Ценой боли
Присутствуют сцены жестокости. Читайте с осторожностью!
Мягкий рассвет медленно пробирался сквозь плотные шторы, окрашивая комнату в тёплые золотистые тона. Воздух был прохладным и свежим, пах чем-то древесным и тихим — как будто само утро затаило дыхание.
Ты проснулась первой.
Глаза ещё были тяжёлыми от сна, но тело уже чувствовало тепло рядом. Голод спал, раскинувшись на спине, его длинные волосы чуть растрепались и падали на подушку. Лицо его было спокойным, почти безмятежным — каким ты его видела редко. Обычно оно было наполнено сдержанной силой, напряжением, настороженностью. Сейчас — он просто спал, человек, которому ты доверяла.
Ты повернулась на бок, подперев голову рукой, и тихонько наблюдала за ним. Не хотела будить. Не хотела, чтобы этот момент исчез.
Свет скользнул по его щеке, и он чуть прищурился, слабо нахмурился, потом медленно открыл глаза. Зелёные, ясные, но ещё сонные.
— Доброе утро, — прошептала ты.
Он не ответил сразу, просто смотрел на тебя, будто всё ещё просыпаясь не только от сна, но и от всего, что было накануне.
— Доброе, — наконец выдохнул он. — Как спала?
— Немного тревожно, но уже хорошо, а ты? — спросила ты, поглаживая его голову.
Он слабо усмехнулся, закрыл глаза ещё на пару секунд, а потом сел, откинув волосы назад. Его тело было напряжённым, как будто даже во сне он был настороже.
— Нормально, так как ты рядом. Нам предстоит тяжёлый день, — тихо сказал он. — Но этот момент… я бы хотел сохранить.
Ты молча кивнула.
Несколько минут вы сидели в тишине, пока утро заполняло комнату, медленно выталкивая ночь прочь. Всадник поцеловал тебя в лоб и встал на ноги.
Спустя пару часов.
Солнечный свет уже ярко заливал улицы, растапливая остатки утреннего холода. Возле дома Голода на пыльной тропинке показались две знакомые фигуры — Вики и Люцифер. Они были немного сонные и... Уставшие. Вики поправила волосы.
— Нам все равно нужно поговорить. Та ночь ещё ничего не значит, и что я тебя простила. Время не на нашей стороне.
— Да уж, ты права, если бы оно было на нашей стороне, мы бы сейчас сидели с вином на крыше, — отозвался Люцифер, открывая дверь. — Пошли, пора собирать команду. У нас есть враг, которого нужно прижать.
Они вошли в дом, где их уже ждали Голод и ты. Впереди — разговор, план, и охота на того, кто причинил боль Вики.
Когда Вики и Люцифер вошли в дом, Голод встретил их лёгким кивком и ленивой усмешкой:
— Ну наконец-то, голубки. Долго собирались. Здравству....
Но вдруг его взгляд упал на шею Вики, и уголки его губ поползли вверх. Он громко присвистнул:
— О-о-о, вижу, вы отлично поговорили и… помирились. Прямо подготовлены к миссии по полной.
Ты почувствовала, как щеки вспыхнули, но не сдержалась — резко шагнула вперёд и больно наступила Голоду на ногу.
— Ай! — он подпрыгнул и посмотрел на тебя с притворной обидой. — За что?
Ты посмотрела на него с притворной холодной невинностью:
— За твоё красноречие. Если хочешь, можем поменяться: ты будешь молчать, а я — комментировать твои увлечения. Например, как ты разговариваешь во сне.
Люцифер тихо рассмеялся, а Вики с показной невинностью поправила воротник:
— Что-то я не слышу возражений. Голод, может, ты хочешь добавить что-то насчёт миссии, раз уж собрал нас всех?
Голод, хмыкнув, помассировал ногу и кивнул:
— Ладно-ладно. Собрались все, потому что у нас есть цель. И разобраться, что это все значит.
Вы все вместе обошли дом Голода, внимательно изучая каждый метр вокруг. Трава была слегка влажной от утренней росы, и никаких следов — ни чьих-то шагов, ни колес, ни следов борьбы — не обнаружилось. Камни на дорожке были целы, а кусты — не потревожены.
Ты с Вики заглядываешь под кусты и между ветвями, проверяя, не спряталось ли что-то подозрительное, но всё выглядит спокойно и пусто. Люцифер внимательно осматривает калитку и ограду, а Голод проверяет стены и окна дома.
Воздух был свеж и прохладен, и не было даже лёгкого намёка на опасность. Казалось, будто место застыло в тишине и покое, которая вот-вот может быть нарушена.
В итоге вы собираетесь возле крыльца, обменявшись взглядами.
— Никаких улик, — тихо говоришь ты. — Похоже, нам придётся искать дальше.
И вдруг, когда ты чуть отвлеклась, твой взгляд уловил что-то мелькнувшее на краю поля зрения — быструю, едва заметную тень, пробежавшую за кустами. Ты напряглась, сердце забилось быстрее.
— Подождите... — прошептала ты, указывая рукой в ту сторону.
Все тут же повернулись и насторожились, напрягая слух и взгляд в ту же сторону.
Но вокруг было тихо. Только легкий ветер колыхал листья.
— Возможно, это просто ветер, — тихо сказал Люцифер, но ты знала, что это могло быть чем-то другим.
Но чутье подсказывало...не просто тень.
Ты решила промолчать и не говорить Голоду — он ведь строго запрещал тебе ходить одной в такие опасные места. Но внутри горело любопытство, и ты понимала: это твой шанс узнать, кто или что прячется рядом. Незаметно для всех ты приготовилась последовать за тенью, надеясь раскрыть тайну.
Ты осторожно приблизилась к тому месту, где мелькнула тень, сердце бешено колотилось в груди. Вокруг была гробовая тишина, только твои шаги едва слышно касались травы. Ты уже почти собралась заглянуть за угол, когда вдруг — резкая, колючая стрела пронзила твоё плечо.
— А-А-А-А-А-А!
Боль вспыхнула мгновенно, как огненный шип, пронизывая плоть и отдаваясь холодным жаром по всему телу. Ты зажмурилась и не смогла сдержать крик — громкий, пронзительный, полный страха и неожиданности. Сердце словно остановилось на секунду, а потом забилось с ещё большей силой.
Ты согнулась, инстинктивно схватив руку за рану, ощущая, как кровь медленно стекает вниз по коже. В голове мелькали мысли — «Что это было? Кто это сделал? Почему?» Но тело отказывалось слушаться, и боль заглушала всё вокруг. Ты отчаянно пыталась удержать себя на ногах, осознавая, что теперь всё стало намного серьезнее, чем казалось.
На твой пронзительный крик мгновенно отреагировал Голод — он вылетел из-за угла, перепуганный, с глазами, полными ужаса и отчаяния. Его дыхание прерывистое, ноги несутся быстро, неся его к тебе. Он ловит тебя на руки в тот самый момент, когда ты уже начала падать на землю.
— АЛИНА, НЕТ!
Не теряя ни секунды, он резко вырывает стрелу из твоего плеча. Твои мышцы вздрагивают от боли, кровь начинает медленно струиться по его ладоням и твоей коже. Голод без промедления прижимает руку к ране, словно пытаясь удержать эту боль у себя, и вдруг в твоём теле ощущается странное тепло — боль отступает, словно уходит куда-то внутрь него.
— Всё будет хорошо, Алина, — его голос дрожит, но в нем слышится твёрдая решимость. — Ты услышала меня? Всё будет хорошо!
Он резко повернулся и крикнул в сторону Люцифера:
— Люцифер, хватай этого сукина сына! Не дай ему уйти!
Его глаза полны ярости и защиты, он готов на всё, лишь бы спасти тебя.
Ты слабо улыбнулась, глядя на него сквозь боль и испуг — в этой истерзанной секунде, посреди крови и паники, только он и существовал. Он снова спас тебя. Уже который раз.
— Ты опять… — прошептала ты едва слышно, слабо сжимая пальцами его футболку. — Снова ты...
Он взглянул на тебя с мягкой грустью и усталой нежностью в глазах, которую он прятал от всех, кроме тебя.
— Я и всегда буду, — тихо ответил он, убирая прядь волос с твоего лба. — Как и говорил, глупышка…
Между вами повисла короткая, почти нереальная тишина. Его лицо склонилось ближе, и на секунду ваши губы коснулись — легко, почти невесомо, как обещание. Обещание быть рядом.
Тем временем, неподалёку, Вики и Люцифер, сработав почти на инстинктах, рванулись в погоню за таинственным нападавшим. Благодаря их сверхъестественной скорости и слаженности, не прошло и пары минут, как Люцифер повалил незнакомца лицом в землю, а Вики вырвала из его рук лук. Мужчина был в чёрной маске, а из его сумки вывалились несколько одинаковых стрел.
Люцифер, прижимая его к земле, оглянулся на Голода и крикнул с ухмылкой:
— Ну что, герой, пока ты тут целуешься под драму, мы тут работаем! Не хочешь поблагодарить за оперативность?
Он хмыкнул и чуть ослабил хватку:
— Хотя, признаю, выглядело мило. Прямо как в плохом романтическом романе. Только крови чуть многовато.
Голод фыркнул, не поднимая взгляда:
— Отстань, Люцифер, — буркнул он недовольно, всё ещё прижимая ладонь к твоему окровавленному плечу. Однако, спустя мгновение, всё же глубоко вздохнул и добавил, уже спокойнее: — Спасибо вам обоим.
Он аккуратно помог тебе подняться, крепко поддерживая, пока ты, ослабевшая, опиралась на него. Его руки дрожали, но в голосе снова звучала сталь. Он обернулся к Вики и Люциферу, не сводя взгляда с маски нападавшего.
— Приведите его сюда, — холодно и с ненавистью проговорил Голод, — я хочу посмотреть в глаза тому, кто посмел ранить мою девушку и мою подругу Вики. Предоставьте это мне.
Ты, всё ещё прижавшись к нему, слабо прошептала, едва слышно, но достаточно, чтобы он уловил:
— Девушку, да?..
Голод закатил глаза, тихо усмехнувшись сквозь остатки тревоги и ярости, и наклонился ближе, его голос был хрипловатым, тёплым и серьёзным одновременно:
— Ты правда не знаешь, кто ты для меня? — он выдохнул, глядя прямо в твои глаза. — Я не из тех, кто сыплет словами. Я показываю поступками.
Он крепче обнял тебя, будто этим жестом хотел сказать всё, что пока не мог произнести вслух.
Голод обернулся к Вики и Люциферу, голос его был строг, но спокойный:
— Поддержите Алину. Осторожно. — Он передал тебя в их руки, неохотно отпуская, его пальцы задержались на твоей ладони дольше, чем нужно, и только потом он развернулся к пленнику.
Он подошёл медленно, но в его движениях чувствовалась сила, напряжение и ярость, сдерживаемая, как натянутая струна. Маска уже была сорвана — перед ним стоял мужчина с испуганным лицом, запачканным потом и пылью. Тот поднял руки вверх, срывающимся голосом заговорил:
— Не убивай, прошу... Меня подослали! Мне просто пообещали плату! Я даже не знал, кто именно... Это... это не личное!
— Не личное?.. — Голод почти прошипел, голос его был низким, глухим от ярости. — Ты в мою девушку стрелял. В мою.
Он схватил мужчину за ворот, приподняв, и швырнул на землю, но не добил. Его глаза метали молнии, но он сдерживал себя. Только губы дрогнули, когда он резко спросил:
— Кто? Кто подослал тебя? Отвечай, идиот, иначе шкуру спущу!
— Я не знаю имени, правда! — с отчаянием выпалил пострадавший. — Только задание. Они передали стрелу, сказали — если не попадёшь, не возвращайся. Сказали, цель — девчонка с ним... с Всадником.
Голод замер. Мир вокруг него будто стал тише, но внутри всё клокотало. Он медленно выпрямился, смотрел сверху вниз, и в его взгляде было что-то ледяное, смертельное.
— Ты выбрал не ту цель. И не ту сторону.
Он обернулся к Вики и Люциферу, голос уже звучал как приговор:
— Сначала мы всё из него вытрясем. Потом решим, достоин ли он жить.
Голод резко выхватил меч. Металл со свистом рассёк воздух и оказался у горла пленника в одно мгновение. В его глазах пылала ярость — тёмная, первобытная. Он больше не выглядел просто защитником. Он был орудием гнева.
— Хотя… — процедил он сквозь зубы. — Есть идея, как ты мне всё расскажешь.
Ты, всё ещё опираясь на Вики, быстро сделала шаг вперёд, схватив Голода за руку.
— Не убивай его… — прошептала ты, с болью в голосе. — Пожалуйста.
Он не ответил сразу. Его челюсть была сжата, дыхание — тяжёлым. Но рука, сжимающая меч, немного дрогнула. Он чуть наклонился к лицу пленника, не убирая клинка.
— Хорошо. Живи... пока. Но ты мне расскажешь всё. Кто ты. Кто тебя послал. И — главное — почему ты сначала напал на Вики… а потом на неё.
Пленник сглотнул, дрожа. Меч холодил его кожу.
— Они… они сказали, что та девчонка с карр-зелеными глазами — слишком близка к Всаднику Голоду, то есть к вам, господин и... Она мешает. И приказали пустить стрелу.
— А Вики? — голос Голода был ледяным.
— Она… Мне приказали напасть на нее, чтобы напугать и... Скорее всего, насолить вам, но попала, я не знаю, почему, мне не говорили подробности! Я не хотел, клянусь?,э
— Не хотел? — Голод едва слышно рассмеялся, но в этом смехе не было ничего живого. — Интересно. Я понял, что ты пешка. Но ты сейчас мне заплатишь за все, щенок.
Он медленно отнял меч, но только затем, чтобы резко ударить его рукоятью в живот. Тот закашлялся, скривившись от боли.
— Это тебе за Вики. Ещё хоть одно слово лжи — и я пойму, что твоя жизнь закончилась именно здесь. — Голос Голода стал хриплым. — Ты понял?
Пленник закивал, едва не плача.
Голод обернулся к тебе — взгляд его чуть смягчился, но только немного.
— Ты просила не убивать. Пока не убиваю. Но если он тронет тебя ещё раз… или хоть посмотрит не так… — он не договорил, но ты поняла всё.
Голод стоял в тишине, его грудь тяжело вздымалась. Он всё ещё смотрел на пленника с ледяной, безжалостной ненавистью. Его пальцы сжались на рукояти меча так крепко, что костяшки побелели.
— А это тебе… — глухо произнёс он, и в следующий миг резко занёс меч.
С глухим звуком металл со всей силы рассёк плечо пленника. Не насмерть — но достаточно, чтобы тот закричал от боли и рухнул на колени. Кровь тут же залила его бок и руку, потекла по одежде.
— …за неё.
Голос Голода дрожал — не от слабости, а от ярости, кипящей внутри. Его глаза метали молнии, губы были плотно сжаты. Он не пытался скрывать свою боль и гнев. Для него это был не просто враг. Это было воплощение угрозы для тебя. За то, что посмел навредить тебе — даже думать об этом — он заплатил.
— Ещё раз тронешь её хоть тенью… — прошипел он, нависая над раненым, — я не буду слушать, как она просит тебя пощадить. Я сделаю это медленно. И больно.
Он медленно повернулся, сжав губы, тяжело дыша. Подошёл к тебе, в глазах всё ещё буря, но в ней теперь было и что-то другое. Тревога. Страх за тебя.
— Всё хорошо. Я рядом, — тихо сказал он. — И он больше тебя не тронет. Никогда.
Ты смотрела, как кровь стекает по ткани одежды демона, по земле, окрашивая пыль в тёмно-бордовый цвет. Он стонал от боли, шатаясь, едва держась на коленях. И ты, несмотря на всё, что он сделал, не выдержала:
— Голод! Он же умирает!
Твой голос сорвался от отчаяния. Ты не могла смотреть на страдание, даже такого подлого существа. Сердце сжималось от боли и ужаса. Но Голод лишь усмехнулся, холодно и горько, не сводя глаз с раненого.
— Умирает? — тихо повторил он, повернувшись к тебе через плечо. — Не будь наивной, принцесса.
Он подошёл ближе к тебе, взгляд всё такой же суровый, но в нём сверкнула искра заботы, когда он едва заметно коснулся твоего плеча.
— Это бессмертный демон, Алина. Он не умрёт от раны в плечо. Ему больно — и пусть. Это плата. Он почувствовал хоть каплю того, что испытала ты и Вики
Он вновь обернулся к демону, сжав кулаки.
— И это только начало, если ты не перестанешь нападать на моих друзей.
Демон застонал, опираясь на руку, раненое плечо дрожало от боли. Его маска съехала набок, обнажая одну из щёк с тёмной, пепельной кожей. Он поднял взгляд на Голода, в глазах мелькнул страх, впервые за всё время.
— Понял... понял... — прохрипел он, тяжело дыша. — Справедливо... За неё... За их обоих... я заслужил...
Он склонил голову, кашляя кровью.
— Я не знал, кто она... просто сказали — цель. Заплатят хорошо, если выполню. Потом вторая... приказ изменился. Убрать и её... Я не задаю вопросов, я просто... выполняю.
Голод сжал рукоять меча ещё крепче, глядя на него сверху вниз.
— Ещё раз спрашиваю, последний раз. Имя. Кто послал?
— Не знаю, — резко выдохнул демон. — Всё через посредника... Я даже лица его не видел… Только голос. Мужчина. Говорил спокойно… слишком спокойно. Как будто уже знал, что я облажаюсь… Но я точно знаю, что даже они не главные... я не знаю, они скорее всего, тоже пешки, как и я...сам.
Ты смотрела на это, всё ещё дрожа от боли, но не могла отвести взгляд. Всё это казалось нереальным, как будто страшным сном, из которого невозможно проснуться.
Голод внезапно усмехнулся, и в этом смехе не было ни капли веселья — только ледяное презрение.
— Ну и идиот ты, — проговорил он, медленно убирая меч, но не отводя взгляда. — Связался с тем, кого даже не видел. Взялся за задание, не зная, с кем имеешь дело. Напал на моих… — он наклонился ближе, и его голос стал почти шепотом, но от этого только страшнее. — Это была твоя самая большая ошибка.
Он выпрямился, кинув короткий взгляд на Алину, которая тяжело дышала, опираясь на Вики. Его лицо на мгновение смягчилось, но тут же снова стало жестким.
Голод холодным голосом обратился к Люциферу:
— Ладно, Люцифер, пока отнеси его куда-нибудь подальше. Он, конечно, как по мне, бесполезен, но перестрахуемся — вдруг ещё понадобится. Часть миссии выполнена хоть что-то.
Люцифер кивнул, хватая пленника под руки и спокойно ведя его прочь. Голод же вернулся к Алине, внимательно осматривая её ранение и готовясь к следующим шагам.
Вики мягко улыбнулась и тихо сказала:
— Спасибо вам… ещё раз. Без вас я бы не справилась.
Её глаза искренне светились благодарностью, и в этот момент атмосфера немного смягчилась после всей напряжённости.
Голод кивнул строго и сказал:
— Ладно, всем отдыхать. Сегодня выдался денёк не из лёгких, перенервничали все. Но вы молодцы . Отдыхайте.
Дома Голод сразу же заварил тебе свой фирменный чай с медом и лимоном — всегда считал, что это лучший способ успокоить и согреть после стресса.
— Вот, пей, — сказал он, передавая тебе чашку с мягкой улыбкой, — отдыхай, это поможет.
Он внимательно следил за тобой словно не желая отпускать в этот момент, как будто боялся, что ещё что-то может случиться.
Ты посмотрела на него с теплом и прошептала:
— Спасибо, Голод… Ты всегда рядом. Даже когда я делаю глупости.
Он усмехнулся и мягко погладил тебя по голове:
— Конечно. Кто же ещё тебя спасёт, если не я, глупышка?
Ты улыбнулась, сжав в руках тёплую чашку. Было тихо. Тревожный день подходил к концу. Ты устроилась поудобнее, а он сел рядом, не сводя с тебя глаз, следя, чтобы тебе было комфортно. Никто не говорил, но в этой тишине было больше заботы, чем в тысяче слов.
Так вы и отдыхали — рядом, в молчаливом покое, зная, что завтра снова может принести опасности. Но сейчас, в эту минуту, всё было хорошо.
Он цокнул языком и покачал головой, глядя на тебя с укором:
— Упрямая, как всегда… Я же просил не соваться одной . — Его голос был тихим, но в нём чувствовалась тревога.
Ты отвела взгляд, но он мягко взял твою руку.
— Поговорим об этом завтра, — сказал он уже спокойнее, почти ласково. — Сейчас отдыхай. Я рядом.
Ты лишь кивнула, сжав его пальцы чуть крепче.
— Я люблю тебя, — прошептала тихо ты, на что он ответил:
— И я тебя, ангелочек.
Ночь опустилась на лес, укутав всё вокруг густым покрывалом тишины. Луна медленно поднималась на небо, отбрасывая бледный свет на верхушки деревьев, словно серебряной пудрой присыпая листву. Ветки скрипели от лёгкого ветра, воздух был прохладным, наполненным ароматом хвои и влажной земли.
Всё вокруг казалось затаившимся, настороженным — после недавних событий даже звёзды на небе светили тревожно. В доме Голода было спокойно, но не безмятежно: внутри всё ещё витала тревога, как отголосок боли и страха. Однако рядом с камином, под пледом, в чашке — тёплый чай с лимоном и мёдом, а в глазах — благодарность и доверие.
Ночь дышала ожиданием. Но сейчас, хоть на миг, всё было спокойно.
Голод всегда спасет своего ангела.
Пусть не скажет это вслух. Пусть не признается даже себе. Но всякий раз, когда боль сжимает тебе грудь, когда мир рушится под ногами — он рядом. Он врывается в хаос с холодной яростью в глазах и готов, не задумываясь, отдать всё, лишь бы ты осталась цела.
Даже если эта цена — его собственная боль.
Он чувствует её, когда вытаскивает стрелу из твоего плеча, когда его руки покрываются твоей кровью, а в сердце словно вонзается осколок. Но он не моргнет. Не дрогнет. Потому что ты — его свет среди тьмы. Его ангел, которого он защищает с остервенелой нежностью. Не потому что должен. Потому что не может иначе. Потому что любит тебя, черт возьми. Даже если весь мир обратится в пепел, даже если это будет стоить ему всего.
Потому что даже если его сердце сгорит дотла — он всё равно выберет своего ангела — тебя. Всегда.