Молчун

В комнату вошёл…

- Атай, - прошептала, удивлённо и растерянно.

Моё сердце рвалось из груди, от волнения. Он таки пришёл.

Я не в силах была оторвать от него глаза. Атай снял свою маску и взглянул на меня немного удивлённо и восхищённо, словно обнимая взглядом, вбирая каждую деталь моего образа.

Невольно промелькнула мысль, что  не зря переодевалась. Я чувствовала, что Молчуну нравится.

Да и сам Атай выглядел иначе. И дело было не только в том, что маску снял. Его одежда отличалась от той, в которой он обычно ходил. Передо мной стоял благородный молодой господин. И он казался мне… Я невольно залюбовалась. Таким его ещё не видела.

Он пришёл за мной? Мне не придётся выходить замуж за незнакомца, за какого-то там сына Великого Хакона?

Я словно подлетела к Молчуну и обхватив воина вокруг туловища руками, крепко обняла, прислонившись щекой к его груди. Атай прижал меня к себе.

- Атай, давай уйдём отсюда, прошу тебя. Они хотят насильно выдать меня замуж! Давай сбежим. Прошу. Почему ты вообще позволил забрать меня?

- Странно слышать, что ты хочешь сбежать от меня со мной же.

Я мгновенно подняла голову и взглянула на Атая.

Сбежать от него с ним же?

Ну конечно же! Ко мне должен был прийти жених… И пришёл он.
Атай – мой жених? Он – сын Хакона?

Я даже отпустила Молчуна, перестав его обнимать. Атай ослабил свои объятия. Ещё раз внимательно всматриваясь в его лицо, будто пыталась убедиться в том, что это действительно Атай.

- Почему ты не сказал мне? Не сказал, кто твой отец.

- Ты никогда не спрашивала.

Что здесь скажешь? И упрекнуть не в чем. Я действительно никогда не спрашивала об этом.

Всё, что рассказывала старая Вэй, с новой силой обрушилось на меня.  Глядя на Атая, в полной мере ощутила, что я также являюсь частью этой трагической истории. Она дополнилась новыми тёмными красками.

- Арон первенец, - проговорила, с ужасом понимая, что открывалось передо мной. - Жизнь Великого Хакона твой дед обменял на твою душу. Казнил своего брата, утопил в крови семью моего дедушки. Твой дед – чудовище.

- Она рассказала тебе…

Атай отпустил меня. Он склонил голову и опустил взгляд вниз. А мне стало не по себе.

- Хочешь вернуться? – спросил Атай тихо. – Вернуться домой. Назад к своему племени.

От его слов что-то ёкнуло внутри. Неприятно. Было чувство, словно он отказывается от меня, отталкивает.

- Я слишком далеко зашла. Мы зашли. И у нас вроде бы как… свадьба намечается.

Атай внимательно взглянул на меня.

- Ты выйдешь за меня?

- Ну наконец-то ты спросил. Спасибо. А то было чувство, будто тебя заставляют. И ты не собирался…

- Не собирался.

Я удивлённо смотрела на него. Ох, как неприятно это звучало.

- Вот как?... – разочаровано прошептала, даже шагнув назад.

- Ты же знаешь, кто я. Из меня получится плохой муж.

- Ну… кто сказал, что я буду хорошей женой?

Атай покачал головой.

- Не думаю, что ты захотела бы связывать свою судьбу со мной.

Я с ещё большим удивлением взглянула на него.

- Я всё правильно понимаю: ты стянул меня с того дерева в лесу…

- Ты сама с него упала…

- Не перебивай! Захватил в плен, не позволил своим собратьям по оружию меня убить, как других раненых пленников. Когда я сбежала, вернул назад и даже выполнил мою просьбу… позволить сбежать моему отцу, деду… Ты примчался за мной к Хозяину Царства мёртвых и умолял не принимать его «приглашение», не брать его за руку. Просил оставаться рядом с тобой, а теперь говоришь мне: ты не думаешь, что я захотела бы связывать свою судьбу с тобой? Ты видел меня в каком-то своём видении, я по какой-то причине мешаю… мешала тебе настраиваться на «волну» Царства мёртвых душ…

- Я совсем не это имел в виду. Я всегда буду блуждать между миром живых и царством мёртвых. Ни одна нормальная девушка не заслуживает такого мужа. Я ухватился за тебя, сам толком не зная, что буду делать. Рядом с тобой мне было спокойно и хорошо.

Атай виновато опустил голову.

-  Я совсем не думал, что могу надеяться на обычное человеческое счастье. Разве могу я сделать тебя счастливой, создать семью? И я… не смогу подарить тебе детей.

- Откуда ты знаешь? Ты пробовал?

Молчун как-то странно взглянул на меня.

- Моя душа проклята. Не мне продолжать род семьи Теруо…

- У тебя может быть своя семья. И откуда ты знаешь, что не сделаешь меня счастливой? Даже просто видеть тебя – уже счастье. Ты привязал меня к себе… Или сами небеса сделали это. Возможно, наши судьбы уже давно связаны вместе. Вот как ты не пытался бы оттолкнуть меня от себя… я даже смогла пройти за тобой в Царство мёртвых. – Атай сурово сдвинул брови. – Не думаю, что это произошло случайно. И знаешь, почему я пошла искать тебя? Меня словно тянула невидимая сила. Я не могу это объяснить. И здесь, на земле, нас связывают узами брака.

- Она просто говорит, что хочет задобрить дух твоей прабабки.

- Кто?  - спросила не сразу сообразив, о ком говорит Атай.

- Госпожа Вэй. Но не думаю, что так можно снять проклятье. И она в это не верит. Ей просто нужно дитя для… того, чтобы…

Как-то мне даже дурно стало. Слова Атаю давались с трудом.

Для чего госпоже Вэй дитя моё и Атая?

Не доверяй старухе…

Не об этом ли говорил Хозяин Царства мёртвых?

- У Арона уже есть наследник, - продолжил Атай. – И его сын – единственный. Второй сын родился мёртвым. Госпожа Вэй боится, что наследник Арона погибнет. Мальчик болен. И его жизненная энергия очень слаба. Моей силы недостаточно. Подозреваю, что дед  признался своей жене в том, на что пошёл, чтобы мой отец выжил. Я чувствую, что она знает, почему я родился необычным ребёнком и откуда моя связь с потусторонним миром. В любом случае, наша бабушка не так далека от истины. Госпоже Вэй нужно дитя. Она верит, что оно, как и я, будет частью потустороннего мира, что душа ребёнка будет своеобразной платой за продолжение рода, как это уже было.

- А если у тебя родится ребёнок, которого не коснётся проклятье?

- Это от меня-то? – усмехнулся Атай.

- Почему нет?

- Проклятье не касается лишь души первенца в каждом следующем поколении рода Теруо. Но за жизнь того, кто продолжит род, - душа или жизнь. Это условие нерушимо. И этот ребёнок – первенец Арона – уже родился. Но у него нет…  Похоже, моей души действительно недостаточно. В роду Теруо он уже второй первенец, родившийся после моего отца. За душу сына Арона ещё никто не принял проклятье. Поэтому я не смогу подарить тебе детей. А не потому, что не хочу. Связав со мной свою судьбу, став моей подругой жизни, ты увязнешь в этом проклятье. Проклятье тех, кто и не должен был появиться на свет.

- Я уже увязла в нём. 

Атай тяжело вздохнул.

- Упрямства тебе не занимать.

Я пожала плечами. Есть такое.

- Бабушка не получит того, чего хочет. Я не женюсь на тебе.

Последние слова били больнее, чем пощёчина.

Неужели Атай совершенно этого не хочет? У него нет ко мне чувств?

И умом я понимала, что им движет, в чём истинная причина. Но не хотела принимать его отказа. Он вновь меня отталкивает от себя.

- Тебе всё равно, чего хочу я? – спросила.

- Ты хочешь того, что только навредит тебе.

-  Зачем тогда вообще сохранил мне жизнь, не дал сбежать с отцом?...

Теперь во мне говорила обида.

- Прости. Мне нужно было отпустить тебя, пока было ещё не поздно.

- Прости? Это всё, что ты можешь сказать?

Атай вновь опустил голову.

- Что тогда со мной будет? Если тебе я не нужна?

- Если захочешь, сможешь остаться помощницей лекаря Миро или вернуться…

- Нет, - проговорила вдруг, вспомнив кое-что. – Я… приму «приглашение» господина Ши. Ты его, кажется, так называл. Сделаю то, для чего ты забрал меня.

Ох, как мои слова подстегнули Атая. Он грозно глянул на меня и шагнул вперёд, но я попятилась от него.

- Я освобожу тебя от проклятья.

Атай стал мрачнее тучи.

- Нет. Он заберёт тебя буквально. Ты не сможешь вернуться в мир живых.

- Ну и ладно. Владыка Ши, правда, не сказал, что ему от меня нужно, и в чём будет заключаться…

- Не надо. Прошу.

- Ты меня совсем запутал. Тебе я не нужна, буду свободной, но делать то, что хочу, не могу. Ты сохранил мне жизнь, всегда помогал и был добр со мной. Это мой выбор. И, кажется, господину Ши я нужна.

Атай резко шагнул ко мне, схватив за предплечья и не дав убежать от него. Склонился, сурово сверкнув глазами, чем даже немного напугал.

- Не смей, - прошептал он.

- Почему? – спросила, глядя с вызовом в его глаза.

- Потому что…

- Почему?

- Потому что я не хочу терять тебя. Я не хочу быть свободным от проклятья такой ценой. Потому что я люблю тебя!

Я изумлённо смотрела на Атая. Его слова эхом прокатились комнатами и… Кажется, я забыла, что нужно дышать.

- Почему ты такая упрямая?! – продолжал он, даже встряхнув меня.

Его глаза всё ещё пылали гремучей смесью страха, возмущения и… отчаяния.

- Потому что тоже люблю тебя, - прошептала, чувствуя, как тяжело стало дышать.

К горлу подступил ком, и на глаза навернулись слёзы. Атай замер. Он что-то хотел сказать, но лишь отпустил меня. Кажется, он растерялся. Тому виной мои слова или глаза на мокром месте?

А, возможно, пожалел, что не сдержался и признался мне в своих чувствах?

- Не отталкивай меня тогда, - проговорила тихо. – Я хочу стоять рядом с тобой, быть опорой, даже, если совсем теперь не могу помочь. – С укором взглянув на Атая, приподняла руку с браслетом, словно напоминая об этом «обереге». – От того, что ты сейчас скажешь, будет зависеть, что будет с нами.

Наступила тишина. Молчание, показавшееся бесконечным. Я старалась не смотреть на Атая. Подойдя к креслу, в котором ждала своего жениха, села. Боялась, что ещё немного, и ноги откажутся служить мне.

Теперь всё в руках Атая. Я не буду настаивать и цепляться за него. Просто уйду. Он и не заметит. Лишь однажды проснётся обычным…

- Ты выйдешь за меня? – прозвучало в тишине.

Сердце моё застучало чаще. Я не знала, что скажет Атай. Понимала, что он по-своему прав: не хочет навредить мне, боится просто жить, как обычный человек. Он не верит, что сможет сделать кого-то счастливым. Но я согласна, хотя бы попытаться.

Поднявшись с кресла, подошла к нему. Прильнула к груди Атая, обняв его обеими руками.

- Конечно, выйду, - прошептала.

Почувствовав, как сильные руки обняли меня, вздохнула.

- Если не могу помочь тебе избавиться от проклятья, я должна быть рядом. Тем более должна быть рядом. Мы что-нибудь придумаем. Вместе найдём выход.

Теперь вздохнул Атай, крепче прижимая меня к себе.

- Только мы и вместе, - проговорил он даже как-то строго. – Никаких: я сама всё решу.

- Мы и вместе. Тебя это так же касается.

- И… Никто не говорит, - добавила я тихо, - что сразу нужно обзавестись малышами… Есть масса способов, как можно спланировать семью и… повременить с появлением малыша. Это я говорю как лекарь.

Атай вновь вздохнул.

- И ни один не даёт надёжной защиты, - прошептал он, а я почувствовала, как мои щёки покрылись лёгким румянцем. – Разве лекарю это не известно?

- Не будем сейчас об этом.

Я потёрлась щекой о гладкую ткань одежды Атая, удобнее умостившись на широкой груди. Так бы и простоять в обнимку. Тихо, спокойно, как после бури, терзавшей долины и леса. Вокруг нет посторонних глаз и ушей. Правда, я с большим удовольствием была бы где угодно, только не в этом дворце.

- Почему ты не предупредил, что меня приведут сюда, и что меня ждёт? Знал бы ты, о чём я только думала.

- Это был приказ госпожи Вэй. Я не знал. Арон рассказал ей, что я забрал… пленницу. И что ты в совершенстве владеешь языком племени Сато. Тебе следовало притвориться, что плохо нас понимаешь. – Я тяжко вздохнула. – Госпожа Вэй захотела тебя увидеть. И она не ошиблась. Она помнит твою прабабку. В то время, когда дочь Главного лекаря сбежала, спасая своего сына, госпоже Вэй было где-то двадцать три года, как и мне сейчас. Она всего лет на пять моложе госпожи Амеи.

Я попыталась взглянуть на Атая. Не было смысла отрицать и возражать. Я и так уже перед ним созналась, что дочь казнённого  Главного лекаря – моя прабабка.

- Мы можем вернуться сейчас в Казармы? – жалобно спросила. – Мне тяжело здесь находиться. Дворец красивый, но… всё вокруг давит на меня. Мне здесь очень неуютно.

Атай странно промолчал.

- Пожалуйста, - попросила.

- Нам предстоит встреча с… моим отцом.

Я приуныла. Мне хватило встречи с бабкой Атая. Но понимала, что как невеста Молчуна не смогу избежать личного знакомства с отцом жениха. И чем раньше это произойдёт, возможно, тем лучше. Тогда можно будет уйти отсюда.

- И тогда мы вернёмся? – спросила с надеждой в голосе. – Ты ведь живёшь в Казармах? Сынхо… говорил.

- Если захочешь.

Даже отлегло от сердца.
Атай выпустил меня из своих объятий и за руку подвёл к небольшой софе. Сев, потянул за собой, и я умостилась у него под боком. Атай вновь обнял меня.

Возможно, здесь не так уж и плохо…

Сынхо… Как-то задумалась теперь о нём, вспомнив о мальчишке.

Его странное непринуждённое и бесцеремонное отношение к генералу. Однажды у меня даже промелькнула мысль, что Арон мог быть отцом Сынхо. По возрасту вполне. И не торопился мальчишка увидеться со своим родителем, вернувшись из похода. Но Сынхо никогда не называл Арона отцом и, обращаясь к генералу, всегда называл его по имени.

Вспомнила, как странно прозвучала фраза Сынхо о том, что Арон и Атай ещё не видели отца… Тогда Сынхо сказал: «Вот завтра и сходим».

И мальчишка живёт «здесь, недалеко», и так хорошо ориентируется во дворце, даже знает, куда меня нужно было проводить.

- Сынхо… Он кто вам с Ароном? Он – сын Арона? На нём ведь нет проклятья. Но, кажется, абсолютно здоров.

- На нём нет проклятья. Душа его чистая и свободная. Но он наш младший брат.

- Как же так? Условия договора – нерушимы. Арон ведь первенец.

- За душу и жизнь Сынхо…

Всё похолодело внутри. Сынхо говорил, что его мать умерла, когда он появился на свет. И Молчун «рассказывал», что у него только отец есть.

Я выпрямилась, взглянув на Атая. В его голосе была печаль.

- Наша мать отдала свою жизнь, за жизнь Сынхо, за то, чтобы его не коснулось проклятье. За «неприкосновенность» Арона первоначальный «обмен» не состоялся.

От слов Атая по телу прошёл беспокойный озноб. Сынхо ждала такая же участь, как и Молчуна…

- Платой за жизнь Арона стала жизнь его второго сына.  Условия договора неизменны и нерушимы. Теперь понимаешь, что за муж тебе достаётся?

- Понимаю. Прекрасно понимаю.

Как бы ужасно ни звучало то, что говорил Атай, я готова была рискнуть, я не брошу его.

Атай взглянул перед собой, отведя от меня взгляд. Я потянулась к Молчуну и коснувшись его щеки, повернула к себе лицом. А потом обхватила лицо Атая обеими ладонями.

- Наши судьбы связаны ещё задолго до нашего рождения. Мой избранник – Жнец. Я, хоть и нет на мне вроде бы проклятья, по какой-то причине могу проходить в Царство мёртвых. Я разговаривала с Богом Смерти. Вот видишь: тебе достаётся не такая уж и нормальная невеста. – Я отпустила лицо Атая. - И ты хотя бы знаешь, что с тобой, и почему ты такой. А мне… только предстоит.

Я вдруг подумала о владыке Ши. Что, если он мог бы что-нибудь знать?

Атай внимательно смотрел на меня, изучая взглядом.

А ведь и Молчун может что-то знать. Или узнать. Ему открыты врата Царства мёртвых, он может видеть, общаться с духами и демонами потустороннего мира.

- Ты знал, кто я? Что я напрямую имею отношение к сбежавшей дочери Главного лекаря?

Атай покачал головой.

- Нет. Вначале я ничего о тебе не знал. Видел в своих видениях…

- Ты «говорил», что это были видения… не о моей смерти.

- Они не были о твоей смерти. Однажды я просто увидел девушку, бродившую среди полей в далёком краю. А потом видел тебя ещё раз, и ты протянула мне руку, прикоснувшись ко мне. Тьма, обступавшая меня, и боль, наполнявшая моё тело в тот момент, отступили. Вокруг вдруг стало тихо и тепло. Ты… поцеловала меня… Как тогда…

Я вдруг вспыхнула. Атай в ту ночь, когда первый раз ночевал с нами… и когда я обнаружила, что могу его кошмарные сны отгонять… Он не спал, когда я поцеловала его в щёку.

- Ты притворялся, что всё ещё спишь! Это… Да ты, наверное, потешался, смеялся надо мной втихаря. Ещё и смотрел потом… Я так и знала, что ты проснулся. Какая же я дурочка. Зачем ты притворялся, что спишь?!

- Ну… тогда ты не поцеловала бы меня. И вовсе я не потешался. Мне было приятно. - Атай печально улыбнулся, глядя на меня. – Да и не знал, что делать. Если бы после поцелуя открыл глаза, поставил бы тебя в неловкое положение. Разве тогда ты чувствовала бы себя лучше?

О да, пожалуй, было бы ещё хуже.

- Значит, в твоём видении я тебя поцеловала, - проговорила, чувствуя насколько тешит меня это и… еле сдерживалась, чтобы скрыть довольную улыбочку.

Атай склонился ко мне ближе, внимательно рассматривая моё лицо.

- У меня было такое странное чувство, когда мы подходили к селению в лесу…

Атай запнулся, виновато взглянув на меня. Ощущения приятной, невесомой ласкающей радости развеялось под натиском нахлынувших тяжёлых воспоминаний. Но они уже не причиняли той острой и мучительной боли, как раньше. Теперь чувства будто притупились. Сейчас я хотела и могла узнать, о чём думал Молчун. Увидеть себя его глазами.

- Я чувствовал тебя, словно уже знал. И твоя энергетика отличалась от жизненной силы других людей. Я сразу узнал тебя. В тот момент понимал только, что не должен упустить тебя. Было странно ощущать эту связь. Ведь такого не было никогда у меня ни с одним живым человеком. Она была сильнее внутренней связи с матерью и братьями, с отцом…

Атай вдруг отвёл глаза.

- Это нечто другое. Я не могу описать словами. Рядом с тобой мне словно даже дышать легче. И… тогда там, в лесу… я впервые в жизни не смог забрать души погибших…

Молчун вновь взглянул на меня, а я отчётливо вспомнила тот момент, когда он обходил тела и прикасался к каждому из них.

- Ты собирался забрать их души? – удивилась я. – Вот так среди бела дня, на виду у всех?

- Ну, никто бы ничего не заметил. Когда я… забираю душу умершего, как это должно было бы произойти в тот раз, или душу того, кто находится далеко, и меня зовёт долг, предназначение, из Царства мёртвых я могу вернуться в мир живых в тот же самый момент, что и покинул его. Люди даже ничего не понимают и не видят.

- Ого. А я всё думала, когда ты успеваешь… По ночам что ли… Но ведь люди умирают не только ночью. И не только рядом с нами.

Атай неопределённо пожал плечами.

- То есть даже сейчас, разговаривая со мной, ты можешь исчезнуть, а потом вернуться, и я ничего не замечу и не пойму?

Мне стало не по себе.

- Нет. Я никогда так не делал. С тобой. Да и ты это точно бы заметила. По крайней мере, когда на тебе не было браслета.

Мы как-то оба взглянули на подарок Хозяина Царства мёртвых. На серебристых холодных ветвях горели красные цветы. Только, должно быть, каждый из нас с разными чувствами. Я – с сожалением, а Молчун, возможно, - с некоторым облегчением.

- Ты ведь могла видеть меня, когда я подходил к вратам между мирами.

- Предупреждай, если пропадаешь, - попросила. – Хотя не понимаю, как это работает. Почему дважды я видела, как ты проходишь через эти врата? И ты действительно уходил. Но можешь и просто исчезнуть, даже сейчас? Это пугает.

- Не бойся. «Так просто» не пропаду. Когда ты видела меня и даже увязалась за мной, я проходил в Царство мёртвых не по зову долга Жнеца. Обычно для этого ухожу от людей подальше, особенно, если нет необходимости выполнять свою работу. Если нужно быть Жнецом для тех, кто находится рядом и мне не нужно приходить за их душами из Царства мёртвых, тогда уже переходы происходят несколько иначе. Я постараюсь предупреждать.

Тяжело вздохнула, глядя на Атая.

- Значит, из-за меня у тебя в селении племени Отти ничего не получилось?

- Мне казалось то, что я не смог забрать души погибших, невероятным. Никогда прежде такого не случалось. Сначала я даже испугался, но потом понял, что вот он – мой шанс, возможность вырваться… Узнать бы только как.

- И… давно ты знаешь как?

- Давно. В ту ночь тебе снился кошмарный сон. Владыка Ши узнал о тебе, когда я упустил души в лесу. Мне потом их пришлось долго отлавливать. И ты… мне мешала.

Я нахмурилась. У «лекарства» обнаружились побочные действия.

- У тебя из-за меня были неприятности?

Атай улыбнулся.

- Нет. Я всё же нашёл заблудшие души. Владыка Ши лишь немного… расстроился. И потом, когда понял, насколько сильно ты можешь влиять на мои способности, рассказал, чтобы я не питал напрасных надежд, что единственный способ для меня избавиться от проклятья – обмен.

Вздохнув, почему-то подумала о том, что господин Ши хитрит. Почему он просто не может отпустить Атая? Есть то, что не подвластно даже Богу Смерти?

- А о том, что твоя бабка или прабабка – сбежавшая дочь Главного лекаря, понял, когда увидел у тебя ножны к кинжалу, который нашёл в лесном селении. И убедился в этом, когда ты заговорила со мной на языке племени Сато. Я в твою историю о странном путнике не поверил. Хотя звучала она вполне правдоподобно. Возможно, Амея действительно не единственная, кто путешествовал в ваших краях до того, как был построен перевал и тоннели.

- Значит, ты никогда не видел там, в Царстве мёртвых, мою прабабку?

Атай отрицательно покачал головой.

- Госпожа Вэй говорила, что твой дед… до конца своих дней считал, что это Амея прокляла его и весь ваш род. И ведь с чего-то всё началось. Вэй потеряла почти всех своих сыновей, кроме Хакона. И он не выжил бы, но каким-то образом твой дед смог заключить с владыкой Ши сделку. Твоя бабушка верит, что может попытаться смягчить проклятье…

- Я уже говорил: она в это не верит. Ну или где-то глубоко в душе, что вернув тебе имя твоих предков, можно что-то исправить в нашей судьбе. По крайней мере говорит, что хочет «задобрить» дух дочери лекаря Отха. Подозреваю, что Госпожа Вэй всё же прекрасно понимает: то, что происходит с её семьёй сейчас, уже давно не зависит от духа твоей прабабушки.

Я вздохнула. Поступки и желания Великой госпожи невозможно было понять. Они кажутся ужасающими. И о ком печётся старая Вэй: об Ароне, его семье? Боится, что единственный наследник и приемник будущего правителя племени Сато погибнет? А как же другие её внуки?

Невольно вновь подумала о Сынхо. Ему так же не светит нормальная полноценная жизнь? Любая девушка вместе с ним обречена на проклятье семьи Теруо?

Я спросила об этом Атая. Он кивнул головой:

- Подозреваю, что да. Но надеюсь, ошибаюсь, ведь за свободу Сынхо от проклятья… наша мать заплатила своей жизнью.

Сердце сжалось от боли и жалости. Сынхо ведь ни в чём не виноват, как и Атай.

Вспомнила предложение мальчишки выйти за него как способ получить свободу. Но ведь он не имел в виду настоящий брак?

- Проклятье не коснулось самого Сынхо, - продолжил Атай. – Но я не уверен, что оно не коснётся его детей. Одна жертва – одна спасённая душа. И… в нашем поколении уже есть первенец – у Арона.

- Значит, если нам удастся освободить тебя от проклятья и службы владыке Царства мёртвых, это не гарантия того, что  оно исчезнет вообще? Проклятье может коснуться наших детей?

- Я не знаю наверняка.

- Владыка Ши… ведь должен знать?

- Я попробую узнать.

- Ты никогда не интересовался этим?

- Я никогда не думал, что у меня будет своя семья. Обычная семья, как у людей… И я не планировал… обзаводиться детьми.

- Но ты мог узнать, что ждёт Сынхо.

- Он ещё ребёнок…

- Он уже взрослый парень. Его несовершеннолетие вовсе не значит, что… Ну, в общем…

- Я не думал пока об этом.

- Сынхо знает о том, что его мама отдала жизнь, чтобы освободить его от проклятья? О договоре?

- Нет. Я не смог рассказать. По разным причинам…

Как же тут расскажешь, что Сынхо так же – всего лишь часть договора, что его жизнь и душа – лишь плата за возможность для старшего брата продолжить род семьи Теруо? Что от этого условия сделки его освободила мать…

- И ты бы не узнала, если бы владыка Царства мёртвых не рассказал тебе. Я никому не говорил, что мой дед заключил сделку с владыкой Царства мёртвых и сам сознательно обрёк всех нас, кроме своего первенца, на то проклятье, тяжесть которого легла на мои плечи. И наша мать отдала свою жизнь вовсе не потому, что у неё было слабое здоровье. Но каждый из нас понимает, что наш род изначально проклят из-за моего деда Юна, его жестокости и жажды власти. Поэтому дворец и род Теруо словно окутан погребальным саваном  с тех пор, как отец и братья Юна были погребены. Небеса прокляли нас. А, возможно, как он утверждал, Амея – твоя прабабка. Но я бы скорее называл все проклятья рода Теруо наказанием, искуплением.

- Только несут его те, кто ни в чём не повинны.

- Такова плата. И дед получил своё сполна. И то, чего хотел, и то, что заслужил.

- Сынхо тоже считает, что ваш род прокляла моя прабабушка?

- Нет, он всегда считал, что нас прокляли Небеса за деяния Юна. Достаточно знать нашу историю, чтобы не удивляться тому, что происходит с семьёй Теруо. Тех, кто мог проклинать моего деда, слишком много.

Я вдруг почувствовала, что мы должны обязательно что-то придумать. Должен быть другой способ снять проклятье с Атая, с них всех. Если бы кто-то был, кто мог бы подсказать ответ.

- Как жнец, - спросила, - ты знаешь, что происходит с душами умерших? Или можешь узнать, даже если не ты их забирал? Например, где сейчас может быть дух моей прабабушки?

- Это не так просто. Я всего лишь жнец, хоть и могу жить в мире людей. Наша задача провести душу Дорогой на Средние небеса Царства мёртвых, где они остаются сорок дней. Потом Бог Смерти решает, куда отправится душа: в чертоги ада искупать содеянные злодеяния, либо получить возможность переродиться, или попасть на службу богам, оставаясь духом или жнецом.

Я смог узнать судьбу нашей матери. Она осталась духом – служанкой владыки Ши. И её душа никогда уже не переродится. Она навеки останется частью Царства мёртвых.

- Ты видел её? – спросила, затаив дыхание.

- Однажды, - проговорил Атай, и в его глазах отразилось столько скорби и боли. – Повстречался с ней. Она была такая… чужая… Она совершенно не помнит меня. Ни меня, никого из своих детей. Почти все души после того, как решится их дальнейшая судьба, проходя через Врата Забвения, не помнят своей земной жизни. И никогда не вспомнят. За исключением тех, кто попадает в глубины ада, ведь они должны помнить, за что несут наказание, и тех, чей дух не нашёл покоя. Но и они со временем, если их не поймает Жнец, превращаются в злобных духов, теряющих свои воспоминания.

- Сынхо… знает, что ты видел дух вашей мамы?

Атай слабо кивнул головой.

- Я не смог промолчать, хоть и понимал, что ему будет больно. Он спрашивал меня, просил найти её. Сынхо до сих пор винит себя в смерти матери. Считает, что  он убил её.

Я задумалась. Правильно ли поступил Атай. Но смогла бы я солгать Сынхо, говоря ему, что его мама помнит их?

- Она дала ему жизнь и возможность быть свободным от проклятья. – Атай горько вздохнул. – Это был её выбор. Я видел и чувствовал это. Мне кажется, что она узнала о договоре Юна. Она пожертвовала собой, чтобы и Сынхо не постигла такая же судьба, как и меня.

Не рассказал я Сынхо лишь о договоре и о том, что мы втроём с ним и Ароном вообще не должны были появиться на свет. Я не смог сказать Сынхо об этом. Ни ему, ни Арону.

В тот момент моё сердце разрывалось от жалости сострадания к Сынхо и Атаю. Теперь я понимала причину грусти в глазах Сынхо, когда он оставался наедине с собой. Он никогда никому не показывал своей боли.

Вновь подумала о господине Ши, о его «предложении». Кое о чём владыка умолчал. О том, что я не буду помнить ничего из своей жизни. Я никогда не вспомню Молчуна.

- Не торопись покидать этот мир, - проговорил Атай, и я взглянула на него. – Твоё время ещё не пришло.

Он склонился ко мне, прикоснувшись к моему подбородку.

- Хочу, чтобы ты помнила и узнавала меня как можно дольше.

Я потянулась губами к его губам. Пусть поцелуй послужит неким ответом. Я никуда не тороплюсь. И наш поцелуй скрепил обещание оставаться рядом с Атаем, хоть оно и не было озвучено. Пусть наши тела и души говорят за нас, стремясь друг к другу, погружая с головой в чувственную игру. И она увлекает за собой, заставляя учащённо биться сердца, распаляя тайные желания, быть ближе… Он уже трепетно прижимает меня к себе, а я обнимаю его за шею…

Но Атай вдруг, напряжённо вздыхая, отпустил меня. И, проведя пальцами по моей щеке и подбородку, словно разглядывал моё лицо. А потом выпрямился, проговорив:

- На этом остановимся.

- Да? – как-то даже удивлённо спросила. – Почему?

Атай загадочно изучал меня, и лёгкая улыбка притаилась в уголках его губ.

- Боюсь испортить твою причёску, и платье… на тебе… помнётся. Боюсь не сдержаться.

Что-то ёкнуло внутри, и по телу прошла приятная дрожь. Да что с этим платьем случится? Я понимала, что вовсе не против того, чтобы Атай себя не сдерживал. Но, конечно же, вслух свои мысли не произнесла.

И есть ещё кое-что. Мы не можем быть столь безответственными и не думать о последствиях.

- Тебе сегодня ещё с моим стариком знакомиться.

Эти слова Атая даже испугали меня.

- Сегодня? – спросила, прекрасно понимая, что стариком он назвал отца.

- Не переживай. Не съест он тебя. Я ведь буду рядом.

Не слишком-то радовала меня необходимость знакомится с Великим Хаконом.

- Да, пожалуй, лучше сегодня. Возвращаться сюда завтра как-то не хочется.

- Ты можешь пока оставаться здесь. К тому же госпожа Вэй будет против твоего отъезда.

- Но я ведь не пленница. Она хочет удерживать меня во дворце против моей воли? Я не хочу оставаться на ночь и спать здесь.

- А со мной?

Удивлённо взглянула на Атая.

- Я буду с тобой рядом. Ты не останешься одна. И Сынхо, уверен, не вернётся в Казармы, пока ты будешь гостить во дворце. Потерпи ещё немного. Сама согласилась быть моей невестой.

Вздохнула, понимая, что Атай прав. Нужно лишь немного потерпеть.

- Надеюсь, мы не будем жить во дворце.

- Если не захочешь, не будем.

- Жить мне здесь уж точно не хотелось бы.