Молчун

Великий Хакон меня не слишком впечатлил. Не было в нём ничего «великого», хотя ростом его природа не обделила.

Правитель племени Сато не казался таким уж стариком и был немногим моложе моего деда. А моему деду уже перевалило за шестой десяток. На вид Хакону лет пятьдесят пять – пятьдесят шесть. Арон на него похож. Вот, где не ошибёшься и узнаешь отца и сына.

Атай, вновь надев маску, провёл меня в огромный зал, где почти не было мебели. Напротив массивных двухстворчатых дверей в конце просторного помещения на возвышении из семи широких ступеней стояло большое, с высокой спинкой, кресло, в котором сидел Великий Хакон. Мне кресло показалось слишком большим и странным. С его подлокотников на меня взирали клыкастые звери. Странные чудовища на спинке таращили свои глазищи по сторонам.

На ступень ниже с правой стороны стояло ещё одно кресло поменьше. В нём гордо восседала Великая Госпожа Вэй. Она вперилась в меня своим цепким взглядом. Я сразу почувствовала себя неуютно и крепко сжала руку Атая. Его тёплая ладонь казалась для меня неким спасением и поддержкой.

После всего, что рассказал мне Атай, чувствовала неприязнь и недоверие к старой Вэй. Но в то же время ощущала и некую жалость, граничащую с отвращением, понимая, как отчаянно Великая Госпожа цепляется за возможность спасти будущее рода Теруо, что готова пожертвовать кем-то из своей же семьи.

В зале, куда привёл меня Атай больше никого не было. Возможно, так даже лучше.

Хакон внимательно взглянул на меня после того, как мы с Атаем поприветствовали его и госпожу Вэй. Не знаю, о чём думал Хакон и что чувствовал, глядя на меня.

- Я рад, - проговорил Великий Хакон, и его низкий голос гулко прокатился эхом в пустом зале, - увидеть потомка рода Хотару, Аксая. Рад, что судьба вернула тебя домой.

Еле сдержалась, чтобы не скривиться и не хмыкнуть в ответ. Отправил войско за рабами, оно пришло убивать и разрушать чужие поселения – хорошая судьба. Ничего не скажешь. И дом мой был вовсе не здесь.

Почувствовала, как Атай продел свои пальцы между моими и сцепил наши руки в замок.

- Никто не будет упрекать тебя за попытку скрыть, кем была твоя прабабка и твой дед. Я вернул имени вашего рода честь и очистил его от клейма предателей, изменников. Тебе нечего бояться.

Сейчас только поймала себя на том, что неосознанно слегка развернулась корпусом к Атаю. Всё ещё сжимая его руку и касаясь плечом предплечья Молчуна, словно немного спряталась за него.

Я вновь встала ровно, внимательно смотря и слушая правителя племени Сато.

Хакон подал кому-то знак. Человек вышел из своего укрытия и протянул правителю два свитка.

- Это мой указ, - проговорил Хакон,  взяв один из свитков, - о помиловании главы клана Хотару Главного лекаря Отха и его семьи. А это, - правитель забрал и второй свиток, - поскольку Отха мёртв, а другого главы семьи здесь нет, и тебя, по сути, некому внести в семейный реестр, я дал распоряжение сделать это. Ты ведь знаешь, что такое семейный реестр?

Я кивнула головой, чувствуя, что всё сжалось внутри. Как никогда ощутила себя оторванной от своей семьи и от дома. Мои родители и дед далеко. Они никогда не узнают, что со мной произошло после нашего неудачного побега. И я не знаю, вернулись ли они все назад, оставили надежду на моё спасение? А, возможно, домой повернули только Тонги со своей спасённой невестой Наной? Может быть и Наран? Отец и дед, где они сейчас?

Возможно ли, что они всё ещё идут по следу воинов Сато? Смогут ли или смогли переправиться через реку, которую мы переплывали на плотах? А сторожевые башни Сато в горах? Тоннели ведь охраняются. Пропускают ли в земли Сато всех желающих, если это безоружные, мирные путники?

- Да, Великий Хакон, - проговорила, с трудом произнеся это «Великий Хакон». – Я знаю, что такое «семейный реестр». Но я не знаю, действительно ли принадлежу роду Хотару. Мне никогда этого не говорили.

- Я верю своему сыну. Атай… не может ошибиться. И я верю своей матери. Она уверена, что ты – потомок Главного лекаря Отха. Ты очень похожа на его дочь Амею.

Я опустила взгляд, чувствуя, как старая Вэй просто пожирает меня глазами.

- В тебе течёт кровь племени Сато, рода Хотару. Можешь в этом не сомневаться. Сожалею, что ты попала на родину своих предков, как пленница. Но это было угодно Небесам. Возможно, твоё возвращение –  ответ на мои молитвы.

Взглянув на Великого Хакона поразилась, сколько в его голосе было печали. Он знает? О том, что сделал его отец, чтобы спасти своего сына? Хоть Атай и говорил, что никому не раскрыл тайну одного из проклятий рода Теруо, Хакон вполне может знать, какой ценой ему сохранили жизнь.

Глядя на Хакона вдруг подумала о том, почему бы ему самому не попытаться освободить своих детей, свой род от проклятья? Он хоть понимает, насколько крепко оно удерживает и губит его детей?

Или уже ничего невозможно исправить?

- Теперь давняя помолвка между нашими семьями… - проговорил Хакон, отвлекая меня от моих размышлений, - не будет нарушена. Не знаю, сможешь ли ты простить моего отца… за то, что он сделал.

- Не мне осуждать его, Великий Хакон. Мой дед нашёл в племени Рагнар свою судьбу и любовь. И там, вдали от земель Сато, родился мой отец, и началась моя история. Любые наши поступки влекут за собой те или иные последствия. Результаты разные. И не все ужасные. Если бы в своё время мой дедушка и его мать не покинули земли Сато, ни мой отец, ни я не появились бы на свет.

- Поистине мы идём друг к другу разными путями, - произнёс Хакон. – И никогда не знаем, чем для нас могут обернуться чужие поступки.

Я промолчала. И некоторое зло, совершаемое кем-то, неизвестно к чему приведёт. Мы с Атаем тому доказательство.

- Что ж, вижу, что мой сын для тебя вовсе не чужой и выходишь ты за него не по принуждению.

- Не по принуждению, - тихо, но твёрдо произнесла я.

Возможно, мы предназначены друг другу Небесами. Правда, теперь я не смогу дать Атаю того, что могла бы.

Вновь подумала о родителях и дедушке. Я выйду замуж, а они об этом даже не узнают.

Великий Хакон улыбнулся. Он поднялся со своего трона и подошёл к нам. Я немного с опаской поглядывала на высокую фигуру правителя. Атай, на пол шага отступив от меня в сторону, склонил голову перед отцом. Молчун не отпустил мою руку. И я вдруг поняла, что стала ещё крепче сжимать его ладонь.

Хакон положил руки мне на предплечья и, склонившись, запечатлел поцелуй на моём лбу, вернее даже чуть выше линии волос.

- Пусть ваш союз освятят Небеса.

На этом испытание первым знакомством с будущим свёкром закончилось. К моему огромному облегчению.

Но, к сожалению, в Казармы мы с Атаем не вернулись. Нас ждал ужин в узком «семейном кругу».

В просторной столовой дворца было холодно и неуютно. Хотя она казалась изысканно красивой.

Великий Хакон сидел во главе большого стола. По правую от него сторону – его мать.

Сынхо появился в столовой молчаливо и немного угрюмо. Он старался избегать моего взгляда и лишь кивнул мне головой. Когда увидела его, сердце невольно дрогнуло, и я долго не могла отвести от мальчишки взгляда, словно не видела его много лет.

Атай сидел без маски рядом со мной. Арона на ужине не было. Как и его жены с ребёнком. Состояние здоровья мальчика вновь ухудшилось, и мать неотлучно присматривала за ним.

Я невольно вопросительно взглянула на Атая, когда госпожа Вэй говорила о своём единственном правнуке. В её голосе чувствовалась горечь и тревога. Молчун, поймав мой взгляд, слегка отрицательно качнул головой. Он протянул внизу руку и крепко сдавил мои холодные пальцы.

Мне было жалко мальчика. Но с ним же будет всё в порядке? Этот ребёнок первенец, и проклятье не должно его коснуться. Но, похоже, отменным здоровьем сын Арона действительно не наделён. Однако, я вовсе не готова была подарить этому миру дитя, которое, как его отец, застрянет между двумя мирами или отправится в Царство мёртвых.

Не могу сказать, что я не чувствовала голода, но как-то не могла себя заставить поесть. Едва притронувшись к еде, думала только о том, когда можно будет уйти отсюда.

Атай тоже почти не ел, Сынхо лениво ковырялся в тарелке. Хакон же, казалось, вовсе не обращал внимания на нас. Он молча наслаждался всеми блюдами, которые подавал единственный слуга, что нам прислуживал.

Я молча украдкой наблюдала за Атаем. Впервые в жизни Молчун сидел рядом со мной, и я видела, как он ел и пил. Было время, когда уже думала, что он никогда не ест.

Сначала за столом царило неловкое молчание. Потом заговорила Великая Госпожа. Она принялась рассуждать о предстоящей свадьбе и самом благоприятном дне для проведения обряда. Говорила о том, что устраивать большое празднование не будут. И я была ей за это благодарна. Вот чего бы мне не хотелось – это излишней шумихи и необходимости показываться в такой момент перед огромнейшим количеством посторонних и чужих людей.

А ещё Вэй сказала, что к пошиву платья приступят завтра. И я поняла, что и завтра мне из дворца не вырваться.

Сынхо, пока мы ужинали, почти не смотрел на меня, словно и не знал, как теперь вести себя со мной. А я сидела и сама не понимала, могу ли на него сердиться. Он вполне мог и сказать, кто мой жених и почему не было для меня необходимости бежать из дворца. Да и сам мог сказать, кто он. А не «наводить тень на плетень».

В некоторой мере чувствовала себя немного странно и глупо. Теперь понятно, почему у лекаря Миро не было на Сынхо управы, откуда у мальчишки проскальзывала склонность командовать и вести себя даже с генералом бесцеремонно.

Но у Сынхо были свои причины не говорить мне, что он сын правителя племени Сато. Возможно, просто не хотел, чтобы я чувствовала себя рядом с ним неловко, не ощущала, какая на самом деле между нами пропасть.

А вообще они с Молчуном оба хороши. Я спрашивала у Сынхо, друзья ли они.

«Можно и так сказать…»

Ну, в принципе, да. Можно и так сказать.

А как Сынхо возмущался, когда из-за меня вынужден был делать то, чего никогда не делал, учитывая, кто он. Но тогда, там в походе, он был всего лишь учеником лекаря.

Ужин наконец-то закончился и мы с Атаем могли вернуться в «мои комнаты».

Выходя из столовой Молчун вновь надел маску.

Неужели даже дома, во дворце, ему нельзя ходить без неё? Хотя, считает ли он дворец своим домом? Возможно, для него это всего лишь здание… часть города…

Да и не были они все похожи на семью. Каждый из них: и Сынхо, и Атай, и Хакон, - выглядели чужими людьми. В походе, сидя у костра или тренируясь по ночам вместе, мальчишка и Молчун были больше похожи на родных братьев, чем в этот вечер, ужиная за столом со своим отцом и бабушкой.

Как-то стало сразу жаль обоих: Атая и Сынхо. Я думала, что теперь моя семья далеко от меня, что я буду жить в чужом краю… Можно ли чувствовать себя более чужим и одиноким в своём, казалось бы, доме?

Сынхо хотел вернуться в Гелон, но не во дворец.

Да и Атай не выглядел счастливым, вернувшись в родной город. И живёт Молчун в основном в Казармах Одхан наверняка не только, потому что воин братства.

Атай, когда я у него спросила, почему он в замке носит маску, сказал, что и сам уже привык к ней. Так он может игнорировать даже собственного отца. Да и «наказание» официально никто не отменял. А во дворце много стражи и слуг.

Единственное исключение, когда Атай может снять маску, – за столом в семейном кругу во время приёма пищи. Но такое случается нечасто.

К тому же Атай уже и не помнит, когда его внутренний страх навредить людям и желание молчать пересилили  опасения  Хакона.

А я всё не могла понять, как слова Атая могут кому-то причинить вред. Обычно, «закрывая» кому-то рот, хотят сохранить свои тайны. Атай и так бы не стал болтать о секретах семьи Теруо. Даже близкие Молчуну люди не знают о самом главном. Я… исключение. У меня был свой осведомитель.

Уже стемнело, пока длился ужин. Я отпустила обеих служанок, когда они стояли готовые выполнять мои распоряжения, спрашивая не нужно ли зажечь больше свечей или растопить камин. Мне ничего от них не нужно было. И Атай никуда не собирался уходить. Не хотела, чтобы нам мешали.

Заметила, что служанки с нескрываемым интересом поглядывают на Атая, но и с некоторым опасением. Должно быть, среди слуг ходит немало слухов о нём. А потому лишние глаза и уши нам тем более не нужны были.

Переступив порог гостиной, к которой уже даже понемногу стала привыкать, могла выдохнуть с облегчением. И к великой моей радости Атай действительно никуда не ушёл.

Когда мы остались вдвоём, из меня вдруг словно начало выходить то напряжение и переживания. А ещё во мне всё росло желание не только покинуть дворец, но и жить за его пределами.

Атай успокоил меня, повторив, что жить здесь мы не будем, даже если госпожа Вэй захочет обратного.

Молчун сам зажёг ещё пару свечей и взялся растапливать камин в гостиной.

Внезапно в дверь громко постучали, и в дверном проёме показалась голова Сынхо.

- За ужином ты почти ничего не ела, - проговорил мальчишка, заходя в комнату.

В руках он держал корзину, содержимое которой было накрыто белым полотенцем.

- Я похозяйничал немного на кухне. Да и мне самому есть захотелось ещё больше, чем до ужина.

Сынхо как ни в чём не бывало поставил корзину на столик. Атай на мгновение отвлёкся от своего занятия, а потом продолжил возиться с камином. Я внимательно рассматривала мальчишку.

- Ты… Всё ещё не разговариваешь со мной? – спросил Сынхо, глядя на меня.

- Хм… Даже не знаю теперь.

- Да ладно тебе, - усмехнулся парень. – Только не говори, что будешь теперь дуться на меня из-за того, что не рассказал, кто я.

Не отводя от него пристального взгляда, пожала плечами.

- Ну, как-то не было подходящего момента. Да и потом, ты вообще сказала, чтобы я с тобой не разговаривал, - добавил Сынхо возмутившись.

Ага, значит, теперь я сама виновата.

- А ты прям такой послушный вдруг стал?

Сынхо громко вздохнул.

- Ладно, ладно. Я не хотел говорить тебе. И что это меняет? – всё ещё возмущался мальчишка. – Ты тоже настаивала на том, что нет в тебе крови Сато.

О да, и я не торопилась признаваться кое в чём. Но, учитывая, что произошло с семьёй моего деда здесь, у меня были веские причины скрывать, кто я.

- Есть будем за столом, - спросил Сынхо сменив тему, - или перед камином «поляну» накроем?

Я взглянула на Атая. Он закончил с камином и смотрел на нас.

- Давайте возле камина сядем, - быстро проговорил Сынхо. – Там тепло будет и уютней.

Он схватил корзину. Поставив её на пол, подтянул пару больших шкур медведя ближе к камину, расстелил полотенце вместо скатерти. Атай взял с софы подушки, побросав их вокруг нашего «стола».

Почувствовала, как в желудке у меня заурчало.  Да, Сынхо здорово придумал. Есть я действительно хотела, да ещё и как. 

Теперь с удовольствием уплетала всё, что принёс Сынхо. И не только я.

Мерно потрескивали поленья в камине. Огонь давал тепло и свет. Это невольно напомнило мне ужин на ночном привале в походе. Только сейчас Атай ужинал с нами, и не было лекаря Миро.

- Странно, - протянул Сынхо, прожевав кусок курицы и с удовольствием рассматривая её ножку в своих руках. – Вот вроде бы такой же цыплёнок, как и за ужином был, но здесь намного вкуснее, хоть и остыл уже. А помидорки? – Он закинул в рот маленький круглый помидор и даже зажмурился, раскусывая его. – «Фкууснятяна»…м-м…

- Ешь и не болтай с набитым ртом, - проговорила, глядя на мальчишку. – Подавишься ещё.

Я взглянула на Атая. Непривычно так видеть его без маски и жующим. Но здесь могла глазеть на него не стесняясь.

- Не смотри на меня так, - отозвался Атай. – Иначе подавлюсь я.

- Прости, - проговорила, спохватившись.

Что это я в самом деле? Но так тяжело было не смотреть  на него.

- Привыкай, - хмыкнул Сынхо. – Сегодня первый раз, когда она видит тебя таким.

Атай сдвинул брови.

- Но ты давай, - продолжил мальчишка, - и сама не зевай. Я вообще-то для тебя это всё тащил.

- Да я вижу, - улыбнулась глядя, как он уплетает цыплёнка за обе щёки.

Стало невольно смешно от его слов и вида его раздувшихся, как у хомяка, щёк.

Принимаясь вновь за еду, чувствовала себя спокойно, могла улыбаться, ничего не сковывало и не угнетало. Теперь мы были похожи не только на друзей и близких друг другу людей, сейчас мы, словно одна семья. И не важно, где мы находимся, важно, что вместе, и мы есть друг у друга.

После ужина, прибрав тарелки и миски с остатками от еды назад в корзину, остались втроём сидеть у камина. Тепло огня и ощущение приятной тяжести в сытом желудке разморили. Сынхо вытянулся на шкуре на полу, подложив под голову подушку, на которой сидел.

- Вот это я наелся, как говорится «до отвала». Надо так почаще собираться вместе.

- Хотелось бы, конечно, только не здесь, - проговорила я, присаживаясь рядом с Атаем на подушку.

Молчун притянул меня к себе, чтобы я могла опереться спиной на него.

- В смысле? – не понял мальчишка и взглянул на меня.

- Не во дворце, - пояснила.

- Да хоть бы и во дворце. Сегодня он впервые за много лет кажется… домом, а не дворцом правителя. Хотя, пожалуй, ты права. В вашем с Атаем доме будет намного лучше. Даже если дом будет таким же маленьким, как и у лекаря Миро. И с ещё одной спальней для гостей. То есть для меня.

- Ты с нами жить что ли собрался? – спросил Атай.

- Ну вы же не будете меня выгонять, если мы засидимся допоздна, как сейчас? За окнами уже ночь почти. Куда я пойду?

- В свою комнату, - ответил Атай.

- Вот я и говорю: у меня должна быть своя комната.

Невольно улыбнулась рассуждениям парня. Он уже и комнату себе выделил в нашем с Атаем будущем доме.

- Посмотрим на твоё поведение, - проговорил Атай.

- А то ты меня не знаешь, - хмыкнул Сынхо.

О да, даже я знаю: когда Сынхо очень сильно чего-то хочет выпросить или добиться, ему бывает сложно отказать.

- Какой ты хочешь дом? - спросил Атай, зарывшись носом в мои волосы.

- Мне всё равно, - проговорил Сынхо, прежде чем я успела ответить. – Лишь бы там была ещё одна лишняя комната.

- Я не у тебя спрашивал.

- А-а…  Да.

Я улыбнулась.

- Он не должен быть слишком большим, - начала рассуждать. – Чтобы я сама могла поддерживать в нём порядок.

- Для этого есть слуги, - возразил Атай.

- Ты должен чувствовать себя свободно. Я не хочу, чтобы в своём собственном доме ходил в маске и молчал. Здесь, во дворце,  полно слуг и стражи, и ты ходишь в маске.

Атай и Сынхо оба вздохнули.

- Ладно, - проговорил мой жених, - мы об этом позже поговорим.

Я покачала головой. И слышать ничего не хотела ни о рабах, ни о слугах из свободных горожан.

- И… пусть в нашем доме не будет рабов. Прошу тебя.

- Я не против. Потом сама решишь, нужен ли тебе в доме помощник, - проговорил Атай и поцеловал меня в висок.

Выпрямившись, начала вынимать шпильки из причёски. Мне хотелось дать волосам отдохнуть.

Сынхо принялся рассуждать о том, что слуги в доме необходимы, чтобы делать тяжёлую работу по дому. Тем более, что мы не простые крестьяне или ремесленники. А Атай – воин и сын правителя…

Я не перебивала мальчишку. Почувствовав, что Атай тоже запустил пальцы в мои волосы в поисках шпилек, помогая мне разбирать причёску, обращала внимание только на то, что делал Молчун. Он заботливо пригладил локоны, непослушно ниспадающие по спине и плечам. У меня даже мурашки побежали по телу.

- И вообще, - продолжал Сынхо, - как ты собралась совмещать положение невестки правителя племени и работу помощницы лекаря?

До меня не сразу дошло, что мальчишка о чём-то спрашивал. Я засмотрелась на Атая, в его тёмные глаза…

- Хочешь, как и раньше помогать лекарю Миро? – спросил Атай, улыбнувшись.

- Почему нет? Разве я не смогу этого делать?

- Сможешь, - пообещал Молчун.

- Это хорошо, - произнёс Сынхо, и я взглянула на него. – Мне не будет скучно.

- Ты тоже останешься помощником лекаря? – спросила немного удивлённо. – Ты ведь не особо хотел быть лекарем. Вернее, особо не хотел.

- Ну… Одно другому не мешает. Миро ведь говорил, что воин должен знать искусство врачевания не хуже самого лекаря.

Я улыбнулась. Атай вновь пригладил мои волосы на затылке. Откинулась назад к Молчуну, словно на спинку кресла, и он принял меня в свои тёплые объятия.

Сынхо посмотрел в потолок, а я произнесла:

- И ты сможешь тренироваться, а заодно и меня продолжишь тренировать.

- Только потом чур не жаловаться. Сама захотела.

Он строго глянул на меня. Я вновь улыбнулась, а Сынхо хмыкнул, усмехнувшись. Он зевнул, и это сонное состояние передалось и мне.

Переведя взгляд на огонь в камине, и сама зевнула. Мне не хотелось нарушать эту идиллию и уют, не хотелось думать о плохом и затрагивать тяжёлые темы. Сегодня на меня выплеснулось слишком много новостей и тайн.

Присутствие Сынхо вовсе не мешало, а даже наоборот, успокаивало. У нас с Атаем ещё много времени впереди.

- Ты просила предупреждать, - прошептал Атай, - когда мой долг призывает в Царство мёртвых…

Я встрепенулась, с тревогой взглянув на Молчуна.

- Нет, - выдохнула, схватив Атая за руку.

Сынхо даже подскочил на месте сев.

- Всё в порядке, - проговорил Атай, улыбнувшись. – В этом нет ничего страшного.

Рука Атая вдруг стала холодной, хотя только что была тёплой.

- Уже всё позади, - улыбнулся он. – Я здесь.

Настороженно взглянула на его руку.

- Что случилось? – спросил мальчишка.

- Я «уходил» в Царство мёртвых. Аксая хотела знать, когда я отлучаюсь.

- А-а-а… думал уже что-то случилось, - протянул Сынхо, вновь откинувшись на подушку. – Напугали. 

Я удивлённо перевела взгляд на парня. Он знает? О том, как Атай «пропадает» периодически.

Мне стало как-то не по себе.

- Можно, и правда, ничего не заметить, - проговорила, глядя на Молчуна. – Словно ты никуда и не отлучался, а всё время был с нами.

Я вздохнула. Привыкну ли к этому? Ощущения не слишком приятные.

- С тобой всё в порядке? – спросила у Атая, чувствуя, что его ладонь постепенно согревается в моей руке.

- Конечно. Я ведь жнец. Не переживай. - Атай обнял меня. - Что там со мной может случится?

- Что, если однажды ты не сможешь вернуться?

- Я не могу находиться в Царстве мёртвых постоянно. Я всё же живой.

Тяжело вздохнув, не хотела даже думать, что будет, если Атай задержится в потустороннем мире дольше, чем позволяет его положение и сущность.

- И не вздыхай так. Иначе больше не узнаешь, когда я «ухожу».

- Не буду.

Наступила тишина. Дрова в камине потрескивали. Огонь дарил тепло. Но невольно улетучилось то беззаботное ощущение покоя. 

- Аксая, ты готовить умеешь? – спросил вдруг Сынхо, вновь зевнув.

Я вопросительно взглянула на него. И как-то голос парня и вопрос вырвали меня из тревожного состояния… Вызвали даже волну лёгкого возмущения внутри.

Нет, это нормально? Умею ли готовить, спрашивает не жених, а его наглый братишка, который уже и комнату себе застолбил в нашем доме. Дома ещё нет, а частый гость уже есть.

- Боишься, что придя к нам в гости, останешься голодным? – спросила.

- Я за Атая переживаю. Слуг в доме не хочешь держать. Хоть кухаркой обзаведитесь.

- О чём бы ты ещё переживал? Не беспокойся: мужа точно найду чем накормить.

Сынхо вздохнул и вновь замолчал. Я взглянула на Молчуна. Он улыбался. Атай поцеловал меня в висок.

Усмехнулась про себя, понимая, что Сынхо, похоже, будет частью нашей с Атаем семьи. Или даже, как мальчишка и говорил: мы уже одна семья. И теперь он больше похож не на старшего брата, каким всегда хотел казаться, а на младшего. По крайней мере, сейчас мне казалось, что у меня появилось чувство ответственности за него.

Думая об этом, я почувствовала, что спокойствие и некая усталость вернулись ко мне. Не заметила, как задремала, а потом и вовсе уснула там же, у камина.