ЧУДО

Десятое декабря. Эта мразь живет у нас со своей семейкой уже две недели. Не просто живет, а отравляет мою жизнь! Нашу жизнь! Раньше моим любимом местом на планете был наш дом, теперь - любое другое место в этом чертовом мире! Нилл заявилась на порог нашего очага в конце ноября, и сказала, что ей больше некуда идти. Конечно же, начала манипулировать детьми. Мол, замерзнут и умрут. Да если бы!

Они постоянно ругаются с мамой, постоянно! Я больше не могу! За две недели я перебила посуды больше, чем за двадцать лет! Адам Дáнтес - максимальная свинья, и, ко всему хорошему, алкоголик. Он всегда был таким. Вероятно, он тоже не может выносить свою жену без водки в крови.

София и Фалия - две невыносимые девочки! Сучки! Нилл приперла сюда их  маленькие задницы, не подумав о том, что они много пропустят в школе, и попросила меня с ними позаниматься. Дети, конечно, ни в чем не виноваты, но не эти! Они живут со мной в одной комнате. В моей комнате! И спят на моей кровати. Я сплю, черт возьми, на надувном матрасе! На полу! Они постоянно кричат, и, в силу своей невоспитанности, разбрасывают мои вещи, нарушая порядок! Софии - шестнадцать, и она безмерно трепится по телефону со своей подругой. Постоянно! Я больше не могу слушать про Питера из баскетбольной команды! Надеюсь, парню хватит мозгов ни за что в жизни не связываться с этой семейкой. Фалии - одиннадцать, что еще хуже. Она постоянно смотрит мультики на моем телевизоре, и комментирует то, что происходит на экране! В итоге, голоса сестер сливаются воедино, и я схожу с ума!

- Нилл, хватит! Прошло четырнадцать дней! Я подписала все бумаги, выматывайся из моего дома! - За дверью послышался голос мамы, переходящий в крик.

- Нэт, как тебе не стыдно? Мы сестры! Ты не можешь меня выгнать! - С той же громкостью проговорила тётушка.

- О, нет! Еще как могу! - Закричала мама, и распахнула дверь в мою комнату.

- Девочки, собирайтесь! Вы переезжаете! - Произнесла та, и, улыбнувшись, посмотрела на девочек.

- Нет! София, Фали, милые! Сидите на месте! Это и наш дом тоже. - Влезла Нилл.

- С каких это пор? - Недовольным тоном пробурчала я, взглянув на тётю.

- Мы семья, Саша! Семья! Ты хоть понимаешь, что это? - Снова прокричала женщина.

- Как же.вы.меня.все.задолбали! - Заорала я, делая остановки после каждого слова.

В доме повисла тишина, и все уставились на меня. Я решила продолжить.

- Нилл, твои дочери не знают, что такое воспитание и самостоятельность, твой муж постоянно пьет и воняет, а ты - самое мерзкое существо на этой планете! Ты приперлась в чужой дом, и начала устанавливать свои правила! По всему, мать твою, дому! Ты даже вилки переложила в другое место, потому что тебе так удобнее! - Я остановилась, что бы перевести дух, и глотнуть побольше воздуха. - Это не твой дом! Никогда не будет твоим! А мы - не семья! Я терпела тебя десять лет назад, и терплю сейчас! Да посмотри на свою сестру! Ты заставляешь самую добрую женщину на планете кипеть от злости!

- Да что я такого делаю? - Проорала Нилл.

- За каким хреном ты будишь всех в семь утра? Каждый день! Зачем начинаешь что-то готовить, если не умеешь? Ты переводишь продукты, которые, к слову, не покупаешь! Зачем ты приходишь в мою спальню, и открываешь жалюзи? Прекрасно знаешь, как я не люблю солнце!

- Моим девочкам нужен витамин D!

- Но это моя спальня! Это мои окна, мои жалюзи, и мой долбанный выбор, открывать их или нет! - Мой крик смешался с рычанием, а в глазах промелькнула ярость, которую заметила мама.

- Нилл, тебе лучше уйти. Всем вам! - Строгим тоном произнесла женщина.

Нилл хотела что-то сказать, но не успела. Во мне закипели эмоции. Злость, ярость, обида. Словно я вернулась в прошлое, и все стало точно так же. Вечно-орущие дети, вонючий дядя, который постоянно несет какую-то ахинею, и вечно-орущая Нилл. За две недели она постоянно пыталась мне указывать. Видимо, забыла, что мне давно не пятнадцать, и у меня нет совести. Каждый раз я посылала ее, а она бежала жаловаться на меня моей же маме, и та, в свою очередь, посылала ее еще раз. Чокнутая истеричка, которая нарушает наш порядок вещей, и сама не знает, что именно хочет. Возле двери стоял стул, а агония словно прибавляет сил. Я кинула им в нее. Кинула со всей злости. Черт! Я ни о чем не жалею! Это то, что я хотела сделать десять добрых лет подряд! Нилл успела увернуться, поэтому стул всего-лишь задел ее ногу. И мое настроение, которое сразу же стало хорошим! Обе ее дочери подбежали к ней, и начали плакать, выпытывая у матери, как она себя чувствует. Нилл театрально заплакала, а мы с мамой закатили глаза. Все видели, что стул задел ее тело совсем немного. Ни синяка, ни, тем более, ссадин не останется. Но, ей из всего хочется сделать драму!

- А теперь убирайтесь, нахрен, из нашего дома! - Пропела я с улыбкой на лице, смотря на театр, который начала разыгрывать эта семейка.

Нилл вытерла слезы, и обняла дочерей за плечи.

- Адам! Собирайся, мы уходим! Уходим из этого дома, и из жизни этих людей! Навсегда! - Прокричала тётушка, что бы муж услышал ее, пристально глядя на меня.

- Это надо отметить! - Снова пропела я.

Мы с мамой начали хлопать в ладоши, радуясь тому, что нам только что пообещала Нилл, и вскрикивать, словно находимся на каких-нибудь трибунах.

За два часа эти чокнутые собрали все свои вещи, которые успели распихать по разным углам нашего дома. И вот, они уже стоят возле порога, напяливая на себя куртки! Понятия не имею, куда они пойдут. Мне все равно. Я слишком сильно люблю себя, и ровно так же не люблю их.

Нилл открыла входную дверь, пропуская девочек с мужем вперед, а мы с мамой победно заулыбались.

- Кстати, Аннет, напоследок! - Сказала женщина, и расплылась в хищной улыбке. - Пока вы нежились утром в постеле, звонила Элизабет. Я так понимаю, та самая. Лиз.

- Заткнись! - Прорычала мама, глядя на сестру.

- Нет уж! Раз это наша последняя встреча, я хочу что бы Саша знала...

- Ты хочешь что бы в тебя полетел еще один стул? Нилл, я не промахнусь, и попаду прямо в голову! - Процедила мама сквозь зубы, перебив Дáнтес.

- Саша! - Нилл посмотрела на меня. - Твоей сестре или братику могло бы быть сейчас года двадцать три, если бы Элизабет Коллинз не сделала аборт. - Она еще раз улыбнулась. - Вот теперь, все.

Нилл вышла за дверь, которой очень сильно хлопнула, и оставила меня в полном непонимании происходящего. В растерянности.

- Мама... - Прошептала я, наблюдая, как из ее глаз полились слезы. - Элизабет была беременна ребенком Джона?

Она не ответила. Просто развернулась, и убежала в свою спальню. Убегать - это семейное? Я слышала ее тихие рыдания, стоя прямо перед дверью ее комнаты. Она не хочет об этом говорить, значит мне нужно найти Элизабет.

«Майкл, твоя мама дома?» - Я отправила ему смс, и, застегнув черную  дутую куртку, вышла из дома.

«Да. Что случилось?» - Коллинз всегда быстро отвечал на мои сообщения.

«Элизабет была беременна от Джона. До твоего отца, и тебя. Жди, сейчас приеду.»

Я завела старушку, и отправилась к дому четы Коллинз. Из-за Нилл и ее семейки, мы не виделись несколько дней, и я ужасно по нему соскучилась. Но сейчас, это не так важно, как узнать, что на самом деле произошло больше двадцати лет назад. Думаю, это и есть тот самый секрет, о котором никто из них так сильно не хотел говорить.

Что ж, спасибо, Нилл.