для него не просто игрушка. Ты – ключ. К его сердцу? Возможно. Но точно – к его поместью, к его привычкам, к его... слабостям. – Он пристально смотрел в ее глаза, выискивая подтверждение.
—Он же оберегал тебя как зеницу ока. Обучал? Стрелять? Думать? Томми не тратит время на пустое. Значит, ты что-то значила.
Айлин молчала, сжимая кулаки.
—Я предлагаю тебе подумать над сменой работодателя, – продолжил Ватанабэ, его голос стал убедительным, почти заговорщицким. —Том обучал тебя обращаться с оружием? Отлично. Эти навыки пригодятся. Но у меня ты будешь не рабыней на цепи. Ты будешь... ценной сотрудницей. С определенной свободой. И вознаграждением.
—Вы хотите, чтобы я работала на вас? – Айлин выдавила из себя, с трудом веря своим ушам.
—Я предлагаю тебе подумать, – поправил он мягко. —Подумать о том, что Том явно не собирается рисковать ради тебя всем. А у меня... ты можешь обрести положение. И безопасность. От него же самого.
—Вы серьезно... доверяете мне? – в ее голосе прозвучало недоверие и горькая ирония.
Ватанабэ улыбнулся тонко, как паук, плетущий паутину.
— Айлин, я доверяю твоему инстинкту выживания. И трезвому расчету. Том не пойдет сюда снова. Он уже проиграл. Он не станет рисковать собой и оставшимися верными псами ради того, кто, по сути, всего лишь... невыплаченный долг. – Он встал, отряхнул несуществующую пыль с брюк.
—Подумай. Если согласишься работать *со* мной, а не *для* меня, в долгу не останусь. Комфорт. Уважение. Возможность... отомстить тому, кто бросил тебя умирать в этом подвале.
Он вышел, оставив ее одну с хаосом мыслей.
*Работать на него? Безумие..Но... доля правды есть. Кто я Тому?*
Образ Каулитца всплыл перед глазами: его властные руки, его холодный гнев, его редкие, неожиданные моменты... чего? Заботы? *Невыплаченный долг – да. Возможно... что-то ближе. Он привязался? Или это лишь привычка владеть?*
Воспоминания нахлынули: его ярость, когда Акиро посмел собраться убить меня. Те дни в Рио... солнце, море, и его рука на ее талии, твердая, но не причиняющая боли.
*Чувства? Да.
Проклятые, запутанные чувства. Но что я знаю о нем? Ничего. Родители? Первое преступление? Темная бездна, в которой он живет...
Меня перетряхнуло от осознания: я сплю с демоном, не зная его истории.*
*Ватанабэ предлагает РАБОТАТЬ. Не быть рабыней. Свобода? Иллюзия. Но... шанс. Шанс выжить. Шанс узнать планы Ватанабэ против Тома. Шанс... увидеть Тома снова. И тогда... тогда решить.*
Через два дня:
Дверь открылась. Ватанабэ вошел без стука. Он смотрел на нее, оценивая. Она сидела чуть прямее, в глазах – не сломленность, а вызов, приправленный усталостью.
—Ну что, мисс Айлин, – сказал он без предисловий. —Ты готова?
Они смотрели друг на друга в тягостной тишине подвала. Айлин чувствовала, как бьется сердце, готовое вырваться из груди.
*Ради шанса. Ради мести. Ради... него.* Она медленно кивнула.
—Умная девочка, – удовлетворенно произнес Ватанабэ, и в его глазах блеснул холодный триумф.
Он щелкнул пальцами. В комнату вошли двое мужчин в темной, функциональной одежде – не те грубые охранники. Они быстро, профессионально перерезали пластиковые жгуты на ее лодыжках и запястьях. Острая боль хлынула в онемевшие конечности.
—Обращайтесь с мисс Айлин по достоинству! – резко бросил Ватанабэ, глядя на своих людей. — Она теперь наш... ценный актив.
Ее подхватили под руки, когда ноги подкосились, не выдержав веса тела после дней неподвижности.
Ее почти понесли по длинным, мрачным, слабо освещенным коридорам склада. Стены мелькали, потолок плыл. В глазах темнело от слабости и головокружения. Они поднялись по узкой лестнице, прошли еще один коридор. Остановились перед неприметной деревянной дверью. Один из мужчин открыл ее с почтительным, театральным поклоном.
—Ваши апартаменты, мисс.
Айлин шагнула внутрь. Дверь мягко захлопнулась за ее спиной.
Это был не подвал. Воздух здесь был теплым, пахнущим свежестью и... чистотой. Небольшая, но уютная комната. Кровать с настоящим матрасом и бельем. Кресло. Прикроватный столик. И на нем... пища. Не черствый хлеб. Тарелка горячего, дымящегося супа. Свежий хлеб. И макароны с сосисками – простая, но невероятно роскошная после подвала еда. За одной из дверей виднелась ванная комната – чистая, с душем.
Первым делом Айлин, забыв о слабости, забыв обо всем, набросилась на еду. Потом – долгий, обжигающе горячий душ. Она стояла под струями воды, смывая грязь, холод и запах страха, чувствуя, как кожа оживает. Завернувшись в мягкое полотенце, она рухнула на кровать. Усталость накрыла волной.
Но сон не шел. Мысли метались.
*Предательство.* Слово жгло изнутри. *Я не хотела... Но он не пришел. Не смог? Не захотел?* Образ Тома – его стальные глаза, его властная ухмылка – стоял перед ней.
*Задание Ватанабэ... Рано или поздно он прикажет убить. Убить Тома.*
Она сжала кулаки под одеялом.
*Но если... если я увижу в его глазах не собственника, а хоть искру того, что было в Рио... хоть тень боли от моего исчезновения...*
Она повернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Твердая решимость кристаллизовалась в усталом мозгу, смешиваясь с обидой и невысказанной тоской:
*Тогда я предам Ватанабэ. Клянусь. Даже если это будет последним, что я сделаю.*
За решеткой на единственном окне медленно плыли тучи, скрывая луну. Новая игра началась. И ставки в ней были смертельно высоки.