Молчун

Утром проснулась в кровати, а не возле камина, где уснула.

Было странное чувство. Словно всё происходит не со мной, не на самом деле. Позавчера я ложилась спать в доме лекаря Миро, привыкая к новой жизни, которая ждала меня в чужом городе. Сегодня проснулась на новом месте в неожиданной для себя роли. Всё слишком быстро меняется. Вот так вдруг передо мной замаячило ещё больше проблем, а кое-что свалилось как снег на голову. И много в чём нужно разобраться.

Но со мной произошли и удивительные вещи. Признание Атая… Оно согревало душу и дарило надежду, придавало сил.

Сынхо и Атай к тому времени, как  я проснулась, уже были на ногах. Мальчишка ушёл к себе.

Когда закончила все утренние процедуры, в гардеробе обнаружила и своё платье, и несколько платьев, которые примеряла в торговой лавке. Я сразу их узнала. Сынхо таки купил…

Вот, значит, где он позавчера так долго пропадал, когда оставил меня одну в таверне. Он возвращался в лавку.

Возможно, хорошо, что в тот момент, когда я обнаружила новые платья, парня не было рядом. Он купил их без моего ведома, и мне это не понравилось. Мне казалось, что слишком дорого…

Моё негодование остудил немного Атай, сказав, что мне же что-то нужно носить здесь во дворце. Обезоруживающий, такой прямой и ясный, подкупающий взгляд Молчуна лишал доводов против. И… Атай, кажется, вовсе не удивлён.

В конце концов, мне действительно нужно что-то надеть другое. Сиреневое, поскольку я в нём уснула, помялось, а то, в котором приехала сюда… Теперь даже мне оно казалось слишком простым как для невесты сына Великого Хакона, да ещё рука об руку с Атаем или рядом с Сынхо.

- Они ведь тебе понравились, - нисколько не смутившись, проговорил мальчишка, когда мы вновь увиделись и, улучив момент, я возмутилась его проискам. – И Атай был не против.

Вздохнула, понимая, что мне остаётся только смириться с этим. Да и как можно было сердиться на Сынхо? Еле уловимая улыбка – хитрая и милая одновременно. Её обладатель знает прекрасно силу своего обаяния. И вот делай с этим, что хочешь или что можешь. А, возможно, мальчишка был прав. Платья мне тогда понравились. Но меня не устраивало то, каким образом они попали ко мне.

Завтракать нам всем пришлось в большой столовой. На этот раз я познакомилась с женой Арона – Элией. Сам Арон также приехал во дворец и завтракал с нами.

Элиа - невысокая, стройная женщина с печальным лицом. Красивая, но усталость и бессонные ночи наложили свою печать на её молодое ещё лицо. Чёрные волосы подчёркивали немного нездоровую бледность кожи. Глядя на жену Арона, ощущалась  вся та тяжесть переживаний, которые легли на её плечи.

Элиа слабо улыбнулась мне и с опаской покосилась на Атая. Я сразу почувствовала, что она боится его. А на меня смотрела с некоторым даже сочувствием.

Она почти всё время молчала, лишь вежливо ответив госпоже Вэй о здоровье сына. Мальчик чувствовал себя немного лучше и наконец-то уснул.

И старшей невестке так же было не слишком комфортно сидеть за общим столом. Это чувствовалось.

Арон поглядывал на меня с некоторым любопытством. Мне даже показалось, что увидев меня, усмехнулся. Ну да, он и раньше, говоря обо мне, странно поглядывал на Атая. Словно знал, что его брат не просто так забрал пленницу.

Не слишком было уютно от взгляда генерала. А тем более после того, что я узнала о нём. Во мне говорила и некая неприязнь по отношению к нему, и жалость. Он ведь так же не виноват в том, что родился первенцем в этой семье и что его появление потребует жертв, своеобразной платы. Его братья будут расплачиваться за него и его наследника. И не только они. Арон и сам потерял ребёнка. Жизнь Арона стоила его сыну жизни. И, возможно, счастье генерала в том, что он не знает об этом, не знает о договоре его деда с Владыкой Царства мёртвых.

Весь следующий день я провела во дворце. Как и обещал, Атай не оставил меня без присмотра. Да и Сынхо крутился постоянно рядом.
Правда, Молчун пару раз «отлучался» в мир иной. На первый взгляд действительно ничего внешне не менялось, словно Атай и не пропадал никуда. Лишь руки его вдруг становились холодными.

Странными и неприятными были ощущения. Мне казалось, что Атай всё дальше отдаляется от меня. Боялась, что если с ним что-то случится, я не пойму, не почувствую, ничем не смогу помочь ему.

Мне хотелось найти ответы на свои вопросы. Думала о том, кто может знать, где искать. Это заботило меня больше, чем предстоящее торжество и обряд.

И всё же было волнительно ощущать себя в новой роли.

Вначале меня ждал выбор ткани для свадебного наряда, потом снятие мерок. Мне показывали какие-то рисунки с изображениями платьев. Я выбрала то, в котором могла бы чувствовать себя более комфортно.

Не могу сказать, что мне не нравились эти хлопоты и заботы, но присутствие госпожи Вэй напрягало. Она по поводу всего высказывала своё мнение, и оно не всегда совпадало с моим.

Прежде всего, она хотела выставить вон Молчуна, утверждая, что жениху тоже есть, чем заняться. Я взглянула на него, умоляя остаться.

Ему не нужно было ничего говорить. Атай устремил испытующе взгляд на бабушку, и она замолчала. Ей не хотелось больше указывать, где чьё место.

С большим облегчением я покинула комнату, в которой работала портниха со своими помощницами. Подобные хлопоты могли бы доставить даже удовольствие при других обстоятельствах, а, возможно, всего лишь без участия во всём этом Великой Госпожи.

И все смотрели на меня с любопытством и сочувствием, словно меня отдавали на съедение монстру. Особенно Элиа.

На следующий день мы с Атаем и Сынхо встретили её, гуляющую с сыном в парке. Мальчик, лет шести, действительно выглядел болезненным и слабым. Анир был внешне очень похож на своего отца, хотя миловидностью детского личика с большими чёрными глазами больше напоминал Сынхо.

Из нашего с Элией разговора я поняла, что она знает, кто я, из какой семьи.

Атая жена Арона, и правда, побаивалась. Сынхо и Молчун прошли вперёд с племянником, который немного оживился и обрадовался возможности сбежать от опеки матери и няньки. Элиа не слишком-то хотела отпускать от себя сына, но он вырвался и убежал. Когда  ребёнок схватил Атая за руку, Элиа невольно вздрогнула, а мне стало как-то неприятно. Чего она опасается?

Вспомнила, о чём когда-то рассказывал лекарь Миро. О том, что Великий Хакон боится Атая и той силы, которой наделён Молчун. Похоже, не один он.

Элиа боится, что Атай заберёт душу её сына?

А ещё жена Арона искренне не понимала, почему я соглашаюсь на этот брак.

Мой ответ о том, что меня никто не принуждает выходить за Атая, Элию немного удивил.

- Мы провели много времени… в походе, - проговорила я, в свою очередь не понимая, почему она думает, что Атая невозможно полюбить. – Он в некотором смысле спас мне жизнь. Арон ведь рассказал вам, как именно я попала на родину своих предков?

Элиа кивнула головой. Ну, конечно же, рассказал. 

- Атай не навредит вашему сыну, - произнесла, устремив взгляд на Анира.

Женщина даже остановилась. Я взглянула на неё, обернувшись.

- Что?... – растерянно спросила она.

«Как знать, возможно, именно благодаря ему ваш сын ещё жив».

Мне так хотелось это сказать. Но могу ли я произнести подобное, ничего не объясняя?

- Способности Атая… Далеко не так ужасны и… Атай – воин. Он куда опаснее как человек. Анир – ребёнок и его племянник. Атай не причинит ему никакого вреда.

Элиа так смотрела на меня. Неужели она думала, что я не замечу ничего? И она не ожидала от меня столь откровенных слов.

- Я не… - начала было Элиа.

- Поверьте. Он не такой страшный.

Воцарилось гнетущее молчание. Этой женщине вряд ли было что сказать мне, да я и не ждала. Видела, что ей неловко рядом со мной. Я попыталась сгладить ситуацию, расспрашивая Элию о сыне, его здоровье.

Прогулка закончилась. Не слишком приятные чувства оставляла она после себя.

Атай не заслуживает такого отношения, а тем более от людей, которые должны быть для него частью семьи. Воины братства Одхан ему ближе и в некотором смысле роднее. По крайней мере, я никогда не замечала, что они его боятся. Молчун словно обладает особым статусом и положением среди своих собратьев по оружию. Но это отношение основано вовсе не на страхе.

Меня не покидала мысль о том, что можно сделать. Не может быть, чтобы нельзя было ничего предпринять, кроме как обменять души. Атай так и останется Жнецом?

Невольно мысли мои обращались к владыке Царства мёртвых. Чувствовала необходимость поговорить с ним. Мне казалось, что он единственный, кто может ответить на мои вопросы.

После обеда Атай был занят. И ему всё же нужно было кое-что сделать для предстоящего обряда. Сынхо проводил меня в «мои покои», как все называли комнаты, в которых теперь я жила.

Первым делом принялась составлять список того, что хотела, чтобы Сынхо раздобыл. Семена дикой моркови, лопух, майоран, можжевельник и корень имбиря. Если мы с Молчуном не планировали пока подарить этому миру дитя, мне нужно было позаботиться об этом. Я знала из чего нужно приготовить настойки и отвар, чтобы уберечь себя от нежелательной беременности. Попросила передать письмо лекарю Миро.

Сынхо нахмурился, когда увидел список. Взглянул на меня как-то странно.

- Семена дикой моркови? – спросил он даже немного растерянно. – Зачем тебе это?

- Надо. Хочу сделать пару настоек и чай заваривать. Просто попроси лекаря Миро помочь. Он, кстати, обещал, что навестит меня.

- Понятно, - вздохнул Сынхо, опустив взгляд. – Значит, племянников пока ждать не стоит…

Парень произнёс это так тихо, что я еле разобрала, что он там пробубнил. Но потом почувствовала, как щёки мои румянцем покрылись от такого замечания. Меня смутило то, что Сынхо догадался о том, зачем мне всё это.

Ему-то откуда знать для чего отвары и настойки из этих растений?.. Но он ведь помощник лекаря. Миро учил его и этому?

Я внимательно взглянула на мальчишку. Всегда утверждала, что он уже не ребёнок… Да уж…

Сынхо поднял на меня взгляд.

- Чего? – спросил, и не пытаясь скрыть своего недовольства. – Что за взгляд?

- А что у меня «за взгляд»? Я удивлена.

- Атай знает?

- О чём?

Сынхо глянул на свёрток, который я ему дала.

- Это конечно не моё дело…

- Вот именно, - произнесла, перебив парня. – Ты и сам сказал, что это «не твоё дело». Атай знает. Есть вещи, которые касаются лишь нас с Атаем.

Сынхо окинул меня изучающим взглядом.

- Боишься? – спросил парень. – Боишься, что его проклятье как-то может сказаться на вашем ребёнке?

Я вздохнула, переведя взгляд поверх плеча Сынхо.

- Я помогу, можешь не отвечать, - проговорил мальчишка, пятясь к двери. – Попрошу старика всё приготовить.

Сынхо как-то натянуто улыбнулся мне, скрывшись за дверью. А я тяжело выдохнула, оставшись одна. Ещё вчера отчаянно не хотела оставаться сама в этих стенах, но сейчас чувствовала, что мне нужно побыть наедине с собой и своими мыслями.

Я обошла гостиную, прошла в спальню. Невольно вспомнила время, проведённое в походе,  когда была пленницей, но чувствовала себя более свободной, чем сейчас. Мне бы хотелось вновь оседлать Шамана, мчаться через луга и поля вперёд навстречу ветру. Здесь, во дворце, даже дышать тяжело.

Эти воспоминания о походе напомнили о Гае. Я так и не спросила у Сынхо о нём. А мы с мальчишкой нечасто видимся с глазу на глаз.

Но мысли о друге лишь на мгновение отвлекли меня от того, о чём размышляла последнее время.

И я вновь подумала о владыке Царства мёртвых. Что мне нужно сделать, чтобы увидеть его? Он говорил, что никогда не лгал. Господин Ши ответит на мои вопросы?

- Знаешь… - услышала я знакомый голос за спиной и вздрогнула, не на шутку испугавшись.

Сердце бешено заколотилось в груди. Резко обернувшись, увидела владыку Царства мёртвых. Он стоял, как ни в чём не бывало рассматривал мою спальню. Такой же, каким я встретила его на торговой площади, когда он подошёл ко мне в таверне. Только в другом одеянии...

- Я ведь не дух простой какой-то, - продолжил,  - чтобы ты вызывала меня, когда тебе вздумается.

- Что… что вы здесь делаете? – проговорила, приходя в себя, мельком глянув на браслет.

Камни на нём горели голубыми отблесками.

- Как вы можете врываться в спальню к девушке? – спросила, обретя самообладание.

Владыка пристально взглянул на меня.

- Прости что? – словно не понял он. -   Разве не ты хотела поговорить со мной?

- Я… хотела… Но не думаете, что это чересчур? Вот так врываться? А если кто-то придёт?

- Никто не придёт, - проговорил владыка, пятясь к выходу, изучая теперь взглядом меня. – Мне уйти?

Я вдруг спохватилась. Что, если он действительно уйдёт?

- Нет.

Хозяин Царства мертвых вышел из спальни в гостиную, и я бросилась за ним, подумав, что он, и правда, исчезнет. Но владыка никуда не ушёл. Теперь он осматривал гостиную. А мне стало не по себе. Теперь только до меня дошёл смысл его слов.

Я вызвала его из Царства мертвых?

Вновь взглянула на браслет. У него есть «обратная связь» с потусторонним миром? Как владыка Ши узнал, что я думала о нём, что хотела с ним поговорить?

Хозяин Царства мёртвых вновь глянул на меня, и я вспомнила, что он может слышать, о чём я думаю.

Но неужели слышит, о чём думаю, даже находясь там?

- Даже там, - проговорил он, будто отвечая мне. – Я всё же бог. А ты слишком громко думаешь. Вспоминаешь обо мне…

Владыка недовольно поморщился. Вот будто ему подобные мои мысли жить мешают…

Жить? О чём это я? Он ведь бог Смерти.

- Ну, уж простите, - произнесла, совершенно, правда, не чувствуя сожаления или раскаяния. - Не хотела.

Бог вздохнул. Он, конечно же, моим словам не поверил. Его выразительный прямой взгляд говорил об этом. Я невольно засмотрелась в эти красивые глаза: такие обычные, человеческие, неимоверно притягательные,  и бездонные одновременно, как будто весь потусторонний мир смотрит на тебя. И есть в них что-то могучее и древнее, но пламенное и молодое, жаждущее познания и горящее живым огнём…

Ну вот, опять я думаю о жизни.

Он чего-то ждёт от меня… 

- Значит, вы знаете, о чём я хочу спросить у вас, - произнесла, не в силах отвести свой взгляд, чувствуя, как магия чёрных глаз владыки, притягивает к себе вкрадчиво и постепенно, ненавязчиво, но тем опаснее, что ты и не заметишь, когда она поглотит тебя целиком.

- А ты всё никак не хочешь смириться. Я ведь сказал, что другого пути нет.

Я вздрогнула от звука голоса владыки. Чарующая магия при этом словно и сама дрогнула, но не исчезла.

- Совсем нет?

- А как ты хотела? За всё нужно платить.

- Что произошло? Почему вы всё это не можете прекратить? Или не хотите?

- Был нарушен порядок вещей. Эту брешь нужно чем-то заполнить, восстановить равновесие. Даже после смерти не должно быть хаоса. Момент смерти Хакона был определён, но он всё ещё ходит по этой земле, дышит, занимается своими обыденными делами, у него есть семья и трое сыновей. Даже внук, который продлит его род. Я потерял одного из моих Жнецов. Но позволил нарушить правила. И Атай прекрасно справлялся со своими обязанностями проводника душ. Пока ты не появилась.

Владыка нахмурился.

- Ещё одно нарушение правил, - добавил он, странно смотря на меня.

- Какое ещё «нарушение правил»?

- Нельзя перехитрить Смерть. Нельзя вернуть то, что принадлежит мне. Я всё равно заберу. Отец Хакона попытался сделать это дважды – обмануть меня. Конечно, раскаяние и осознание того, что сам являешься причиной гибели своих детей, своего рода, - само по себе лучшее наказание за прегрешения. Но за всё приходится платить. Попытка хоть что-то исправить, обманув меня, ни к чему не приведёт.

- Я не понимаю.

- Я чувствую в тебе частицу украденных душ. У каждой души есть своя энергия. Кто-то поделился ею с тобой. И я даже догадываюсь кто. Хотя это довольно странно. Но даже в самом мрачном пожирателе душ просыпается желание помочь или у него были свои корыстные мотивы.

Не могу сказать, что мне стало понятнее, но, кажется…

- Вот поэтому у тебя есть связь с Атаем, почему ты смогла пройти за ним в моё царство. В тебе самой есть дыхание духов и похищенных душ.

- Жуть какая-то. – Мне и в самом деле стало не по себе. – Но я никогда не чувствовала, что со мной что-то не так. Не замечала за собой каких-то сверхъестественных способностей, не видела духов или вещих снов.

- Это вовсе не обязательно. Твои способности проявились рядом с Атаем.

- Зачем это кому-то?

- Желание противостоять мне? Я не вижу другой причины.

Кто ему может противостоять? Зачем?

Я смотрела на бога Смерти и ждала ответа. Господин «Я слышу твои мысли даже из Царства мёртвых» знает, какие вопросы возникают в моей голове.

Владыка усмехнулся, а я невольно опустила взгляд. Ну да, он и прозвище своё услышал. Но не рассердился на меня…

- Когда кто-то выходит из повиновения или проявляет жалость, это всегда заканчивается плохо, - проговорил бог, став совершенно серьёзным, и я внимательно взглянула на него. – В данном случае Жнец перестал быть проводником душ – он их поглощал, вбирал в себя их энергию. А когда это происходит, Жнец превращается в демона, злого духа. И он становится достаточно сильным, чтобы забрать душу ещё живого человека или убить Жнеца. Ты ведь слышала имя. Инг.

Я кивнула головой.

- Один из демонов Царства мёртвых, - продолжил владыка. – Когда-то он был Жнецом. Уж не знаю, как Инг и дед Атая нашли друг друга. Но потерять свою душу ещё при жизни так легко, когда тебе обещают власть и силу. И такой путь всегда имеет обратную сторону. Можно утратить больше, чем приобретаешь.

Юн не учёл  того, что демон, питающийся душами живых людей, становится ненасытным и жадным. Юну казалось, что он – смертный человек –  повелевает демоном из Царства мёртвых, что он сам стал тем, кто вершит человеческие судьбы. Но это самое большое заблуждение. Демоны всегда пожирают человека. И уж тем более невозможно перехитрить Смерть.

Юн попытался это сделать. Хакон – единственный оставшийся в живых его сын. Когда видишь, как твой род гибнет, должно быть готов на всё. Инг убил Жнеца, который пришёл забрать душу Хакона. Тогда это сильно разозлило меня. Тяжело подобрать подходящую душу, чтобы сделать из нее Жнеца. Инг – демон, которого вот уже почти тысячелетие Стражам Царства мёртвых не удаётся отловить. 

В тот раз мне пришлось самому вмешаться.

Не знаю, почему позволил смертному всё же «выкупить» у меня душу его сына. Тогда я посчитал такой обмен справедливым. За спасённую душу – жизнь или душа. Это не нарушит равновесие. Я не способен вернуть к жизни, если в теле нет жизненной энергии. Я ведь бог Смерти. Но если есть ещё хоть капля жизни, хоть малейший проблеск – могу забрать душу другого человека взамен той, чей конец предрешен. Даже не так: я должен. Да, в Хаконе оставалась ещё живая энергия. Я не отправил за его душой другого Жнеца и не забрал душу сам. Позволил роду Теруо не прерваться. Но взамен наделил второго сына Хакона даром и силой Жнеца. Люди, правда, называют это проклятьем.

- Почему вы не забрали душу самого Юна? Было бы вполне справедливо за жизнь сына забрать жизнь его отца, раз уж тот так хотел, чтобы его род не прервался?

- Юн не готов был пожертвовать собой ради своего наследника. А я не могу просто убить кого-то. Изначально не я определяю момент смерти человека. Я – лишь забираю то, что уже не принадлежит миру живых. Я не даю жизнь, не возвращаю к жизни то, что окончательно утратило свою жизненную энергию – я лишь слежу за тем, чтобы души обрели покой, дарю забвение всему живому, воздаю каждому по делам его земным. Даю возможность душам переродиться, если они того заслуживают.

- А как же мать Сынхо и Атая? Хотите сказать, что её судьба была такой? А младший сын Арона? Вы забрали его, потому что его конец был предрешён небесами?

Владыка тяжело вздохнул, а потом произнёс:

- Сын Арона – да. Его судьба была именно такой благодаря его прадеду, а момент смерти определён с самого его рождения. А мать детей Хакона… Это была её добровольная жертва. И её душа теперь навеки останется частью Царства мёртвых.

- Как же так?... – проговорила немного обречённо.

- Как-то так.

Что-то словно сжалось внутри. Я не вполне понимала, что происходит после смерти. Души или обретают покой, перерождаются или терпят извечные муки… Но что значит: навеки остаться частью Царства мёртвых?

- Лишь бесконечное существование духа без тяжести земных воспоминаний и сожалений, страданий и боли. Душа становится духом.

Я смотрела в бездонные чёрные глаза господина Ши, каждой частичкой своего тела ощущая безысходность и тяжесть на душе.

- Є-є-й, - протянул поморщившись владыка, - в этом нет ничего страшного и ужасного. Не надо смотреть на меня так.

Я опустила взгляд, словно повинуясь приказу. 

Без воспоминаний…

- Это меньшее, что можно сделать для души человека, который страдал или…

- А если он был счастлив и вовсе не хотел забывать тех, кого любил? – спросила я.

- Значит, он будет тосковать по тому, что утратил, о тех, кого потерял. Воспоминания могут стать слишком тяжёлыми и невыносимыми. Разве те, кто жив не переживают боль утраты? Сколько времени требуется, чтобы отпустить того, кто ушёл из жизни? Чтобы не тосковать по нему? Воспоминания и причиняют боль. – Я вновь взглянула на владыку Ши. – Думаешь, так душа не будет томиться и страдать? Воспоминания остаются лишь с теми, кому следует понести наказание.

В словах бога Смерти была, безусловно, истина, которую так не хотелось признавать. Нам всегда больно отпускать тех, кто уходит от нас навсегда, кого мы больше никогда уже не увидим. И разве хотели бы мы, чтобы они так же несли тяжесть утраты и после своей смерти?

Владыка слегка кивал головой, будто говоря: вот-вот, и я о том же.

- А что насчёт меня? – спросила вдруг, пристально глядя на бога Смерти. – Кто я? Тем, кто, как вы сказали, «поделился со мной» частичкой энергии похищенных душ, был Инг?

Господин Ши утвердительно кивнул головой, проговорив:

- Жалкая попытка отнять у меня то, что принадлежит мне. Но, как ни странно, я ему даже благодарен.

- Благодарны?

- Ну-у… я уже говорил: в Царстве мёртвых скукота смертная.

Я поморщилась. Это что, шутка такая?

- И… Ты напомнила мне кое о ком. Кто так же страстно желал спасти любимого…

Владыка так странно смотрел на меня. Внимательно и с некоторым разочарованием. А я на него: удивленно и немного растерянно. Наша с Атаем история не первая?

Владыка слегка отрицательно покачал головой.

- Не думал, что это будешь ты. Но ты на нее совсем не похожа.

- На кого? – спросила, затаив дыхание, не понимая, почему я должна быть на кого-то похожа.

- Да так, - усмехнулся господин Ши. – Это давняя история. Когда-нибудь, возможно, я расскажу тебе.

Владыка шагнул ко мне и протянул руку, но я отстранилась, испуганно глянув на неё, опасаясь, что хозяин Царства мёртвых коснётся меня.

- Не бойся, - проговорил бог. – Я никуда тебя не заберу. Ничего не произойдёт, если я просто прикоснусь к тебе.   

Недоверчиво подняла на владыку глаза, не в силах скрыть своё возмущение.

- Зачем это? – спросила, на всякий случай сделав шаг назад.

- Хочу кое-что проверить.

- А без этого никак нельзя?

- Мне любопытно «взглянуть» насколько долгим был путь души, что оказалась в этом человеческом теле.

У меня мороз пошёл по коже от его слов.

- А разве вы этого не «видите»? Вы мысли мои читаете…

- Нет. Так просто этого не увидеть. Я могу узнать всё о душе, что предстала передо мной после того как она утратит связь со своей земной оболочкой. Неприкрытая и обнажённая…

Мне стало не по себе и захотелось прикрыться. А владыка усмехнулся:

- Нет, не буквально. Не переживай. Что у тебя за мысли в голове?

Господин Ши хмыкнул, а мне стало стыдно за то, о чём я подумала. Опустила глаза, потупившись в пол. Но владыка сам сказал…

- От своей земной оболочки. Не от одежды. Глупышка.

Я нахмурилась, разозлившись сама на себя и на него. Как же неудобно, когда твой собеседник мысли твои читает.

Внезапно хозяин Царства мёртвых оказался прямо передо мной и приобнял меня одной рукой за шею.

Ох, как я испугалась… Сердце бешено заколотилось, и я моментально упёрлась обеими руками в грудь владыки, чтобы оттолкнуть его, но он и сам меня отпустил. Внимательно смотрел на меня всё так же странно и загадочно. А я судорожно пыталась понять, что изменилось. Вернее, изменилось ли что-то…

Но мы всё еще были в гостиной, и, кажется, ничего не изменилось ни вокруг, ни со мной. Только владыка теперь отвернулся от меня.

- Не переживай, - проговорил он, взглянув в сторону окна. - Ты ведь ещё не дала согласие. Я не заберу тебя против твоей воли. Моё предложение всегда будет в силе.

- Что… вы увидели?

- Тебе не нужно об этом знать. Человек не должен знать о своей душе больше, чем может почувствовать. Ты узнаешь  всё, когда придёт время.

За дверью послышался внезапный шум, и я резко обернулась. Но в комнату никто не вошёл. Шум повторился, но уже значительно дальше и глуше.

Облегчённо выдохнув, вновь обернулась к владыке Ши, но никого не увидела. Он исчез так же бесшумно, как и появился.

Нет, нет. Куда это он? Мы ещё не договорили.

Я взглянула на браслет. Камни на дереве окрасились в зелёный цвет. Хозяин Царства мёртвых ушёл. 

- Вернитесь, - прошептала, прикоснувшись к браслету. – У меня есть ещё вопросы…