Несчастье || Турбо

Казань Квартира Валеры Туркина
1990 год

На дворе давно сгущалась ночь, воздух в квартире словно застыл, как перед грозой. В углу тикали настенные часы, и каждый удар стрелки отдавался глухо в висках. Маша сидела на краю кровати. Туркин всё не возвращался.
Она уже сто раз подошла к окну, выглядывая на пустую улицу, где изредка проезжала «Волга» или глухо ступала одинокая фигура. В голове пульсировала тревога. Не отвечал. Не пришёл. Не позвонил.
Вдруг - из конца коридора - резко зазвонил телефон.
Маша вздрогнула так, будто её ударило током, и бросилась к аппарату. Белый, с потёртой трубкой, телефон звенел сухо и резко - почти недобро.
Она сняла трубку, сердце в горле.

- Алло?

- Добрый вечер. Это больница. Вы Мария Исмаилова? - голос был женский, деловой, но в нём чувствовалась усталость, почти раздражение.

У Маши побелели губы. Всё внутри сжалось в комок. Больница.
А что, если...
Она молчала, словно язык онемел.

- Алло? Вы меня слышите? - повторила женщина.

- Слышу... - прошептала Маша. - Слышу. Это я... Что-то случилось?

Она уже не дышала, только слушала.

- Это из вашей больницы. Где вы работаете. - Женщина сделала паузу, а потом добавила: - Завал у нас. Главврач приказал срочно собрать весь персонал. Срочно, понимаете?

- Да... я... конечно... я сейчас буду.

Маша медленно положила трубку на рычаг. Выдохнула. На секунду ей показалось, что ноги подкашиваются. Она почти облокотилась о стену. Внутри отпустило - это не про Валеру. Но что-то тяжёлое всё равно оставалось.
Через пару минут она уже натягивала ботинки, злясь на себя за то, что несколько часов назад докурила последнюю сигарету. Сейчас бы - одну. Только одну, чтобы успокоиться.

Дворы уже спали, не горели окна.
В приёмном отделении наоборот - не спали. Там всё кипело.
Когда Маша вошла, казалось, что она попала в эпицентр катастрофы. В коридорах толпились подростки и юноши - с разбитыми носами, кровавыми бинтами на головах, кто-то стонал, кто-то ругался. Медсёстры бегали от носилок к каталкам, врачи что-то кричали. В воздухе пахло кровью, йодом и паникой.
Боже, что здесь случилось?..
Маша увидела Катю за регистратурой. Та перебирала кипу карт, что-то отмечала карандашом, в глазах - не было ни сна, ни покоя. Только сосредоточенность и отчаяние.
Маша подошла, стараясь выглядеть спокойной, но внутри колотилось.

- Кать... Что происходит? - прошептала она.

Катя обернулась, заметила подругу и, несмотря на хаос вокруг, на секунду расплылась в улыбке.

- Очередная драка... - выдохнула она. - Группировки опять сцепились где-то возле кинотеатра. То ли «Победа», то ли «Россия» - хрен их разберёт.

Она посмотрела Маше в глаза, заметила тревогу.

- Не бойся. Наших нет. Никто из "твоих" не попадался, по крайней мере.

Маша кивнула, чуть расслабившись, но внутренний груз никуда не делся.

- Я к тебе сегодня заходила, - сказала она, стараясь говорить буднично. - Там уже другие люди живут.

- А, ну да, - отмахнулась Катя, заполняя бумагу - Я к Вахиту переехала. Он настоял. А ту квартиру решили сдавать, чтобы в долг не влезать - сами знаешь, времена какие.

Маша промолчала. Она помнила, как они с Катей сидели в той самой кухне, пили чай с конфетами и мечтали снова сбежать в Щербакова.
Она пошла к шкафчикам. На вешалке висел её белый халат. Машинально, не глядя, она натянула его - будто доспех перед битвой - и вернулась к стойке, помогать с документами.

- А с Наташей ты говорила? - спросила она тихо.

Маша вздохнула.

- Говорила... А вот с Маратом не получилось. Он меня слушать не хочет. Видеть - тоже.

Катя сжала губы. Хотела что-то сказать - что-то ободряющее, но передумала. Иногда молчание - это тоже поддержка.

Ночь прошла как в дымке. Маша регистрировала, заполняла, держала, прикладывала лед. Больница напоминала военный госпиталь. Только вместо фронта - улицы.
Когда они с Катей вышли на улицу, небо уже розовело. Где-то вдали прокричали первые чайки. Над крышами поднимался лёгкий туман.

- Пойдём ко мне? - спросила Катя - Всё равно рядом, тебе идти далеко. Переночуешь.

- Спасибо... - кивнула Маша.

У Кати было тихо. Вахита не было - он позвонил, сказал, что останется в качалке. Маша набрала номер Туркина. Несколько длинных гудков - и тишина. Снова. Уже в который раз.
Наверное, спит. Устал. Пришёл с сборов - и отрубился, - пыталась успокоить себя она.

- Вахит не знает, где он? - спросила Маша, с телефоном в руке.

- Сказал, что он два часа назад ушёл домой, - ответила Катя, оглянувшись на подругу.

И Маша впервые за эту ночь почувствовала, что тревога не ушла. Она лишь затихла - и ждёт.