Тишина клетки.
Заброшенный завод, пропитанный запахом ржавчины и свежей смерти. Десять трупов. Том стоял посреди этого ада, его взгляд скользил по искорёженным контейнерам, ржавым бакам.
—СУКА!
Рев сорвался с губ, дикий, животный, эхом ударившийся о высокие потолки цеха. Он выхватил пистолет, выстрелил в небо. Звук выстрела, грохочущий в пустоте, лишь подчеркнул жалкую беспомощность жеста.
—Я ТОЛЬКО НАШЕЛ ЕЕ! СПУСТЯ ПОЛГОДА!
Голос сорвался на хрип. Полгода поисков, полгода безумия, полгода надежды, растоптанные в пыль за какие-то минуты. Его плечи сгорбились под невидимым грузом. Бессилие было физической болью, ледяной волной, сбивающей с ног. Он был драконом, царем теней, а сейчас чувствовал себя раздавленным червем. Ноги подкосились.
Ребята были рядом мгновенно. Георг и Билл подхватили его под мышки. Ни слова. Какие слова? Их лица, закаленные в боях, были каменными масками, но в глазах читалось то же яростное отчаяние, приправленное тревогой за своего предводителя.
Бросили его на заднее сиденье бронированного внедорожника. Резина взвыла по щебню – они мчались прочь от места поражения.
***
База
Бетонные стены, усиленные стальными плитами. Мониторы, покрывавшие одну стену, мерцали потоками данных, картами, камерами наблюдения. Здесь царил строгий, функциональный хаос: разобранные винтовки на верстаке, стопки патронов, провода, тянущиеся к серверам, издававшим тихое жужжание. В центре – тяжелый стальной стол, вокруг него кресла, одно из которых сейчас занимал Том. Он сидел, сгорбившись, локти на коленях, лицо скрыто в ладонях. Дрожь, которую он не мог остановить, шла изнутри.
Билл молча пододвинул к нему потертую флягу. Виски. Том не глядя схватил флягу, сделал долгий, обжигающий глоток. Огонь разлился по груди, но не прогнал ледяное бессилие.
Георг подошел, оперся о стол.
– Том, это ловушка чистой воды. Ватанабэ просек. Он же не дурак. Видел, как ты ее бережешь, как смотрел.
Она для тебя не просто... трофей и он это понял, а теперь играет на твоих нервах. Выманивает.
Густав, проверяющий обойму у верстака, резко обернулся.
– Точно. Ему нужен ты,Том. Целый и невредимый. Чтобы сломать по-настоящему. Айлин – просто приманка на крючке.
Том поднял голову.
– Значит, по плану: находим эту крысиную нору, – голос его был хриплым, но в нем зазвучала знакомая стальная решимость. Он встал, оперся кулаками о стол. – Врываемся. Выносим всех. Вытаскиваем ее. Никаких тонкостей. Только огонь.
Началось бурное обсуждение. Голоса нарастали, перекрывая друг друга. Схемы, точки входа, огневая мощь, возможные ловушки. Георг уже сидел за консолью, пальцы летали по клавиатурам, глаза бегали по экранам с камерами и картами. Его лицо было сосредоточенным.
Билл, поправляя кобуру, бросил в наступившую паузу:
– Не забыл, Том? У малышки страховка. Тот маленький пистолет под толстовкой, на поясе. Прикручен тугой лентой. Вряд-ли шарили так тщательно. Думали, просто девчонка. – В его глазах мелькнула жесткая надежда. – Если что... она не беззубая. Сумеет постоять. Хотя бы до нашего прихода.
Том кивнул коротко, сжав челюсти. Образ Айлин, ее упрямый взгляд, ее скрытая сила – это давало крошечную точку опоры в море ярости. Он снова сфокусировался на карте, которую рисовал пальцем на столе.
Три часа спустя
Напряжение висело в воздухе густым, токсичным туманом. Только стук клавиш Георга и тихое жужжание серверов нарушали гнетущую тишину. Том шагал по комнате.
И вдруг – резкий, победный стук кулака по столу.
– ЕСТЬ!– Георг вскочил, его обычно хладнокровное лицо исказил торжествующий оскал. – ДА СУЧКА!Старый порт, наружные камеры отключены, но тепловые следы... их там целый выводок!
Взрыв облегчения. Билл и Густав обменялись редкими, быстрыми улыбками. Том уже схватил свою черную кожаную куртку со спинки стула.
– Едем. Сейчас же!
Но Билл был быстрее. Мощная рука схватила Тома за плечо, остановив рывок к выходу.
– Том! Через полчаса – рассвет! – Билл говорил резко, глядя прямо в горящие глаза брата.– Ослепнем как кроты на свету! Подъехать незаметно? Проникнуть? Это самоубийство! Они ждут именно этого – твоей слепой ярости!
Том рванулся, пытаясь высвободиться. —Сколько мне ждать, блять?! ОНА ТАМ!
Его крик был полон нечеловеческой боли и ярости. – Они могут... – Он не договорил, сценарии мелькали в голове, каждый страшнее предыдущего.
Георг встал, перегородил ему путь к двери.
– Том! Очнись! – Он тряхнул Тома за плечи, заставляя встретить взгляд. – Мы рискуем ВСЕМ! Как ты не видишь? Полезем сейчас – не спасем ни ее, ни себя! И хрен нам поможет, что нас считают самыми опасными! Мы и есть «Драконы» ПОТОМУ, что работаем из ТЕНИ! Потому что бьем наверняка! Когда враг спит или гадит! А не лезем в пасть к черту на рассвете! Опусти куртку. Ждем ночи. Это единственный шанс. Единственный.
Их взгляды скрестились – яростная, слепая буря против холодной, железной логики. Том задыхался, каждый мускул был напряжен до дрожи. Куртка в его руке замерла. Тиканье часов на стене вдруг стало оглушительно громким.
***
**Тем временем. Место, где тянется время.**
Холод. Липкий, проникающий в кости холод сырого бетонного подвала. Воздух пах плесенью, пылью и страхом. Айлин сидела на голом полу, прислонившись спиной к холодной стене. Руки за спиной были стянуты грубым пластиковым жгутом, впивавшимся в запястья. Каждый час здесь тянулся как вечность. Сначала она пыталась считать – удары сердца, капли воды, падающие где-то в темном углу. Потом счет потерялся. Время превратилось в бесконечную ленту темноты, холода и нарастающего, сводящего с ума голода. Мысли путались. Том... Слезы жгли глаза, но она сжала веки, не давая им упасть. *Сила. Нужна сила.*
Скрип ржавых петель. Дверь открылась, впустив узкую полоску тусклого света из коридора. На пороге – силуэт мужчины. Не Ватанабэ. Чужой. Молча бросил к ее ногам миску с водой. Пыль взметнулась в воздух.
Айлин заставила свой голос звучать четко, несмотря на сухость во рту и ком в горле:
– Пожалуйста... Отпустите меня. Я... я ничего не знаю. Мне нечего вам дать.
Мужчина даже не повернул головы. Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным стуком. Темнота снова поглотила ее. *Пистолет. Он там. Под толстовкой. Лента давит на ребра, напоминая.* Мысль о нем была единственной нитью к реальности, к надежде.
Часы текли. Может, минуты? Может, снова часы? Сознание начинало плыть от голода, усталости и адреналинового похмелья. Она боролась со сном, боясь потерять контроль.
И снова скрип петель. На этот раз – другой. Плавный, почти бесшумный. В дверном проеме возникла фигура. Высокая, элегантная даже в полумраке. Кенджи Ватанабэ. Он вошел, как хозяин, окинул ее взглядом – холодным.
– Мисс Айлин, – его голос был мягким, почти вежливым. – Надеюсь, с вами обращаются... приемлемо? Как ваше самочувствие? – Он сделал пару шагов вперед, остановился в шаге от нее. Дорогие ботинки блестели в полутьме.
Айлин подняла голову, стараясь смотреть прямо. Не дать ему увидеть страх.
Ватанабэ усмехнулся коротко, беззвучно.
Он заложил руки за спину, принял позу лектора. – Знаете, я вспоминаю тот день. Тот проклятый день на набережной. Когда ваш... Томми... – он произнес имя с ядовитой сладостью, – ...хладнокровно пустил пулю в лоб моему младшему брату. Такаши. Ему было девятнадцать. – Пауза. Его глаза, черные и бездонные, впивались в нее, ища реакцию. – Я наблюдал, тогда на гонке , я видел, как ты стояла рядом с ним. Твои глаза... в них не было глупости испуганной куклы. В них был ум. Расчет. И что-то еще. Что-то... личное. Для него. И ты не боялась его.– Он наклонился чуть ближе. – Кто ты для Томаса Каулитца, мисс Айлин? Его талисман? Его советник? Его... слабость?
Ком сжал горло Айлин. *Собственность. Игрушка. Никто.* Но эти слова были для внутреннего монолога отчаяния. Ватанабэ искал рычаг. Она не даст его.
– Я человек, которого он купил, – выдавила она, глядя куда-то мимо его плеча. – Как и многие до меня.
Ватанабэ покачал головой, делая вид, что разочарован.
– О-о, не хочешь раскрывать секреты? Неплохо. – Он выпрямился, начал медленно прохаживаться перед ней. – Но позволь рассказать тебе о твоем... благодетеле. Томас Каклитц. Восходящая звезда преступного мира? Ха. Монстр. Хладнокровный убийца. Он шел к своему трону по головам. По трупам друзей, врагов, просто невинных, кто оказался не в том месте. Ради власти. Ради страха, который он сеет. – Его голос стал жестче, ядовитее. – Он носит маску харизматичного лидера, но внутри – пустота, заполненная только амбициями и кровью.
Он остановился прямо перед ней, снова наклонившись. Его дыхание пахло дорогим кофе и мятой.
– И знаешь что, милая? – прошептал он, и в этом шепоте была ледяная жестокость. – Может, он уже и не ищет тебя. Может, понял, что это ловушка. Может, решил, что одна игрушка – не такая уж большая потеря для его великих дел. Может... он уже забыл.
Слова били как молотки. Голод, холод, усталость, страх – все смешалось. Давление, физическое и психологическое, достигло предела. Мир поплыл перед глазами Айлин. Яркие точки замелькали в темноте. Ватанабэ превратился в расплывчатое пятно. Его голос донесся как сквозь толщу воды:
– Подумай об этом, мисс Айлин. Пока... у тебя есть время.
Дверь закрылась. Последние силы оставили ее. Темнота не просто накрыла, а с силой втянула в себя. Айлин бесшумно соскользнула на бок на холодный бетон, потеряв сознание. Единственное ощущение перед полным отключением – тугая лента ремешка под толстовкой, впивающаяся в кожу над ребрами. И холод металла пистолета. Маленькая, жестокая точка опоры в бескрайнем море тьмы.